Космогония. Часть 2. Миф о Сизифе.

“Да ты Сизиф и счастлив тем.
Мы все Сизифы…
И впереди гора и вниз и всё сначала…
Все знают мифы…”

                                                                         Миканор

Кто такой Сизиф? Титанический человек, сын полубога повелителя всех ветров Эола, зять самого титана Атланта, по одной из версий отец Одиссея. Был заточен в бездне Тартара и приговорен богами к наказанию, суть которого дошла и до наших дней, став крылатым выражением, означающим бесконечную и тяжелую, напрасную работу.
Так описывает его в своем знаменитом эссе “миф о Сизифе” Альберт Камю:
“Если верить Гомеру, Сизиф был мудрейшим и осмотрительнейшим из смертных. Правда, согласно другому источнику, он про­мышлял разбоем. Я не вижу здесь противоречия. Имеются различ­ные мнения о том, как он стал вечным тружеником ада. Его упрека­ли прежде всего за легкомысленное отношение к богам. Он разгла­шал их секреты.”
По другой, не менее популярной версии, коварный Сизиф обманул и заковал в оковы бога смерти мрачного Таната, пришедшего за ним, чтобы возвести в печальное царство Аида.
Историк Николай Кун «Легенды и мифы Древней Греции»:
“Перестали тогда на земле умирать люди. Нигде не совершались большие пышные похороны; перестали приносить и жертвы богам подземного царства. Нарушился на земле порядок, заведенный Зевсом.
Зевс послал к Сизифу могучего Ареса. И тот освободил Таната от оков, люди вновь стали смертны, а в наказание Танат исторг душу Сизифа и отвел её в царство теней умерших.
Но и тут сумел помочь себе хитрый Сизиф! Он сказал жене своей, чтобы она не погребала его тела и не приносила жертвы подземным богам. Аид и Персефона долго ждали похоронных жертв… Всё нет их!
Тогда разрешили ему вернуться ненадолго на землю — наказать жену за нарушение священных обычаев и велеть ей устроить подобающие похороны и жертвоприношения.
Сизиф не вернулся в царство Аида.
Он остался в пышном дворце пировать и радоваться тому, что единственный из всех смертных сумел вернуться из мрачного царства теней. Прошло несколько лет, до тех пор, пока отсутствие Сизифа в царстве мёртвых не было обнаружено (по другой версии Сизифу удалось дожить до глубокой старости). На этот раз за хитрецом пришлось посылать Гермеса. За проступки при жизни (до и после смерти) боги приговорили Сизифа к наказанию — вечно вкатывать на гору тяжёлый камень, который скатывался опять вниз, а он должен был его возвращать вверх на прежнее место.”

Такова краткая история низвержения Сизифа в бездну Тартара. Опираясь на недоступную нам поэму “Героини” Овидия, а также гомеровскую “Илиаду”, Кун называет это главной причиной – почему Боги наказали Трикстера Сизифа как нарушителя космического порядка, опровергателя самих устоев равновесия Жизни и Смерти.

Так в чем же грех Сизифа? Видимо в том, что побывал в царстве мёртвых и вернулся оттуда, прикоснувшись к бессмертию.
Возможно миф отражает взросление человечества, начинающее задаваться вопросами о смертности бытия. Подобно тому, как когда-то сами Олимпийские боги олицетворяли собой новое поколение (приход новых смыслов), свергнув своих предков – Титанов. Так и человек начинает задумываться о жизни после смерти, подобно Сизифу, прикасаясь к бессмертию в своих мыслях и фантазиях.

Неудивительно, что примером абсурда для своего эссе Камю выбрал миф о Сизифе. Этот яркий символ напрасного труда автор переносит в сегодняшний день, применяя его к современному человеку:
«Уже из этого понятно, что Сизиф — абсурдный герой. Таков он и в своих страстях, и в страданиях. Его презрение к богам, ненависть к смерти и желание жить стоили ему несказан­ных мучений — он вынужден бесцельно напрягать силы. Такова цена земных страстей.»
В лице Сизифа автор рассматривает всё человечество. А его Камень — сама Жизнь, часто воспринимаемая тяжелой ношей, особенно когда великий замысел оказывается сокрыт от нас ширмой смертности – “величайшей несправедливостью, причиненной человеку богами”.
Камю ставит один из самых фундаментальных вопросов философии — «стоит или не стоит жизнь того, чтобы быть прожитой?»
И выводы автора делают честь его жизнелюбию, несмотря на абсурд он находит в герое упрямую жизненную силу принятия судьбы.. Даже в загробном мире Сизиф не опускает рук!
Он смиренно принимает наказание богов, и в этом смирении – его продолжающийся вызов.
Мы не знаем был ли у Сизифа выбор отказаться от мучений, но Камю, к счастью, не рассматривает человека в праве отказываться от ноши бытия:
«В этом вся тихая радость Сизифа. Ему принадлежит его судь­ба. Камень — его достояние.»
Мы приходим в этот мир не по своему осознанному выбору, не выбираем где, кем и когда родиться, или вернее сказать не знаем или забываем его, не помним запланированного путешествия Души. Возможно именно для того, чтобы в этом спасительном забытьи вновь сделать свой осознанный и свободный выбор — жить:
«Я оставляю Сизифа у подножия его горы! Ноша всегда найдется. Но Сизиф учит высшей верности, которая отвергает бо­гов и двигает камни. Он тоже считает, что все хорошо. Эта вселенная, отныне лишенная властелина, не кажется ему ни бес­плодной, ни ничтожной. Каждая крупица камня, каждый отблеск руды на полночной горе составляет для него целый мир. Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце челове­ка. »
Таким видит героя Древнегреческого мифа Альберт Камю.
Но как сам он замечает в своем труде: «мало, что известно о подробностях нахождения Сизифа в Тартаре..»

Мы же, к счастью, имеем возможность познакомиться с Сизифом поближе, благодаря путешествию Свободного Сознания Переводчика по иным мирам.
И это знакомство говорит, что в одном, Камю точно был прав – Сизиф улыбается..

1997.02.27 — ИНЫЕ
“Через три дня, действительно, мы пошли смотреть Сизифов. Он почему-то так и говорил.
(Белимов) – Сизифов.
– Тогда я у него спросил: «Почему ты так говоришь?» — «Как сказал ты, так говорю и я!» Когда мы спустились, стали говорить с ним, он не называл его имени, а я тут же: «Сезам!» Мы оба улыбнулись, и тогда Сезам – он не стал говорить, что я ошибся, он сказал: «Возьми этот камень, и подыми сам его в гору!» Я стал говорить, что это бесполезно, зачем это делать, если он опять упадёт вниз? Он сказал тогда: «Хорошо, боги не обидятся, если я оставлю пока эту работу, и мы поднимемся». Мы поднялись, и я увидел множество камней, и на каждом камне были отпечатки чьих-то рук, которые всё-таки смогли донести этот камень, и оставить его на вершине. Ещё через день я сам пришёл сюда, и попробовал закатить камень на вершину. Целый день я занимался этим занятием, и больше ничем. Я слышал чей-то смех, который смеялся надо мной. Я слышал тех, которые только пришли и с удивлением глядели на меня. Некоторые со страхом, что неужели вот так я и проведу всю жизнь? Среди смеющихся я не видел ни одного учителя – они были одни. И когда после я стал искать этих людей, чтобы посмотреть, как они здесь живут, то я подумал: чужие. Были и те, кто проходили мимо и качали головой, не говоря ни слова, но в движениях их я видел укор. Другие же пытались мне помочь, хотели помочь, но почему-то боялись. Один, недавно умерший, зашёл ко мне, схватил меня за одежду, и стал что-то спрашивать. Он ещё не мог говорить в этом мире, поэтому я не мог его понять. Он что-то двигал губами, а я не мог их прочитать, потому что он ещё не умер. Где-то в полночь я бросил это занятие, и тут же на склоне горы уснул. Проснулся от луча Солнца, и от чьего-то дружеского пошлёпывания. Я открыл глаза, и говорю: «Сезам!» А он: «Как вы любите сказки! Когда-то и я их любил». Часа два мы просто молчали, а потом я стал спрашивать его о богах. Я стал спрашивать: «Чем мы прогневились так, что занимаемся этим?» Он улыбнулся, и сказал: «Бога нельзя прогневить! Можно прогневить себя, других, – а боги слишком равнодушны к нам! Тем более, они сейчас теряют силы». Я спросил: «О каких силах говоришь?» И он сказал: «Силы, что дают живущие. Многие ли вспоминают о богах?» Я тогда спросил: «Конечно же, ведь они описаны в книгах, и кто-то их читает!» — «Читать – это не значит прожить их жизни». Тогда я спросил учителя: «Что это значит?» Он сказал: «Да, мы все проживаем жизнь богов».”

Абсурд — наш сугубо человеческий взгляд на мир. Наверное, это то самое, ещё неразгаданное противоречие, которое возникает от недостатка прожитых нами знаний.
Мы, ограниченные неизвестностью в вопросе человеческого бессмертия, гадаем — что же ждет нас после жизни земной. Рисуем в догадках этот загробный мир своими мечтами, страхами, своими прижизненными деяниями… И, как не раз говорилось в Беседах, получаем его по вере нашей.

Возможно всем воспринимающим жизнь, как некую бессмысленную ношу, предстоит пройти испытания Сизифа. Вместе с подтверждением бессмертия Души все мы получаем в подарок урок, в котором метафора прожитой жизни становится явью.
Мы проживаем жизнь богов.

И очередной Сизиф, раз за разом будет закатывать свой Камень в гору, и обязательно, обязательно закатит..
Каждый камень, хранящий отпечатки рук нового героя, однажды останется лежать на вершине. Даря надежду вновь приходящим, и напоминая, что любое наказание имеет смысл и свойство заканчиваться.

Так, развеивается миф абсурда и восстанавливается Божественная справедливость…
Думаю, Альберт Камю, как и многие другие ищущие, будет счастлив (или уже счастлив) прожить и узнать это.

«Сизифа следует представлять себе счастливым.»

____________________
https://inye.netlify.app/1997.02.27.html#p159

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000807/st003.shtml