Цитаты из книг Белимова

«Я хорошо запомнил этот день — 7 января 1994 года. Он был не рабочим, хотя по календарю значилось — пятница. Россияне привыкали отмечать новый державный праздник — Рождество Христово. Мало кто знал и помнил, что надлежало делать в этот день, но против подаренного отдыха никто не возражал, к тому же располагала забытая причастность своевольной, вечно живущей наособицу страны к христианскому миру. Мы наконец-то узнали, что для большинства жителей планеты этот праздник — один из важнейших в году.

Снега на улицах почти не было, и вообще мало что напоминало зиму. Скорее, позднюю-позднюю осень. Повсюду стояли лужи, рыжела тлиной раскисшая земля на газонах, грязь тонкой жижей покрывала тротуары, хлюпая под ногами. Там и тут во дворах валялись новогодние елки с остатками серебристого дождя и серпантина на ветках. Пелена низких туч, будто серая вата, медленно текла над крышами домов, изредка срываясь холодной моросью…

Не было праздника ни на улицах, ни в домах, ни в душах. Наоборот, внесезонная слякоть словно усилила ощущение разора по всей стране: стояли цеха и заводы, опять подскочили цены, газеты прочили дальнейший рост безработицы и обнищания народных масс, а недовольство властями выливалось в озлобление людей и повальное пьянство,

В этот день, 7 января, я впервые должен был участвовать в беседе с неизвестным разумом, диалог с которым, а главное, его содержание незадолго до этого мы прослушивали в записи на простеньком дешевом магнитофоне. Смысл услышанного потрясал воображение! В таинственном собеседнике угадывался недюжинный интеллект, ответы всегда были логичны, речь интересна, кратка и литературно почти безукоризненна.

Но голос — голос был хорошо знаком: тембр легко выдавал члена нашей группы по изучению АЯ Геннадия Харитонова. Правда, в обыденной жизни он так никогда не разговаривал! Тут явно слышались артистические нотки — особая выразительность слов, хорошая дикция, даже некоторая назидательность в интонации. Нет, Гена так не говорит!..

Кто-то неизвестный, невидимый, вел беседу, пользуясь голосом Харитонова как неким инструментом.

Вечером, 7 января, мне предстояло самому вступить в диалог с этим таинственным Нечто и решить для себя ряд жгучих вопросов, Во первых, что это не розыгрыш. Во-вторых, что это действительно иной мир. В-третьих, что это не случайный эпизод и общение можно продолжить.

Весь день я готовил вопросы, проигрывая в голове сценарий беседы. Она могла не состояться или оказаться последней, и поэтому, пользуясь моментом, хотелось выяснить как можно больше. Вопросов набралось более полутора сотен, и они не истощались. Весь день я чувствовал себя кем-то вроде члена экипажа из толстовской «Аэлиты», готового стартовать на Марс — 192… год, революционное межвременье, расхристанная войной страна, и два чудака, инженер Лось и красноармеец Гусев, летят в неизвестность…

Что-то подобное повторялось сейчас, спустя семь десятков лет, Распавшаяся на осколки великая держава, постсоветское безвременье и разруха во всем, куда ни кинь взгляд… Даже место для диалога с внеземным Разумом под стать мастерской Лося: строительный вагончик на пустыре близ возводимого в Волжском многоэтажного дома по улице Мира. Гена прирабатывал ночным сторожем, и во время его дежурств нам было удобно вести эти странные беседы с иномиром. Правда, несколько раз в дальнейшем сеансы связи срывались по весьма прозаической причине: из-за пьянок рабочих-строителей, облюбовавших вагончик для совсем иных, застольных бесед с неизбежными ссорами, матом и выяснением отношений. Век пещерный соседствовал и почти уживался с веком ХХ! или ХХИ, не знаю точно, когда диалоги с Высшим Разумом станут обыденными.

Но если там, в «Аэлите», все события были чистейшей волы фантастикой, красивым вымыслом, то тут… тут была загадочная, непостижимая реальность, в которую еще долго не будут верить. По крайней мере, до тех пор, пока люди в массовом порядке не осознают наличие и множественность иных миров и не поймут, что с ними можно общаться.»

Фрагмент из книги, Пришельцы среди нас.