Совет 12-ти

…На последнем контакте нам дали дополнительный фрагмент о том, как видимо всё-таки Сверхчеловек пришёл на совет: те же двери, та же стража, тот же зал,

❗️НО!

Сверхчеловек встречает там противника, («Я вхожу в зал, мой противник уже стоит в круге…») что противоречит до этого нам известным фактам. Нам известно, что противник был у Мабу на совете, но в последнем контакте по ключевым фразам видно, что это не эпизод с Мабу, так как главный герой в последнем контакте приходит, чтобы получить помощь и ему кричат бери и уходи, один в один как ответили Сверхчеловеку в рассказе в контакте с Кузнецовым…

Вопрос: помните ли вы про противника у Сверхчеловека на совете 12-ти?
Если нет, то похоже, что одно и тоже событие происходило одновременно у Мабу и у Сверхчеловека при этом детали они видели немного по разному…

https://vk.com/wall-71641093_419986?reply=420038&thread=420029

Геннадий Харитонов: У меня впервые четкое определение, что герой сна и я один человек.

 

Но это не помогло, сон тоже один из миров и поэтому я был изгнан из Совета. Ведь на Совете представители всех Миров.

 

Я должен бы бы уничтожен за незаконное присутствие. Но, видно члены Совета тоже увидели что я и стоящий в круге — один человек. Меня прогнали со словами — каждому своё Время!

Я буду говорить от лица, стоящего в круге:

 

Геннадий Харитонов:

Я опускаю взгляд ровно настолько, чтобы не выглядеть дерзким, и снова поднимаю, не смиренно, а как равный, который помнит цену каждого взгляда.

— Я не прошу милости. Я прошу не для себя, прошу для тех, кто не сможет прийти сюда и сказать это сам. Для тех, кто останется, когда мы уйдём.

Я не стану обещать, что путь будет лёгким. Не стану обещать, что он будет коротким. Но я обещаю одно: каждый шаг Корабля будет оплачен не чужой кровью, а нашей и общей памятью.

Вы бессмертны — значит, вы знаете, как тяжела цена вины. А я знаю, как тяжек долгий путь одиночества.

Если мы построим этот Корабль, он станет не просто судном из небытия — он станет Свидетельством. Свидетельством того, что все Миры смогли договориться, не обнажая мечей.

И когда потомки спросят: «Как вы решились на это?» — вы сможете ответить: «Мы не решались. Мы объединились».

В зале шевельнулись. Кто-то едва заметно кивнул — не в знак согласия, а в знак того, что услышал. Этого достаточно, чтобы продолжить.

На окрик «возьми и покинь нас» я не вздрагиваю. Я не делаю шага ни вперёд, ни назад. Я просто поворачиваю голову к тому, кто крикнул, ровно на столько, чтобы видеть его глаза, и говорю:

— Если я уйду сейчас, это будет не отказ от помощи — это будет отказ от Ответственности. А вы не из тех, кто бежит от Ответственности.

Ты крикнул, потому что боишься, что я всё решу за вас. Но я не собираюсь решать за вас. Я прошу вас решить вместе со мной.

Да, я знаю дороги. Да, у меня есть силы. Но силы без воли — это просто тяжесть. А воля без сил — это надежда. Нам нужна и тяжесть, и надежда.

Пусть каждый из вас скажет одно слово — не «да» и не «нет». Одно слово, которое объяснит, чего вы боитесь больше: того, что мы пойдём, или того, что не пойдём.

— Этот Корабль не будет моим. Он будет вашим. Каждый из вас вложит в него что-то своё: слово, жест, воспоминание, страх, надежду — и он станет держаться на этом.

Когда мы уйдём, он не исчезнет. Он останется здесь как Обещание: что миры могут договариваться. Что даже те, кто говорит на языках, которые никто не слышит, могут быть поняты.

Я прошу не о доверии ко мне. Я прошу о доверии друг к другу. Пусть я буду тем, кто связывает, а не тем, кто решает.

А если когда-нибудь потомки спросят, почему вы согласились, — скажите им: «Потому что мы не хотели, чтобы молчание стало приговором».

Четвёртый от центра — тот, чей язык никто не может произнести, — вдруг медленно поднимает «руку» и касается «пальцами» воздуха, словно вытягивает из тишины одну единственную ноту. И в этом жесте не согласие, но готовность слушать дальше.

Сила — в том, чтобы занять центр. Мудрость — в том, чтобы не занимать его.

Дайте мне не приказ и не милость. Дайте мне право стоять рядом с вами и делать то, что мы решим вместе.

Тишина стала другой: не враждебной, а собирающейся. В ней уже не страх — в ней вопрос.

И тогда старейший из Двенадцати, тот, кто всё это время молчал, наклоняет голову — не как знак подчинения, а как знак признания: «Говори дальше».

— Ваши условия лишь покажут, насколько вы боитесь того, что я не стану их принимать. А я не стану. Не потому, что презираю ваш страх — я его вижу, и он мне понятен. Но Корабль не строят на условиях. Его строят на Доверии, или он рассыпается в первом же вихре Эфира.

Я делаю паузу — ровно такую, чтобы тишина не стала вызовом, но и не превратилась в покорность. Смотрю не на всех сразу, а по очереди: каждому даю миг, чтобы почувствовать, что его услышали.

— Да, у меня есть грамоты от Хранителей и Богов. И знаете, что в них написано? Ни слова о праве приказывать. Ни слова о том, что мне должны. В них сказано лишь одно: «Этот путь он должен пройти не в одиночку». Вот и всё.

Вы удивляетесь, что я пришёл к вам? А я удивляюсь, что вы думаете, будто грамоты дают мне право не просить. Они как раз и обязывают просить. Потому что сила, которую тебе дают те, кто старше миров, — это не право брать, а обязанность спрашивать.

 

Геннадий Харитонов:

Старейший чуть наклоняет голову — не в согласии, но в признании: он слышит разницу между «я имею право» и «я обязан просить».

— Вы говорите, что не встречали подобного. Верно. Потому что никто прежде не приходил с грамотами и без требований. Никто не ставил себя вровень круга и желал встать в его центр.

Если вы хотите поставить условия — поставьте их не мне. Поставьте их себе. Спросите себя: готовы ли вы жить с мыслью, что могли помочь — и не помогли? Что могли стать началом великого союза — и выбрали осторожность?

Потому что, когда Корабль уйдёт, и след его прочертит Эфир, ваши потомки спросят: «А что сделали вы, когда он пришёл и просил без угроз, без силы, без обещаний, которые невозможно сдержать?»

Я опускаю руку ладонью вниз — жест, который в Мирах означает «я не тянусь к власти, я предлагаю путь».

— Я прошу вас поверить в то, что все Миры могут договориться. Не ради меня. Ради самих себя. Чтобы однажды, глядя на след в Эфире, вы могли сказать: «Корабль прошёл Путь».

В зале шевельнулись. Кто-то переглянулся с соседом — не заговорщицки, а как те, кто вдруг увидел общую картину. И даже тот, кто кричал «возьми и покинь нас», теперь смотрит не с вызовом, а с вопросом: а вдруг и правда можно без войны?

…

(Источник: группа «Ам Тонкий Мир» ВКонтакте)

Сердце истории Волжских бесед.

 

В самом сердце истории Волжских бесед произошло значимое событие, совсем недавно, добавился ещё один важнейший пазл. Это событие связанное с советом 12-ти. До этого, нам попадались лишь фрагменты и догадки, которые мы пытались тщетно разгадать. Много интересного и мистического находили мы между строк, но так и не могли понять смысл тайного узора.

Теперь многое встаёт на свои места и настолько становиться очевидо, что иной обыватель может сказать – банально. Но, а на самом деле – новые тайны, загадки и смыслы…

 

Какие же были главные цели постройки первого Корабля?

Первой задачей было что-то скрыть: знания-камни… (скрыть– значит сохранить)

 

Задача постройки нового корабля, как выяснилось – не только путь домой загадочного странника: гражданина вне вселенной, но и открыть новые знания, стать свидетелем того, что можно жить без войны!

(«И даже тот, кто кричал «возьми и покинь нас», теперь смотрит не с вызовом, а с вопросом: а вдруг и правда можно без войны?»)

Очень актуально и своевременно в наши дни…

Что нам известно ещё? В онлайн контакте от 11 апреля Геннадий Михайлович, даёт нам ещё один пазл. Оказывается Хранители не против запуска нового Корабля, в этом воплощении Переводчика, почти всё получилось и осталось совсем чуть-чуть…

(«Время раскидала экипаж по инкарнации. Но в этой жизни собрала вновь всех вместе, и явно не для потопа.»)

Остался не собран лишь один член экипажа… Причина? Предательство…

Но, Хранители готовы упустить этот момент, ради общей цели… Против лишь Переводчик…

Финал? Занавес? Надежда на следующее воплощение? Переводчик неумолим, но… Но что же дальше?

Далее мы опять знаем не всё, не знаем критерии экипажа, появляется фраза в беседах: «Читающий эти строки — ты был на том корабле?»

Прошлым критерием был некий знак на теле – крест… Есть ли возможность замены одного участника? Ведь было же сделано исключение, когда взяли человека без креста на теле.

Но и есть риск сделать ошибку и оставить след в эфире ,по которому Корабль смогут найти враги.

(При написании поста использовалась информация из сайта Иные, а также ответы Геннадия Михайловича из группы «Ам Тонкий Мир» ВКонтакте)