Общение с Мабу

1996.01.02-1 ВАСЯ, ПРЕДОХРАНИТЕЛИ, СЕРГЕЙ 18.05.1922, ФЭНТЕЗИ — ИНЫЕ

– …устрою?

(Васильева) – Кто?

(Вася) – Ну давайте спрашивайте! И мы поотвечаем.

(Васильева) – А вы кто?

(Вася)– Хм, кто мы? А как вы хотите, чтобы мы назывались?

(Васильева) – Ну мы не хотим… Вы как себя… Мы, например, люди, а вы кто?

(Вася) – А я Вася.

(Губин) – Ну, а я Петя. Добрый день!

(Вася) – Спрашивайте, спрашивайте!

(Васильева) – А-а! Ничего себе! (Гере) Это… Гер, надо что-то с этим
делать! Кто ещё, надо просто спросить…

(Губин) – А мы не хотим с вами говорить.

(Вася) – Как это вы не хотите? А почему? Чем я вам не понравился? Со
всеми говорите, а со мной не хотите?

(Губин) – Ну хорошо, о чём ты хочешь спросить?

(Вася) – Да, по-моему, вы спрашиваете, а я отвечаю.

(Васильева) – Герка!

(Губин) – Ну хорошо, в каком времени вы живёте?

(Вася) – Мы? В настоящем.

(Лена) – Ух, ничего себе!

(Губин) – В настоящем. А вы нас ощущаете как-то?

(Вася) – Ну да.

(Губин) – А что я сейчас делаю?

(Вася) – А шут вас знает, что вы сделали. Вы спрашивайте, а мы отвечаем.

(Губин) – (ко всем) Он что, притворяется, что ли? (подозревает, что Гена-
Переводчик всех разыгрывает)

(Вася) – Ну давайте спрашивайте, спрашивайте! Ну чего вы испугались?

Сказали, что мы можем поболтать минут пять – вот мы и болтаем с вами.

Чего вы ещё хотите?!

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.02-1.html#p536
1996.01.02-2 ВАСЯ, СВОБ.СОЗНАНИЕ, НОСИТЕЛЬ ЖЁЛТОГО — ИНЫЕ

(Губин) – А, ну давайте. Пять минут, в принципе, это… Скажите, у вас
технократическое развитие цивилизации, нет?

(Вася) – Нет.

(Губин) – Нет. Эфирное, да?

(Вася) – Какое «эфирное»?

(Губин) – Не кефирное, а эфирное.

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – А как у вас с юмором?

(Вася) – Нормально.

(Губин) – В почёте?

(Вася) – Да как обычно. А у вас что, не в почёте?

(Губин) – Да смотря какой.

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – Я не знаю, писать, нет? Ну, кассет…

(Васильева) – Пиши-пиши.

(Губин) – А у вас женщины есть?

(Вася) – Есть.

(Губин) – А вы с нами каким образом контактируете?

(Вася) – Ха, нам сказали, что мы можем поболтать, и всё.

(Васильева) – Поболтать… Ничего себе!

(Вася) – Спрашивайте, спрашивайте!

(Васильева) – А вы кто-кто? (Гере) Кто они?

(Губин) – Да Бог его знает. Вася какой-то.

(Васильева) – Вася?!

(Вася) – Вася, ну пусть будет Вася. Вы спрашивайте.

(Васильева) – А что спрашивать-то? Мы не знаем, с кем мы разговариваем.

Ну хоть как…

(Вася) – А я тоже не знаю, с кем разговариваю.

(Васильева) – Ну вам сказали, можно поболтать…

(Вася) – Можно поболтать и всё. А о чём хотите, и болтайте.

(Губин) – А у вас животные есть?

(Вася) – Есть.

(Васильева) – А кто вам сказал, что можно поболтать?

(Вася) – Ну, к нам приходят какие-то.

(Васильева) – Кто «какие-то»?

(Вася) – Они бОгами нас называют.

(Васильева) – БОгами?

(Вася) – <…> Они всё время ругаются на нас, что мы…

(Васильева) – Что?

(Вася) – То мы не так живём, не так делаем. Даже короля нашего и то уже
обхаяли. (все смеются)

(Васильева) – А вы в каком году… (Смех)

(Вася) – Ну год я не знаю… В настоящем.

(Васильева) – В каком году вы живёте? Какой у вас год?

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – Как? У вас счёт есть, вообще? Система счёта.

(Вася) – Счёт?

(Губин) – Да.

(Вася) – Ну вообще-то есть.

(Васильева) – Ну, какой у вас год?

(Губин) – Вы не считаете, сколько вы живёте там?..

(Васильева) – Сколько лет там или…

(Вася) – У-у, да это у нас считают только вот монахи.

(Васильева) – А вы по национальности кто?

(Вася) – А что это такое?

(Васильева) – А монах, кто такой?

(Губин) – А негры есть?

(Вася) – Они служители Бога. Вот они считают, составляют календари, а
нам-то зачем? Они приходят, и говорят нам: «Вот пришло время сеять» – мы
и сеем.

(Губин) – А вы у них служите, да?

(Вася) – Да нет.

(Васильева) – А что вы сеете?

(Вася) – Как что? Пшеницу.

(Васильева) – В какой стране вы живёте? Как вы себя называете?

(Вася) – Ну, не знаю.

(Васильева) – Ну, Русичи вы или…

(Вася) – Люди.

(Васильева) – Люди. А… ну как вы… русские, хохлы, или кто там?

(Лена) – Викинги.

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – А, вообще, на какой планете вы живёте, вы в курсе?

(Вася) – Земля.

(Васильева) – Ага, планету вы знаете, значит, да? А национальность – нет.

Этого не может быть!

(Вася) – Ну не знаю, у нас нет такого.

(Губин) – А читать-писать умеешь, Вась?

(Вася) – Ну мне не говорил никто.

(Васильева) – А почему тебя зовут Вася?

(Вася) – Ну не знаю, мне сказали, назовись так, я и назвался. Какая мне
разница?

(Губин) – А тебя кто, окружающие твои, как зовут, когда хотят обратиться?

(Вася) – Ко мне пришли монахи, и сказали, что ты будешь разговаривать, и
я разговариваю. А за это мне обещали дать землю.

(Губин) – Много?

(Вася) – Ну, мне хватит.

(Васильева) – А с кем, они сказали, будешь разговаривать?

(Вася) – Нет, они сказали, просто будешь разговаривать, положили меня,
подняли зачем-то руки, и всё, потом всё, вы заговорили и я говорю.

(Губин) – А они сейчас через тебя слышат нас, да?

(Вася) – А откуда я знаю?

(Губин) – А, ты не знаешь.

(Васильева) – А ты крестьянин? Парень ты?

(Губин) – Ну Вася.

(Вася) – Парень.

(Васильева) – Парень. Сколько лет?

(Вася) – Не знаю, это надо спрашивать у монахов.

(Губин) – А жена есть?

(Вася) – Есть…

(Васильева) – И дети есть?

(Вася) – …две.

(Васильева) – Две жены даже? Ничего себе!

(Губин) – В смысле, две? Одна неофициальная, а одна официальная, да?

(Вася) – Не понял.

(Васильева) – Ну в церкви женщины…

(Губин) – В церкви венчались? Нет?

(Васильева) – Нет, церкви нет? Да? Монастырь есть.

(Губин) – Как нет? Монахи есть…

(Васильева) – Монахи – может быть – церкви ещё не было.

(Вася) – Монахи.

(Васильева) – Монахи? А как они одеты?

(Вася) – Ну как одеты…

(Васильева) – Как они одеты?

(Вася) – Ну, закрывают лица.

(Васильева) – Балахоном.

(Вася) – Нам нельзя видеть их лица. Они всё-таки приближённые к Богу.

(Васильева) – А-а! Это вы… А у вас какие дома? Вот какие у вас дома?

Остроконечные? Крыши остроконечные?

(Губин) – У монастыря.

(Вася) – А я не понял слово.

(Губин) – Ну острая…

(Васильева) – Ну острая? Крыша, крыша какая?

(Губин) – …или круглая?

(Вася) – Да не знаю, у нас нет к-к… Что такое крыша-то?

(Губин) – Вот дом, где ты живёшь… Есть у тебя дом?

(Вася) – Да.

(Васильева) – Ну, на ней крыша, чтобы от дождя… чтоб дождь…

(Вася) – Да нет крыши.

(Губин) – Как нет крыши? Ты не построил крышу?

(Вася) – А зачем?

(Губин) – Как?

(Вася) – Пришли монахи, дали мне пещеру – я и живу в ней. А что такое
крыша?

(Васильева) – Пещеру?!

(Губин) – Оба-на! Это когда же было-то?.. А что ты ешь, Вась? Ну вот, чем
питаешься?

(Вася) – Ну иногда нас угощают вкусненьким.

(Губин) – Сам себе на пропитание не это… не зарабатываешь?

(Вася) – Ну почему, я же выращиваю. Для чего я с вами разговариваю? Чтобы
получить землю.

(Васильева) – А-а!

(Вася) – И тогда я начну уже иметь своё. Тогда смогу завести третью жену.

(Васильева) – Ого!

(Лена) – А зачем вам столько?

(Васильева) – Подожди, Вася, а вообще, какие у вас имена бывают?

(Вася) – А я не знаю, у нас не называют по именам.

(Васильева) – Никого?

(Вася) – Да нет. Это монахи пришли, и говорят: «Назовись, если спросят!»
– а вы сразу и спрашиваете.

(Васильева) – А в чём вы одеты? Вы сами.

(Губин) – Солнце светит у вас?

(Вася) – Светит.

(Губин) – Жарко?

(Вася) – Даже бывает слишком жарко.

(Васильева) – А зима бывает?

(Губин) – Снег бывает?

(Вася) – Снег? Даже не знаю, что это такое.

(Губин) – Так, ясно уже. Это восток.

(Васильева) – Нет, не восток – может быть, юг. А, да, восток.

(Губин) – Море есть у вас?

(Вася) – Море? Да.

(Васильева) – А река?

(Вася) – Есть.

(Губин) – А как она называется?

(Вася) – Не знаю.

(Васильева) – Просто река и всё?

(Вася) – Но только к реке мы можем подойти, а дальше нас не пускают. А
есть море, но к морю мы приходим только один раз в году.

(Васильева) – Зачем?

(Вася) – А я не знаю. Нас умывают, читают молитвы.

(Васильева) – А корабли по морю ходят?

(Вася) – Корабли?

(Васильева) – Да.

(Вася) – А это что?

(Васильева) – А лодки? Ну вот, чтобы по морю можно было плавать.

(Вася) – Плавать?

(Васильева) – Да.

(Вася) – Вы что, с ума сошли, что ли?!

(Губин) – Нет, а ты?

(Вася) – А как можно плавать по морю?

(Васильева) – Ну как… просто… птицы плавают же, прицы на…

(Губин) – На бревне плавают, нет?

(Васильева) – Ну птицы, видел, как птицы плавают? Утки, утки. Есть у вас
утки? (пауза) Гуси, гуси.

(Лена) – Чайки.

(Васильева) – Чайки. Ну, которые на мо… живут около моря. Птицы.

(Вася) – Ну я же не птица, как я могу плавать?

(Лена) – А-а.

(Губин) – Ты можешь плавать, если… Лес есть у тебя? Лес. Дерево.

(Вася) – Дерево?

(Васильева) – Деревья есть?

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – Любые деревья, где яблоки растут, груши, апельсины, мандарины.

Есть что-нибудь?

(Вася) – Нет.

(Васильева) – А вы чем питаетесь? Пшеницей?

(Вася) – Нам дают зёрна, мы выращиваем их.

(Васильева) – А вы ещё… А раньше что выращивали?

(Вася) – Я ничего не выращиваю. А у меня нет и земли.

(Васильева) – А вы разводите овец или каких-то животных?

(Вася) – Монахи – да, а мы не имеем.

(Васильева) – А как же вы живёте? Питаетесь чем?

(Вася) – Они нам приносят.

(Губин) – Скажите, у вас кожа чёрного цвета или белого?

(Вася) – Кожа?

(Губин) – Кожа, да, ваша кожа.

(Васильева) – Ваша жена, как выглядит? (Гере) Они не знают <…>

(Губин) – Чёрное-белое не отличают, что ли?

(Васильева) – Откуда? Они не знают…

(Губин) – Ночь и солнце…

(Васильева) – Какая у вас… жена, какая у вас цветом? Тёмная или светлая?

(Губин) – Как солнце, или как ночь?

(Вася) – М-м-м до солнца далеко, но и до ночи тоже.

(Васильева) – А, среднее. Ну как песок? Цвет, приблизительно, как песок?

(Вася) – Нет, темней.

(Васильева) – Темнее? А волосы?

(Вася) – Волосы?

(Васильева) – Волосы, да. У неё есть волосы?

(Вася) – Нет.

(Губин) – Нет?

(Вася) – А зачем?

(Лена) – Как зачем?

(Васильева) – Волосы… А у вас есть волосы?

(Вася) – Да вы что?!

(Васильева) – А у кого-нибудь есть волосы? У монахов.

(Вася) – У нас, бывает, что-то растёт, но монахи за это карают.

(Васильева) – Как карают?

(Вася) – Наказывают, оставляют без пищи.

(Губин) – Это рабы. Вы раб? (пауза) Раб?

(Вася) – А что такое «раб»?

(Губин) – Раб – это тот, кто работает на хозяина.

(Васильева) – Нет, кто в подчинении находится у других людей, и не имеет
своего ничего. Он делает только то, что приказывает ему хозяин.

(Вася) – О нет, это не раб. У меня есть две жены, и у меня будет земля.

(Васильева) – А-а. <…> Скажите, а вот у вас больше… ну вот местность на
пустыне – пустыня у вас?

(Вася) – Нет, камни.

(Васильева) – А животные у вас какие? Верблюды есть?

(Вася) – А я не знаю, что это такое.

(Губин) – Какие животные есть, вообще? Назовите.

(Васильева) – У монахов, какие животные есть?

(Вася) – Не знаю.

(Васильева) – Вы их не видели?

(Вася) – Нет, мы их видели, но мы не знаем их имён. Монахи не говорят
нам. Они только приходят и кормят нас.

(Губин) – А как выглядят животные у монахов? Как они?.. Опишите их.

(Вася) – Ой… ну если… Ну не знаю, вообще-то.

(Губин) – Ну, высокие-низкие, толстые-тонкие, шерстяные-лысые, рога есть,
хвост, копыта, крылья – что есть?

(Вася) – А, у них есть то, чего запрещают нам монахи.

(Васильева) – Волосы, да?

(Вася) – Ну не знаю, наверно.

(Губин) – Белого цвета или чёрного?

(Васильева) – Неважно, чёрное или белое.

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – Ну как ночь или как солнце?

(Васильева) – А вы часто моетесь? (пауза) Вы моетесь в речке?

(Вася) – Да, монахи следят за этим строго.

(Васильева) – Чтобы вы умывались. А сколько вас? Вы живёте с жёнами, а
ещё кто есть рядом? Живут кто-то рядом ещё?

(Вася) – Да, у меня двое детей.

(Васильева) – А ещё кто-нибудь? (пауза) Вы откуда пришли?

(Вася) – Мать была, но её забрали монахи.

(Васильева) – А ещё какие, другие люди, которые не родственники вам есть?

(Губин) – Друзья есть?

(Вася) – Друзья?

(Васильева) – Он не понимает, не надо. (Васе) Родственники, родственники
какие-нибудь. Или просто соседи.

(Вася) – Соседи есть.

(Васильева) – Есть? И где они? Тоже в пещерах живут?

(Вася) – А где ещё можно жить?

(Губин) – А монахи где живут?

(Вася) – В пещерах.

(Васильева) – Тоже в пещерах? А как они ничего не… А как они о Боге
говорят? Что такое Бог?

(Вася) – Это что-то «высшее» какое-то там. Они приходят, учат монахов,
говорят, что им делать, а монахи уже учат нас.

(Васильева) – А… (Лене) Ну какой там письменность? Ты что? (Васе)
Скажите, а…

(Губин) – Считает – значит есть.

(Васильева) – А вы знаете, что существуют другие народы… народы, которые
далеко-далеко живут за морем?

(Вася) – За морем?

(Васильева) – Да. (пауза) Нет, не знаете? А монахи только мужчины или
женщины есть?

(Вася) – Нам говорили, что море – это конец света. Кто там может жить? А,
умершие, да-да-да! Нам когда-то говорили, что там есть умершие, но это по
ту сторону моря.

(Васильева) – А скажите, а монахи только мужчины или есть женщины?

(Вася) – Мужчина-женщина, это как?

(Васильева) – Ну, вот вы мужчина, вы мужчина и у вас есть дети.

(Вася) – А! Нет, только мужчины.

(Васильева) – Только мужчины, а женщины нет, да?

(Вася) – Что же, я свою жену сделаю монашкой?

(Губин) – Ну вы же сказали, что вашу мать увели в монашки.

(Вася) – Нет, её увели монахи.

(Васильева) – И что они с ней сделали?

(Вася) – О, это тайна! Это их тайна! Пришло время, и забрали.

(Васильева) – А, умирать, да?

(Вася) – Придёт моё время – заберут и меня.

(Васильева) – А, монахи забирают, когда умирать надо? Старых, да?

(Вася) – Да нет.

(Васильева) – Всяких забирают, и молодых и старых?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А что они с ними делают? Тайна. Они их приносят в жертву?

Богу?

(Вася) – Ну, не знаю.

(Губин) – Скажите, а откуда приходят боги? Как они вам сказали?

(Вася) – О, это страшно! Мы все прячемся, когда они приходят. Потому что
очень много огня и нам будет больно.

(Васильева) – Огня? Как много огня?

(Вася) – Если мы вовремя не спрячемся, то нас убьют.

(Васильева) – Кто? Бог убьёт?

(Вася) – Да.

(Васильева) – За что?

(Вася) – Мы сгорим. Монахи приносят нам огонь, а боги сами, как огонь.

(Васильева) – А откуда они приходят? С неба?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А при этом бывает звук, какой-то такой громкий?

(Вася) – Да.

(Губин) – На что он похож, на протяжный или очень резкий хлопок?

(Васильева) – Гром, да?

(Вася) – Не знаю, но ушам больно.

(Губин) – Долго больно? Или сразу, раз, и всё?

(Вася) – Мне потом жена что-то говорит, а я уже не могу услышать.

(Васильева) – А, так было. А откуда вы знаете, что это боги приходят?

(Губин) – Монахи говорят.

(Вася) – А кто ещё так придёт?

(Васильева) – А какого… Они светлые? Как огонь светлые? Как в очаге
огонь?

(Вася) – Монахи говорят, тот, кто увидел Бога, не может жить.

(Васильева) – И они убивают?

(Вася) – Да никто не видел! Мы видим только, как они прилетают, и то,
чтобы потом никто не знал.

(Васильева) – А на кого они похожи, боги?

(Вася) – Да не знаю, я их ни разу не видел.

(Васильева) – На людей?

(Вася) – Да не видал я их!

(Васильева) – Не видал?

(Губин) – Скажите, а монахи видели Бога?

(Вася) – Ну, если они к ним прилетают.

(Лена) – Он не скажет.

(Васильева) – Скажите, а они как живут, монахи. Вы можете рассказать, как
они живут?

(Вася) – Не знаю, они приходят утром, дают нам пищу…

(Васильева) – И уходят.

(Вася) – И уходят. Потом приходят и ведут нас к реке, умывают нас. А
потом ещё говорят, когда приходит время, делать детей или сеять.

(Васильева) – А, и даже делать детей они говорят, когда нужно, да?

(Вася) – Да.

(Губин) – А когда?

(Вася) – А как же?

(Васильева) – А когда? Ночью или днём?

(Вася) – Да нет, они просто приходят и говорят, что пришло время.

(Васильева) – А-а… И что вы делаете?

(Вася) – Что делаем… делаем детей! Что же мы можем делать-то?!

(Васильева) – А это приятно? (с улыбкой)

(Вася) – Ну, с первой женой я бы этого не сказал.

(Васильева) – А сколько? Это у вас вторая жена?

(Вася) – У меня их две.

(Васильева) – А, сразу две.

(Губин) – А сколько можно вам иметь?

(Вася) – Да сколько хочешь.

(Губин) – Сколько хочешь или сколько скажут?

(Вася) – Да нет, наверно, сколько хочешь.

(Васильева) – А когда монахи не приходят и не говорят, что время делать
детей, то вы их не делаете сами, у вас нет такого желания?

(Вася) – Нет, у нас просто нет детей.

(Васильева) – Как нет детей? Ну вы же сказали, что…

(Вася) – Они приходят и говорят, пришло время детей, и тогда рождаются
дети.

(Губин) – Как рождаются?

(Васильева) – А жена… У жены рождается дитё? Ребёнок.

(Вася) – Ну да.

(Васильева) – А у неё большой-большой живот, да?

(Вася) – Ну да.

(Васильева) – А потом появляется маленький ребёнок, который кричит, да?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А почему мужчины не рожают детей?

(Вася) – Ха! Не хватало мне ещё этого делать! Хитрые вы какие! А на что
мне тогда жёны?

(Васильева) – А-а! (Смех) Согласна. А вы вообще не знаете, что вокруг вас
ещё кто-то живёт, может быть, рядом где-то? Село какое-то, поселение.

Кто-нибудь живёт где-нибудь? (пауза) Вы гуляете?..

(Вася) – Да, далеко живут.

(Васильева) – Тоже такие же люди, как вы?

(Вася) – Я как-то раз ночью подсматривал. Но это чтобы монахи не знали,
вы уж не говорите!

(Васильева) – Нет-нет.

(Вася) – Там тоже есть дом монахов, и видел людей.

(Васильева) – Таких же, как вы?

(Вася) – Да.

(Васильева) – И в таких же одеждах.

(Вася) – Да.

(Васильева) – У вас одежды длинные? Ну, до земли?

(Вася) – Зачем? Было-бы неудобно.

(Васильева) – Да?

(Вася) – Нет.

(Васильева) – А какие у вас одежды?

(Вася) – Ну, в повязках.

(Лена) – А, в повязках!

(Васильева) – А у монахов? У монахов длинные одежды?

(Вася) – А они все прячутся.

(Васильева) – А, их не видно, да? Ничего не видно: ни ног, ни рук,
ничего.

(Вася) – Ничего не видим. У нас есть один, говорят, он видел лицо.

(Васильева) – Монаха.

(Вася) – Но ему выкололи глаза.

(Васильева) – Скажите, а как ваши дети разговаривают? Вы как учите их
говорить? Никак, или они сами… (Обрыв.)

(Вася) – …Да.

(Васильева) – И воспитывают их.

(Вася) – Потом приводят их…

(Васильева) – Когда они вырастут.

(Вася) – Нет, они ещё должны пройти крещение.

(Васильева) – А-а.

(Вася) – Только тогда они становятся мужчинами.

(Васильева) – А жен… а девочек куда?

(Вася) – А девочек забирают сразу, мы их больше не видим.

(Васильева) – Никогда не видите?

(Вася) – Нет.

(Васильева) – Они их в жёны кому-нибудь отдают?

(Вася) – Не знаю.

(Губин) – А кого вы в жёны берёте тогда?

(Вася) – Женщин.

(Васильева) – А где они?

(Вася) – Как где? Они с нами живут.

(Васильева) – А те, которые… А как же мальчики? Мальчики на ком женятся
тогда?

(Вася) – А мальчики не женятся.

(Васильева) – Как не женятся?

(Вася) – Как может жениться мальчик?

(Губин) – Нет, когда он вырастет.

(Васильева) – Когда он вырастет, мужчина.

(Лена) – Когда мужчиной становится.

(Вася) – Ха, мужчиной становится – это целый ритуал! Вы думаете, это так
просто?

(Васильева) – Нет, мы не думаем, что…

(Вася) – У нас есть пещера, нас запускают туда. Вот как было у меня: нас
было четверо, которые должны были стать мужчинами, нас запустили в
пещеру, закрыли её, и там мы должны были найти жён.

(Васильева) – Жён найти?! Так вот их куда забирают. И вы их нашли ощупью?

(Вася) – Я нашёл целых две!

(Васильева) – (громкий смех) А вы можете нас что-нибудь спросить? Вам
интересно, с кем вы разговариваете? Вы можете у нас что-нибудь спросить?

Может быть, мы вам что-нибудь скажем интересное для вас.

(Вася) – Мне интересно, не лишнего ли я что-нибудь сказал?

(Васильева) – Да нет!

(Вася) – Монахи – они, ой сердитые! (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.02-2.html#p0
1996.01.04-1 ВАСЯ-МОБА, ПРЕДОХРАНИТЕЛИ — ИНЫЕ

(Вася) – А меня уже считать учат.

(Васильева) – Это кто?

(Вася) – А вы кто?

(Васильева) – Ты Вася?

(Вася) – А где Петя?

(Васильева) – Петя где?! Пети сегодня нет.

(Белимов) – А кто вас учит считать?

(Вася) – Монахи.

(Белимов) – А это какой век?

(Васильева) – Какая сейчас погода у вас?

(Вася) – А она всегда одна и та же погода.

(Васильева) – У вас нет дождя?

(Вася) – Вода?

(Васильева) – Да, с неба вода, дождь.

(Вася) – Есть.

(Васильева) – А почему одна и та же? Солнце светит?

(Вася) – А у нас ночью всегда вода.

(Васильева) – С неба? С неба ночью вода всегда?

(Вася) – Сверху.

(Васильева) – Сверху.

(Белимов) – А вы живёте в пещере?

(Вася) – Да. (Срыв.) (Обрыв.)

(Белимов) – Глубоко под землёй? (Обрыв.)

(Вася) – Я их не люблю, потому что они бьют больно.

(Васильева) – Монахи бьют вас?

(Белимов) – Они вас бьют? Вам сколько сейчас лет?

(Вася) – Ещё не знаю.

(Белимов) – Ну вы взрослый?

(Вася) – Да, у меня две жены.

(Белимов) – Ух ты! А как они узнали, что вы обладаете такими свойствами
общения с другими мирами?

(Вася) – Они пришли и сказали, что дадут мне землю.

(Белимов) – И вы согласились, да?

(Вася) – А вы бы не согласились?

(Белимов) – Ну так они обманули, и землю не дали вам всё-таки?

(Вася) – Они никогда не обманывают!

(Белимов) – Ну землю вам дали?

(Вася) – Дали.

(Белимов) – А вам удалось их ожидания выполнить? Т.е. вы связались с
иными мирами, вы рассказали им много интересного.

(Вася) – Не знаю, но они меня после стали учить.

(Васильева) – Чему?

(Вася) – Ну, я со следующего посева буду знать, что такое две тьмы.

(Белимов) – Две тьмы? А, это мера, да? Мера измерения, то, что вы
выращиваете – зерно, пшеницу, да?

(Вася) – Не знаю.

(Васильева) – Вам дают зерно?

(Вася) – Да.

(Белимов) – А вы сами обрабатываете, или на быках, или на чём?

(Вася) – Жёны.

(Белимов) – Жёны обрабатывают?! А кто копает землю?

(Вася) – Копать?

(Белимов) – Да.

(Васильева) – Сеет кто? Куда? В землю.

(Вася) – Зачем? Жёны… А я откуда знаю!

(Белимов) – Может, это другой мир, вообще?

(Васильева) – Нет, это Вася.

(Белимов) – Вы на Земле живёте? У вас солнце светит всё время, да?

(Вася) – Светит.

(Белимов) – Сколько урожаев в год вы снимаете? Это тёп… Вы живёте в
тёплых краях?

(Васильева) – Конечно.

(Вася) – А я ещё не знаю, что такое год.

(Васильева) – Ещё не знаешь?

(Белимов) – Год?

(Васильева) – А монахи тебя счёту учат, да?

(Вася) – Да.

(Васильева) – И до скольки ты умеешь считать?

(Вася) – Одна тьма.

(Васильева) – Одна тьма. А две тьмы?

(Вася) – Учат.

(Белимов) – Будут потом, да?

(Васильева) – А что такое одна тьма, объясни нам, пожалуйста?

(Вася) – Ну это когда урожая может хватить даже на трёх жён.

(Белимов) – На трёх жён?

(Васильева) – А в течение какого времени? До какого? До следующего
урожая?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А когда следующий урожай будет?

(Вася) – Когда пройдут дожди.

(Белимов) – Ну это долгое время придётся ждать? Неделю, две, три, месяц?

(Васильева) – Нет, по-моему, счёта нет у них.

(Вася) – Не знаю.

(Белимов) – Не знаете.

(Васильева) – А монахи только тебя учат счёту?

(Вася) – Да, наверное.

(Васильева) – А они часто берут тебя к себе?

(Вася) – Ну, Петя помог – теперь часто.

(Белимов) – Но Петя… У вас русские имена. Вы живёте в Руси?

(Васильева) – Нет-нет, они назвали. Скажи, вот как ты соседа своего
называешь?

(Вася) – Никак.

(Васильева) – А как к нему обращаешься?

(Вася) – А у меня нет соседа.

(Васильева) – Ну а к жене?

(Белимов) – Назови, как зовут твоих жён?

(Вася) – Ау.

(Васильева) – А вторая?

(Вася) – Уана.

(Белимов) – Уана? А кого бы ты хотел третью взять?

(Васильева) – А как они тебя называют? Жёны, как тебя называют?

(Вася) – Они не могут меня называть.

(Васильева) – Почему?

(Вася) – Они женщины.

(Васильева) – А женщинам нельзя называть мужчин?

(Белимов) – А, мужчин нельзя. А ты мужчина?

– (молчание)

(Васильева) – Скажи, а монахи чему ещё тебя, кроме счёта, обучают?

(Вася) – Они учат меня рисовать.

(Белимов) – Буквы или рисунки?

(Вася) – Себя.

(Белимов) – Себя? И у тебя получается?

(Вася) – Бьют.

(Белимов) – Бьют, если плохо получается. А скажи, чем рисуешь?

(Вася) – Камнем.

(Васильева) – И по чему? По камню?

(Вася) – Да.

(Васильева) – По песку или по камню?

(Вася) – Нет, они приносят воду, которая горит, а из неё потом берут
камни. А они рисуют.

(Белимов) – А, т.е. они…

(Васильева) – По камню? На камне рисунки?

(Белимов) – Типа мелков.

(Вася) – На камне.

(Васильева) – И они на камнях тоже рисуют?

(Вася) – Они?

(Васильева) – Да.

(Вася) – Нет.

(Васильева) – Только ты рисуешь?

(Вася) – Ну они же монахи. Они приходят, просто учат.

(Белимов) – А у тебя свой дом есть?

(Васильева) – В пещере.

(Вася) – Да.

(Белимов) – Он из камней или в земле вырыт?

(Васильева) – Пещера.

(Белимов) – Пещера?

(Вася) – Что такое «вырыт»?

(Белимов) – Вырыт – это сделанное углубление в земле.

(Вася) – Нас за это бьют, если мы будем вытаскивать.

(Белимов) – Нельзя, да? А монахи как живут? У них большое помещение?

(Вася) – Я там не был.

(Васильева) – Тебя не приглашают? А куда же тебя берут?

(Вася) – А туда нельзя. Они приходят.

(Васильева) – Они к тебе приходят, и говорят, что ты хочешь поговорить…
ой… надо с кем-то поговорить, да?

(Вася) – Они мне дали землю и обещали третью жену.

(Белимов) – Понятно.

(Васильева) – А это когда было? Когда ты с Петей познакомился?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А что они тебе сказали после этого?

(Вася) – Не знаю, они меня били сперва.

(Белимов) – Скажи, у вас сейчас царь или король, или кто-то есть, кто
вами правит?

(Васильева) – Главный.

(Белимов) – Главный.

(Вася) – Монахи.

(Белимов) – Только монахи? А у монахов, кто главный?

(Вася) – К ним прилетают боги, но их никто не видел.

(Белимов) – А у кого… каких морей вы живёте? Там есть леса, моря, большая
река? Есть?

(Вася) – Море есть, но мы приходим только после трёх урожаев один раз.

(Васильева) – Один раз в году? Значит, четыре урожая в год, получается, у
вас. Скажите, а в прошлый раз, когда ты познакомился с Петей, монахи
пришли… ой… монахи что потом? Сколько? Много времени прошло после этого?

Ты урожай снимал или нет? Землю давали тебе?

(Вася) – Два.

(Васильева) – Два урожая, после того, как ты с Петей…

(Вася) – Нет, с новой земли.

(Васильева) – С новой земли, которую тебе дали за Петю, да?

(Белимов) – Два урожая с новой земли. А в чём ты одет? Вот мы сейчас не
видим. В чём ты одет?

(Вася) – Одежда?

(Белимов) – Да.

(Васильева) – Ну, что на тебе?

(Белимов) – Ты голый, или?..

(Вася) – По… по… повя…

(Белимов) – Повязка.

(Вася) – Да-да.

(Белимов) – Повязка.

(Васильева) – А монахи всё равно…

(Белимов) – А монахи во что одеты?

(Васильева) – Это уже задавали вопрос.

(Белимов) – Задавали?

(Васильева) – Они так же закрытые ходят все?

(Вася) – Ну один хотел их увидеть, но он потом был слепой.

(Белимов) – Ослеп?

(Васильева) – Глаза ему выкололи.

(Белимов) – Ух ты! А жёны как одеты? Тоже с повязками?

(Вася) – Да.

(Белимов) – А они у тебя красивые?

(Вася) – А зачем я буду некрасивых брать?

(Белимов) – Хорошо.

(Васильева) – Но ты же в пещере их нашёл в тёмной, там же не видно было?

(Вася) – Почему тёмной? Нам давали огонь.

(Белимов) – Вы огнём пользуетесь, да? Он у вас горит в масляных лампадках
или лучиной? Или костёр?

(Вася) – Монахи приносят воду, а она горит.

(Белимов) – Ах, вот оно что! По-моему, нефть. А скажи, у вас какой цвет
тела, у твоих жён?

(Васильева) – Уже задавали.

(Вася) – А я ещё не знаю, что это такое.

(Васильева) – Мы задавали вопрос уже.

(Белимов) – <…> Ну давай быстро тогда, если знаешь.

(Васильева) – Вася, а в этот раз они, что тебе обещали, когда ты пришёл
говорить с Петей?

(Вася) – Жену.

(Васильева) – Жену? И ты хочешь ещё одну жену?

(Вася) – Да, у меня есть земля, и я могу кормить.

(Васильева) – Ты можешь кормить, а не они тебя кормят? Они же сеют, они
выращивают пшеницу.

(Вася) – А зерно-то я даю.

(Васильева) – А-а, они выращивают, собирают и приносят тебе, да? А ты
этим заведуешь… а ты распоряжаешься, кому дать поесть, а кому чего.

(Вася) – Не понял.

(Васильева) – Ну они собирают урожай. Кто собирает?

(Вася) – Я.

(Васильева) – А они сеют, да? Жёны сеют, а ты убираешь.

(Вася) – Ну, наверно.

(Васильева) – А зёрна, куда ты деваешь?

(Вася) – Отдаю жёнам.

(Васильева) – Сразу все?

(Вася) – Зачем все? Монахи говорят, что давать, а что нет. А потом мы ещё
трём о камни, и их можно есть.

(Белимов) – Да, муку делают.

(Васильева) – А где вы готовите? На… в очаге? Еду готовите или едите так
просто, после того, как о камни?..

(Белимов) – Вы жарите или печёте хлеб?

(Вася) – Не знаю, о чём вы говорите.

(Васильева) – Ну вот на камнях вы размалываете зерно?

(Вася) – Да.

(Васильева) – А потом, что с ним делаете?

(Вася) – Сушим.

(Васильева) – И всё? А едите как?

(Вася) – Как едим? Просто едим.

(Васильева) – Это же, да?

(Белимов) – Ну вы печёте, наверное?

(Васильева) – А вы на огне что-нибудь делаете с едой?

(Вася) – Два урожая проходит и уже можно есть.

(Васильева) – А монахи ещё чему тебя учат, кроме рисовать и считать? Ещё
чему учат?

(Вася) – Они произносят какие-то слова, а я должен повторять.

(Белимов) – Повтори несколько слов для нас.

(Вася) – Нельзя.

(Васильева) – Почему? Это секрет?

(Вася) – Они меня будут бить.

(Васильева) – За это?

(Белимов) – Нет, они не будут. Мы обещаем, что они не будут бить.

(Васильева) – Мы попросим, чтобы они не били.

(Белимов) – Назови несколько слов.

(Вася) – Ауба.

(Белимов) – Так, ещё?

(Вася) – Не буду.

(Белимов) – Хорошо, а у вас есть скот? Коровы, животные.

(Васильева) – Нет, мы уже спрашивали – у монахов есть.

(Белимов) – У монахов только?

(Васильева) – Вообще, расскажи, как ты живёшь с жёнами? Как у вас жизнь
идёт? Как вы проходите?

(Белимов) – Как у вас день проходит?

(Вася) – День?

(Васильева) – Да. Ну как вы живёте? Что вы делаете?

(Белимов) – Что вы делаете?

(Вася) – Мне они объяснили, что такое день, но я забыл.

(Васильева) – Ну вот когда светло, когда солнце светит, когда вы не
спите.

(Вася) – Ну сейчас приходят монахи, – солнце встаёт, приходят они. Они
меня сперва бьют, а потом учат.

(Васильева) – А зачем бьют, они не говорили?

(Вася) – Они не разговаривают.

(Васильева) – А как же они тебя учат?

(Вася) – Они просто бьют.

(Белимов) – А среди монахов кто-то есть главный? Ты его боишься?

(Вася) – Нам нельзя бояться монахов.

(Васильева) – А как вам сказали, что нельзя? Откуда ты знаешь?

(Вася) – Мы должны их любить.

(Васильева) – А кто у вас объясняет это?

(Белимов) – У него имя есть?

(Вася) – Есть. Старейшина.

(Белимов) – Старейшина, да?

(Вася) – Они говорят ему, а он говорит нам.

(Васильева) – А, у вас есть старейшина!

(Белимов) – Он умный?

(Васильева) – Или старый?

(Вася) – Говорят, что я тоже буду…

(Белимов) – Будешь старейшиной, да? Ну мы надеемся на это, потому что ты
хорошо учишься. Это скоро будет?

(Вася) – Обещали две тьмы.

(Васильева) – Две тьмы?

(Белимов) – Через две тьмы? Это долго?

(Васильева) – Одна тьма – это два урожая.

(Белимов) – Долго, да?

(Вася) – Долго.

(Белимов) – А ты ещё не седой человек?

(Васильева) – У них нет волос. Волос нет.

(Белимов) – Лысый?

(Васильева) – Да. Скажи, а… ну опиши, как вы выглядите? Вот как выглядит
твоя жена? Что у неё есть? Руки, ноги, голова, глаза, нос?

(Вася) – Есть.

(Васильева) – Ну расскажи, как? Вот какая она? Можешь это сделать?

(Вася) – Не знаю.

(Васильева) – Ну расскажи.

(Вася) – Жена – и есть жена.

(Белимов) – А дети у вас есть?

(Вася) – У тебя нет жены?

(Белимов) – Есть-есть, у нас есть. Скажи, а дети у тебя есть?

(Вася) – Есть.

(Белимов) – Много?

(Вася) – Один.

(Васильева) – А в прошлый раз говорил, что два было.

(Вася) – Два было.

(Васильева) – Одного монахи забрали?

(Вася) – А я Пете говорил уже.

(Васильева) – Что говорил Пете?

(Вася) – Что они приходят и забирают.

(Васильева) – А, да.

(Белимов) – И выращивают твоих детей у себя? Так что ли?

(Васильева) – Они не знают.

(Вася) – Не знаю.

(Белимов) – А у тебя девочка или мальчик был, остались?

(Вася) – Девочка, мальчик?

(Белимов) – Ну да.

(Васильева) – Ну как жена или как ты?

(Вася) – Как я.

(Белимов) – Мальчик, да? А с женой часто спите?

(Васильева) – Детей, когда делаете? Ночью?

(Вася) – Приходят монахи, и говорят, что пришло время.

(Васильева) – Скажи, можешь описать, как вы живёте? Ну днём приходят
монахи, вас кормят. А как кормят? Из чего?

(Вася) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Вася) – Они только приносят зерно.

(Васильева) – А-а.

(Вася) – А я отдаю жёнам. А они говорят, что сушить… я ложу на самый…

(Васильева) – Камень, камень. Как назвать? Ну-ка.

(Вася) – Куда садится солнце.

(Васильева) – А, на горизонт? (пауза) На стол?

(Вася) – Ну камень, а Солнце сушит. Проходит два урожая, и я могу уже
есть. Но это я жёнам не даю.

(Васильева) – А кто ест тогда?

(Вася) – Я.

(Белимов) – А они, что кушают?

(Вася) – Урожай.

(Васильева) – Свой?

(Вася) – Почему это свой?

(Васильева) – А какой?

(Вася) – Мой.

(Васильева) – А у вас нет, ни травы?.. Трава есть у вас?

(Вася) – Трава?

(Васильева) – Да. Или одни камни?

(Вася) – Камни есть.

(Васильева) – А что-нибудь из камней бывает, такое зелёное растёт?

(Белимов) – Трава, деревья.

(Васильева) – Деревья, кусты.

(Вася) – Красное.

(Васильева) – Красное.

(Белимов) – Может, это другая планета?

(Васильева) – Нет, он сказал, планета Земля. (Васе) Ну расскажи, как вы
живёте, как ваше племя живёт. У вас же есть главные?..

(Белимов) – У тебя есть такие же, как ты? Соплеменники есть же?

(Вася) – Много.

(Васильева) – Ну а как вы живёте?

(Белимов) – Вы дружно живёте или соритесь друг с другом?

(Вася) – Ссориться нельзя, придут монахи.

(Васильева) – А вы дружно живёте.

(Белимов) – Вы дружно живёте. Вы поёте песни вечерами…

(Вася) – А если вас будут бить, вы будете ссориться?

(Белимов) – Нет, не будем.

(Вася) – Ну что тогда спрашиваете?

(Белимов) – А вы что, поёте песни, общаетесь как-то, смеётесь? Часто ли
смеётесь? У вас весело живётся?

(Вася) – Да. Приходят монахи, а старейшина рассказывает от них и… и…
ирории.

(Васильева) – Истории?

(Вася) – Да.

(Белимов) – Вам нравятся эти истории?

(Вася) – Не всегда.

(Васильева) – А какие, например? Ну-ка, расскажи нам хотя бы одну
историю.

(Вася) – Ну они нам рассказывают, как приходят боги, и что придёт время,
и боги нас заберут к себе. И тогда мы будем уже монахами.

(Белимов) – Ага. Вам это хочется?

(Вася) – Хе, конечно.

(Васильева) – А почему хочется монахами стать?

(Вася) – Потому что они бьют.

(Белимов) – Ага, ясно.

(Васильева) – А вы, может быть, плохо себя ведёте? А вы их никогда не
били, не нападали на них?

(Вася) – Тьфу на вас!

(Белимов) – Нельзя нападать, да? У вас один Бог или много?

(Вася) – Кого?

(Белимов) – Бог.

(Васильева) – Говорит, к монахам приходит Бог.

(Белимов) – Ага.

(Васильева) – Скажи, а у вас есть какие-нибудь рассказы, которые
рассказывают вам старейшины, которые когда ещё раньше люди жили?

(Белимов) – Расскажи, какой тебе рассказ особенно запомнился. Нам это
очень интересно.

(Вася) – О монахе.

(Васильева) – Что о монахе?

(Вася) – Что он был такой же, как я, пришли боги, и научили его.

(Васильева) – И он что?

(Вася) – А потом забрали на не…

(Васильева) – Куда забрали?

(Вася) – На…

(Васильева) – На небо?

(Вася) – Да.

(Васильева) – На небо. Ну?

(Вася) – Что-то сделали с ним, он стал большой, пришёл, а мы были ещё
дикие.

(Васильева) – Дикие.

(Вася) – И он стал нас учить. Он научил нас сажать, научил жён…

(Белимов) – Обеспечивать.

(Вася) – …а потом опять ушёл.

(Белимов) – Ушёл, да? И вы знаете… монахи помнят, как он ушёл?

(Вася) – А мы ждём его.

(Белимов) – Он ушёл на небо?

(Вася) – Да.

(Белимов) – Это было на какой-то огненной колеснице?

(Вася) – Говорят, огонь…

(Белимов) – Огонь был?!

(Васильева) – Скажи, а вот ты рисуешь когда на камне, что ты рисуешь?

Можешь рассказать? Себя… а как ты себя представляешь? Или ты видишь себя
где-то?

(Вася) – А они мне дают камень, и меня там видно.

(Васильева) – В камне?

(Белимов) – Ага. И ты себя видишь.

(Вася) – Видел.

(Белимов) – Ты бородатый?

(Вася) – Чего?

(Васильева) – Волос у вас нет?

(Вася) – Это что?.. А, травы нет.

(Васильева) – Травы нет. Скажи, а вот ты себя рисуешь, что у тебя есть?

Как ты себя рисуешь? Голову, да?

(Вася) – Да.

(Васильева) – Уши?

(Вася) – Нет, уши необязательно.

(Васильева) – А что обязательно?

(Вася) – А нужна только голова, ноги и руки.

(Белимов) – А глаза – это важно?

(Вася) – Глаза у нас только старейшина может рисовать.

(Васильева) – А нос?

(Вася) – Нос?

(Васильева) – Что такое нос, не знаешь, да?

(Вася) – Нет.

(Белимов) – А зубы у тебя острые?

(Вася) – Зубы есть.

(Васильева) – Ты зубами ешь, пищу пережёвываешь зубами, да?

(Вася) – Да.

(Васильева) – У тебя есть зубы?

(Вася) – Есть.

(Васильева) – Все? Ой… Много?

(Вася) – Ну я не знаю. Ну же я не вижу в камне зубы.

(Васильева) – А почему не видишь? Ты можешь раздвинуть рот и увидишь
зубы.

(Вася) – Я не пробовал.

(Васильева) – Попробуй. Увидишь свои зубы, какие они есть. Скажи, а?..

(Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.04-1.html#p82
1996.01.04-1 ВАСЯ-МОБА, ПРЕДОХРАНИТЕЛИ — ИНЫЕ

(Васильева) – Петя?! Петя. Пети нет. А вот как ты голос свой?..

(Вася) – Опять нет?

(Васильева) – Пети нет, есть другой.

(Вася) – А когда же он бывает? Уже прошло три урожая, а его всё нет.

(Белимов) – А ты с ним… он тебе очень памятен, он тебе был очень
интересен, да?

(Вася) – Если бы я с ним не разговаривал, у меня бы не было земли, и не
было бы трёх жён.

(Васильева) – А ведь ты не только с Петей разговаривал, но и со мной. Я
тебе…

(Белимов) – Ну ты недавно мы стали… ты стал разговаривать?

(Васильева) – У тебя уже три жены?

(Вася) – Недавно.

(Васильева) – Ой, тебе дали, да?

(Вася) – Уже прошло две тьмы.

(Васильева) – О-о! Тебе дали за то, что ты с Петей разговаривал, ещё одну
жену.

(Вася) – Не дали, а я выбрал.

(Васильева) – А, выбрал.

(Белимов) – А она молодая?

(Вася) – Зачем мне старая?

(Белимов) – Красивая?

(Вася) – Зачем мне уродка?

(Белимов) – А ты что, хочешь сейчас и четвёртую жену получить? Будет это
у тебя?

(Вася) – Нет.

(Белимов) – Пока хватит.

(Васильева) – А зачем тебе столько много жён? Чтобы они работали?

(Вася) – Чтобы они меня кормили.

(Васильева) – А-а. Ты много ешь?

(Белимов) – Ты толстый?

(Вася) – Не, я не толстый – я сильный.

(Васильева) – Сильный.

(Белимов) – Сильный?

(Васильева) – А вы, кроме как в пещеры, больше никуда не ходите?

(Вася) – Почему? Монахи водят нас на реку.

(Васильева) – И всё? А река далеко?

(Белимов) – А река большая? Далеко она?

(Вася) – Рядом.

(Белимов) – Она широкая?

(Вася) – Где мы берём воду.

(Белимов) – Воду там берёте?

(Васильева) – Пьёте, да? А кто ходит за водой?

(Вася) – Жёны.

(Белимов) – А в чём воду переносите?

(Вася) – В шкурах.

(Васильева) – В шкурах?!

(Белимов) – В шкурах?!

(Васильева) – В чьих?

(Вася) – А нам дают монахи. А они травянистые.

(Васильева) – Травянистые?

(Белимов) – Так она оттуда же вытечет, вода, почему она не вытекает?

(Вася) – Нет, не вытекает.

(Васильева) – Не вытекает? Монахи сами делают шкуры такие, да? Чтобы воду
можно было носить.

(Вася) – Да.

(Белимов) – Вам часто приходится ходить на реку за водой?

(Вася) – Это проблемы жены.

(Белимов) – Это они. Вот тебя обещали сделать старейшиной, скоро это
будет?

(Вася) – Не знаю. Я знаю только, что они никогда не нарушают своих
обещаний. Но хотя уже перестали бить.

(Васильева) – Тебя бить перестали. А рисовать, ты что-нибудь нарисовал
ещё?

(Вася) – Они даже стали со мной разговаривать.

(Васильева) – О-о!

(Белимов) – И о чём они говорят?

(Вася) – Ну они стали давать мне имя.

(Васильева) – Как? Какое имя? Как они тебя называют?

(Вася) – Моба.

(Васильева) – Моба?

(Вася) – Мо-оба.

(Белимов) – Моба.

(Вася) – Мо-оба!

(Васильева) – Мова.

(Белимов) – О-о! Мы рады, что у тебя хорошее имя.

(Васильева) – А ты всё ещё рисуешь на камнях?

(Моба) – Рисую.

(Васильева) – И что ты теперь рисуешь?

(Моба) – Я нарисовал старейшину, и ему понравилось. И он мне хотел
подарить… э…

(Васильева) – Что подарить? (Обрыв.)

(Моба) – В которое можно смотреться.

(Белимов) – А, зеркало! У нас это называется зеркало. Это очень большая
для вас ценность, да?

(Моба) – Если бы у меня было зеркало, я был бы богатый.

(Васильева) – Скажи, а ты ещё, что научился рисовать на камне? Ну-ка
расскажи.

(Моба) – Мне приносили что-то, а я должен был её нарисовать.

(Васильева) – Ну, и ты нарисовал?

(Моба) – А потом меня водили в священную пещеру, я должен был там всё
запомнить и нарисовать.

(Белимов) – И что ты запомнил? Там интересно было для тебя?

(Моба) – Непонятно.

(Белимов) – Непонятно? Там были какие-то картины, или сосуды стояли, что
там было?

(Васильева) – Там на скал… на камнях тоже было что-то нарисовано?

(Моба) – Да, только очень мелко и я ничего не понял.

(Васильева) – Одним камнем или там разные цвета были?

(Моба) – Цвета?

(Васильева) – Ну вот как солнце – это цвет светлый, а ночь – это тёмный
цвет, а камни – это жёлтый цвет. Как там? Разные были? (пауза)

(Белимов) – Расскажи, Моба, что тебя поразило в пещере?

(Моба) – Меня?

(Васильева) – Да.

(Белимов) – Что поразило?

(Моба) – Вот в чём мы возим… м… воду… А там есть такое, что можно видеть
воду.

(Васильева) – Видеть воду? В чём?

(Моба) – Как она там лежит.

(Белимов) – Прозрачная? Она прозрачная? Сосуд.

(Васильева) – А, как в воде она лежит, да?

(Моба) – Твёрдая вода, да.

(Васильева) – А!

(Белимов) – Твёрдая вода?

(Васильева) – Стекло, стекло!

(Белимов) – А ты не щупал, она холодная? Может, лёд?

(Моба) – Нет, меня бы тогда били, если бы я трогал.

(Белимов) – Трогать нельзя. Что ещё тебя поразило? Что ты расскажешь
своим соплеменникам, когда станешь старейшиной?

(Моба) – Ой, когда я стану старейшиной… Скорей бы уж!

(Белимов) – Что ты расскажешь тогда? Что ты людям своим?..

(Моба) – А что разрешат монахи, то я и расскажу.

(Белимов) – Ну вот про пещеру, что ты там ещё запомнил? Ну ладно,
прозрачная вода, как она где-то хранится. Что ещё? Там были повозки?

(Моба) – Типа это такое громкое.

(Белимов) – Громкое?

(Моба) – Подходишь, говоришь тихо-тихо, а она громко-громко, даже уши
болят.

(Белимов) – У-у! (шёпотом) Аппарат какой-то. Может, это от инопланетян
осталось? Они же… у них прилёты были.

(Моба) – И много-много меня!

(Васильева) – А-а, зеркала!

(Белимов) – Зеркала, ясно.

(Моба) – Нет, когда говорю.

(Васильева) – А-а, эхо! Много тебя.

(Моба) – Нет, эхо у меня в пещере живёт.

(Васильева) – А там?

(Моба) – А там другое: там большое, а у меня маленькое.

(Васильева) – А-а. А в пещере этой видно небо?

(Белимов) – Там светло?

(Моба) – Светло.

(Белимов) – А что там, огни горят, что ли? Небо не видно там в пещере?

(Моба) – Небо не видно.

(Васильева) – Небо не видно, а светло, да? А что там, огонь горит?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А как? Просто светло и всё.

(Моба) – А я не знаю.

(Васильева) – Просто светло, да?

(Моба) – Светло.

(Васильева) – А у тебя в пещере темно?

(Моба) – Темно, если нет огня.

(Васильева) – А огонь у вас как… а огонь всё время… а чем вы огонь… ну,
питается?

(Белимов) – Поддерживается.

(Васильева) – Питается, питается. Чем он питается, огонь?

(Моба) – Старейшина приносит воду.

(Васильева) – И наливает, да?

(Моба) – А когда я буду старейшиной, я буду носить! Хочу – принесу, хочу
– нет!

(Васильева) – Ой, зачем же так? Нужно всем.

(Белимов) – Чтобы тебя слушались.

(Моба) – А чтобы меня все любили.

(Белимов) – Любили и слушались. Понятно.

(Васильева) – А ведь любят не за то, чтобы ты наказывал.

(Моба) – Да, конечно.

(Васильева) – А за что любят?

(Моба) – Если бы мне старейшина не давал, я бы его и не любил.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Скажи, а эта вода, которую ты будешь скоро иметь, как
старейшина, она имеет запах? Плохой запах?

(Моба) – Нос болит.

(Белимов) – Болит. Она прозрачная, эта жидкость? (Ольге) Может, спирт?

(Моба) – Да.

(Васильева) – Прозрачная. И долго горит?

(Моба) – Вода.

(Васильева) – Вода. И долго горит она?

(Моба) – Долго.

(Белимов) – А… дым чёрный идёт от неё?

(Васильева) – Дым идёт, нет?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – Или только свет? А ты знаешь, что такое дым?

(Моба) – Облако.

(Васильева) – Правильно.

(Белимов) – Облако, всё правильно. Чёрный дым или белый?

(Моба) – Нет дыма.

(Белимов) – Нет дыма вообще?

(Васильева) – Скажи, ты с Петей разговаривал, тебе третью жену дали, а
теперь ещё что тебе обещают дать?

(Моба) – А теперь сам.

(Васильева) – Что сам?

(Моба) – Разговариваю.

(Васильева) – А, ты сам с нами, монахов нет?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А, ты сам захотел с нами разговаривать?

(Моба) – Мне нравится.

(Васильева) – Тебе нравится. Скажи…

(Белимов) – А вот сколько детей у тебя уже? У тебя был один, одного
забрали, сколько сейчас у тебя детей?

(Моба) – Один.

(Белимов) – Так один и остаётся? Он уже подрос?

(Моба) – Я жену только взял.

(Васильева) – Скажи, вот как ты с нами разговариваешь? Что ты сделал,
чтобы с нами разговаривать?

(Моба) – Ложусь на шкуру, которую мне дал монах.

(Васильева) – Ага, да, и дальше.

(Моба) – Укрываюсь ею.

(Васильева) – Да.

(Моба) – Ауба берёт огонь, подносит, я смотрю на него, а потом
разговариваю с вами.

(Васильева) – И ты нас слышишь, что мы говорим.

(Моба) – Ну да.

(Белимов) – Ты нас хорошо слышишь?

(Моба) – Не всегда.

(Белимов) – А наши слова тебе всегда понятны, или есть и непонятные
слова?

(Моба) – Мне многое непонятно, но я откуда-то догадываюсь.

(Белимов) – Ага. Ну скажи, вот слово м-м…

(Васильева) – Вот это да.

(Белимов) – «Маразм», ты понимаешь, что это такое? Нет?

(Моба) – У нас есть один такой.

(Васильева) – Какой?

(Моба) – А он всё время чего-то… (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.04-1.html#p564
1996.01.04-2 МОБА, АНУР, СЕРГЕЙ 11 ЛЕТ — ИНЫЕ

(Моба) – Я сделаю куклу жены…

(Васильева) – Ну?

(Моба) – …буду бить куклу – жене будет больно.

(Васильева) – А зачем куклу обязательно бить?

(Белимов) – Значит у них есть астральные какие-то…

(Моба) – А монахи всегда так делают.

(Васильева) – Бьют.

(Моба) – Если кто-нибудь убегает, они делают куклу.

(Васильева) – А-а, и?

(Моба) – А потом он сам приходит.

(Васильева) – Сам.

(Белимов) – А бывает ли, что до смерти его забивают так? Что, они умирает
у вас? Бывает?

(Моба) – Умирают?

(Васильева) – Ну вот когда больше не жив… когда нет… человек, жена у тебя
не двигается.

(Белимов) – Глаза закроет и всё.

(Моба) – Монахи забирают?

(Васильева) – Монахи забирают?

(Белимов) – Может быть и монахи.

(Васильева) – А, видно, они не знают. Монахи забирают, а он не умирает.

(Мобе) Скажи, а как ты ребёнка своего воспитываешь? Что ты ему говоришь?

(Моба) – Они его оставили, потому что он не угодный им.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Он плохо говорит? Он плохо движется, да?

(Васильева) – А вы разговариваете?

(Моба) – Он марап.

(Васильева) – Марап? А как это? Объясни, что это такое?

(Моба) – Ну вы говорили.

(Белимов) – Урод? Маразм?

(Васильева) – Маразм, маразм, да?

(Моба) – Он мне всё равно нравится.

(Васильева) – Он тебе всё равно нравится.

(Белимов) – Ну конечно, это родной человек, конечно. (пауза) Он ползает
или ходит уже?

(Васильева) – Ходит? Он ходит?

(Моба) – Нет, не умеет.

(Васильева) – Не умеет? Ползает?

(Моба) – Нет, он только сидит.

(Васильева) – Сидит ещё, маленький совсем, да?

(Моба) – Нет, он большой.

(Васильева) – Большой. Он не может ходить, да? Не умеет.

(Белимов) – Тебе его жалко?

(Моба) – Как не умеет?! У нас все умеют ходить.

(Васильева) – А он сидит. Он как сидит? Сейчас сидит?

(Моба) – Ну он же марап.

(Васильева) – Маразм.

(Белимов) – Конечно. Тебе его жалко, значит. А почему ты ещё ребёнка не
родишь?

(Моба) – Монахи не приходили.

(Васильева) – Они же рожают детей, когда монахи говорят.

(Белимов) – Монахи отличаются от вас внешним видом? Они что, лысые, с
волосами, с бородами?

(Моба) – Не знаю. Они в шкурах.

(Васильева) – В шкурах? Монахи в шкурах?

(Моба) – Да, только без травы.

(Белимов) – Без травы. Ну т.е. <…>

(Моба) – А видеть их нельзя.

(Васильева) – Вася, а вот ты…

(Моба) – А зато я уже слышал два раза.

(Васильева) – А что они тебе сказали?

(Моба) – А они говорят только с при… при…

(Васильева) – Как? Что? Что?

(Моба) – Ну когда им нравлюсь.

(Белимов) – Ну ты им, видимо, понравился.

(Васильева) – Ты им нравишься, наверное? Они часто тебя к себе берут?

(Моба) – Они даже водили меня в священную…

(Васильева) – Пещеру.

(Белимов) – И что же ты там запомнил? Про воду?

(Моба) – Твёрдая вода.

(Белимов) – Твёрдая вода.

(Моба) – Гром.

(Белимов) – Гром был?

(Васильева) – Свет.

(Моба) – А что свет? Ну светло и светло, и что тут такого?

(Васильева) – Скажи, а что ещё в пещере там… полы… ну вот как… ногами
ходишь по чему… Какое оно? Гладкое или как камни?

(Моба) – Противно, я два раза падал.

(Белимов) – Скользко?

(Васильева) – Ну, так падаешь, да? Скользко.

(Белимов) – Запинался?

(Моба) – Как после дождя.

(Белимов) – Ага, скользко, значит.

(Васильева) – А стены? Ну вот…

(Белимов) – Стены влажные, скользкие? Или как?

(Моба) – Ну, я не дотрагивался.

(Васильева) – Ну какие они? Гладкие стены? Вот как пол?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А какие?

(Моба) – Разные.

(Белимов) – Скажи, Вася или Моба…

(Васильева) – Моба.

(Белимов) – …ты часто вот так вот выходишь на разговор с другими? Часто
ложишься около костра?

(Васильева) – Ещё с кем-нибудь разговариваешь, кроме Пети?

(Моба) – С вами.

(Васильева) – И с нами. А ты знаешь, как нас зовут?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А почему ты с нами разговариваешь?

(Моба) – Мне нравится.

(Белимов) – Тебе интересно, да?

(Васильева) – А сколько ты голосов слышишь? Какой голос сейчас слышишь?

(Моба) – Как у жены.

(Васильева) – А-а. А ещё какой?

(Белимов) – А ещё какой голос? Как у тебя, да? (молчание) Нас двое, как
ты думаешь?

(Моба) – Чего двое?

(Белимов) – Нас двое с тобой разговаривают?

(Васильева) – Ну жена и муж – два. Жена и муж.

(Моба) – Не понял.

(Васильева) – Ну вот я жена, да? Я жена.

(Моба) – Моя?

(Васильева) – А ты кто?

(Белимов) – Он «моя» спрашивает.

(Васильева) – Нет, не твоя.

(Моба) – А как я могу разговаривать с чужой женой?

(Васильева) – Нельзя с чужой женой разговаривать?

(Моба) – Меня за это будут бить.

(Белимов) – Скажи, Мопа, что ты у нас хочешь спросить?

(Моба) – Моба.

(Белимов) – Моба. Извини. Что ты нас хочешь спросить?

(Васильева) – Может, тебе интересно, как мы живём, ты ни разу не
спрашивал нас. Какая у нас жизнь, и почему мы с тобой разговариваем?

(пауза) Тебе интересно?

(Моба) – Не знаю, я не думал ещё.

(Васильева) – Ну подумай.

(Белимов) – О чём ты нас хочешь спросить?

(Васильева) – Как мы выглядим, хочешь спросить?

(Моба) – Монахи говорили, что как они.

(Васильева) – Правильно, да, как они, только мы одежду такую не носим
длинную: мы ходим… у нас… как ты, как ты, в повязке. Так же. А ещё что?

Как монахи говорили? Что о нас они говорили?

(Моба) – Они говорили, что вы колдуны.

(Васильева) – Что мы колдуны? А что колдуны, что делают?

(Белимов) – Колдуны для вас плохие или хорошие?

(Моба) – Ой, я не знаю.

(Белимов) – Вы боитесь колдунов? Что они могут сделать с вами?

(Моба) – Они могут зажигать воду.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Да.

(Моба) – А мы не можем. Ещё они могут делать шкуры.

(Белимов) – Да, всё правильно.

(Моба) – А ещё у них есть палки, они ими нас колют, а мы потом долго
болеем. А они говорят, чтобы не болели. Дураки.

(Белимов) – А палки, это не большие такие, да? Они блестящие, палки?

(Васильева) – Ну как солнце сверкают? Как солнце они светлые?

(Моба) – Нет, как камень.

(Васильева) – Как камень?

(Белимов) – Ну вам больно от этих уколов, да?

(Моба) – Мы потом болеем.

(Белимов) – Болеете, кровь течёт, да?

(Моба) – Нет, кровь не течёт.

(Васильева) – А куда они вас бъют? По голове? Куда колют?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А куда?

(Моба) – В руку.

(Васильева) – В руку.

(Моба) – И сзади.

(Васильева) – Сзади.

(Белимов) – Ну укол.

(Васильева) – На чём сидишь, да?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А куда?

(Моба) – Под рукой.

(Васильева) – Под рукой.

(Белимов) – Под лопатку. Значит это уколы.

(Васильева) – А они не говорят, зачем они вам это делают?

(Моба) – Чтобы не болели.

(Белимов) – А вы всё равно болеете, да? (пауза) Но потом…

(Моба) – Если бы не кололи, мы бы не болели.

(Белимов) – Понятно. (Ольге) Но потом, видимо, выживают. (Мобу) У вас
большое?..

(Васильева) – Племя.

(Белимов) – Племя.

(Моба) – Племя?

(Белимов) – Да.

(Васильева) – Ну где… вот сколько людей у вас, рядом живёт с тобой в
пещерах? Много пещер?

(Моба) – Я вас не обзывал.

(Белимов) – А как, что мы?.. А как вы себя называете? Вы – люди?

(Васильева) – Ну племя у вас…

(Моба) – У нас так зовут животных.

(Белимов) – Животных?

(Васильева) – Как живо… А, племя! А вот какие животные? Они же только у
монахов.

(Моба) – Но мы-то их видим.

(Васильева) – А-а. А ну вот у вас, ну… ну как сказать… ну, соседи…

(Белимов) – А как вы себя называете? Соседей, деревню, село.

(Моба) – Не знаю.

(Васильева) – Ну много у вас пещер? Много, где люди живут?

(Моба) – Много.

(Васильева) – А где они? Вот… камни высокие? Большие? До неба?

(Моба) – Да. Я пробовал подняться, но меня поймали монахи и побили.

(Васильева) – А там наверху, где камни, там что?

(Моба) – Там, говорят, Бог живёт.

(Васильева) – А-а. А там, где… наверху большого камня, там есть белое…
ну, светлое что-то?

(Моба) – Что там есть?

(Васильева) – Ну, снег. Ну, что там ты видишь? Что-нибудь видишь такое
вот… как зеркало, белое, как зеркало?

(Моба) – Небо.

(Васильева) – Небо и всё. Камни и небо, да? А у них острые вершины?

(Моба) – Острое… А что такое острое?

(Васильева) – Ну как укол. Вот когда вам делают… укалывают вас… вот
острое – это острое называется.

(Моба) – Это надо пойти посмотреть.

(Васильева) – А в пещере ты на чём спишь?

(Моба) – Шкура.

(Васильева) – А раньше как спал, когда монахи тебе шкуру не давали?

(Моба) – Как спал? Так и спал.

(Васильева) – На камне, да?

(Моба) – На камне.

(Васильева) – На камне и ничего, и даже травы не дают?

(Моба) – Трава только на шкурах.

(Васильева) – А-а. А песок? На песке-то мягче спать, удобнее, лучше.

(Моба) – А что песок?

(Васильева) – А песка нет? Одни камни?

(Моба) – А что такое?

(Васильева) – Песок – это мелкие-мелкие камни. Очень маленькие. Вот когда
ты муку ты на камне разбиваешь… зёрна разбиваешь, и она такая белая, да?

(Моба) – Красная.

(Васильева) – Красная? А потом… потом ешь. А это можно о камни так мелко-
мелко тоже размолоть, и на них можно спать. Если их много-много будет.

(Моба) – А зачем, когда можно спать на просто таком большом камне? На нём
даже удобней.

(Васильева) – Да? Ну да, вообще-то. (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.04-2.html#p0
1996.01.14-3 ШАМАН ОР, МОБА — ИНЫЕ

(Моба) – А они меня там закрыли.

(Васильева) – Кто?

(Губин) – Монахи?

(Моба) – А там нас много, но они без шкур.

(Васильева) – Кто? Монахи?

(Моба) – Нет.

(Васильева) – А кто?

(Моба) – Монахи говорили, что забирают нас к богам, а они здесь без шкур.

(Васильева) – Кто они?

(Моба) – А ещё они сказали, что время придёт, и я тоже буду такой же, как
они, без шкур… (Обрыв.)

(Моба) – …Петя!

(Губин) – Да.

(Моба) – Я сегодня пойду… Я знаю, где у них пещера… а там… а туда увозят
всех. Я даже, может быть, найду себе дочку.

(Васильева) – Кого найдёшь?

(Моба) – Дочку.

(Васильева) – Свою?

(Моба) – Да, которую забрали. Они говорят, что они там живут и ждут,
когда их заберёт Бог.

(Губин) – Знаешь что, ты лучше туда не ходи!

(Моба) – Почему?

(Васильева) – А монахи побьют тебя.

(Губин) – Потом монахи там бьют.

(Васильева) – Тебя поьют. Ты же сам хочешь? Тебя монахи не пускают туда?

(Губин) – Там могут выколоть глаза или что-нибудь ещё.

(Моба) – Интересно.

(Губин) – Что, тебе интересно будет без глаз, когда ты ничего не будешь
видеть?

(Моба) – А я же ничего не скажу, я тихо.

(Губин) – Тихо? Они всё знают. Ты не сможешь тихо.

(Моба) – И не всё знают. Потому что, когда я им рассказываю, я им не всё
рассказываю, а они не догадываются. Они не всё знают.

(Губин) – Они могут догадаться, тогда ты тоже попадёшь туда, в ко…

(Лена) – Другим способом. Не так, как ты думаешь.

(Васильева) – Ты лучше спроси у них, можно тебе или нельзя.

(Моба) – Нет, я знаю, что нельзя.

(Васильева) – А зачем же тогда ты хочешь?

(Моба) – Интересно.

(Васильева) – Интересно?

(Моба) – А я потом вам расскажу.

(Губин) – Мы боимся, ты потом не расскажешь.

(Моба) – Почему?

(Губин) – Потому что тебя Бог заберёт. Там не рассказывают, там ничего
нету, там ты ничего не будешь знать, и с нами разговаривать больше не
будешь.

(Моба) – Почему?

(Губин) – Потому что тебя не будет.

(Васильева) – Бог тебя заберёт. Как же мы с тобой разговаривать тогда
будем?

(Губин) – Ты хочешь с нами говорить?

(Моба) – А как меня могут боги забрать, если меня монахи не дадут?

(Лена) – Как раз они и дадут, за то, что ты пошёл в пещеру.

(Моба) – Ладно, не пойду.

(Васильева) – Ну молодец!

(Губин) – Ты только нас не обманывай, ладно? А то я больше с тобой
никогда говорить не буду. (пауза) У тебя сколько жён сейчас?

(Моба) – Семь.

(Губин) – Семь?

(Васильева) – Ты старейшина?

(Моба) – Да.

(Васильева) – Вот, а ты, значит, с характ… теперь хочешь монахов… Они
тебя учили-учили, они тебе столько жён дали, а ты хочешь их теперь
обмануть.

(Губин) – Ты смотри, а то они другого старейшину найдут!

(Моба) – Ну почему «обмануть»? Я только посмотрю и убегу.

(Губин) – Нет.

(Лена) – Не надо посмотреть, а у тебя…

(Моба) – Я даже и вам говорить не буду. Вы согласны?

(Лена) – А мы узнаем.

(Васильева) – А мы узнаем.

(Губин) – Мы сами тут, как боги.

(Моба) – Нет, вы не похожи.

(Васильева) – Почему?

(Губин) – А ты видел богов?

(Васильева) – Тихо!

(Моба) – Нет, богов не видел, но монахи не похожи на вас.

(Васильева) – Почему не похожи? Чем?

(Моба) – А я их просто не вижу – одни шкуры – а вас видно.

(Васильева) – А какие мы? И какие мы?

(Губин) – Мы на тебя похожи?

(Васильева) – Мы похожи на тебя? Ты же в зеркало себя видел.

(Моба) – Нет.

(Васильева) – Не похожи?

(Моба) – Не похожи.

(Васильева) – А чем мы не похожи?

(Моба) – Я красивее.

(Васильева) – А почему ты красивее?

(Моба) – Не знаю, я больше нравлюсь.

(Васильева) – И жёны у тебя красивее, чем мы, да?

(Моба) – Красивее.

(Губин) – Скажи, а ты с жёнами разговариваешь?

(Моба) – Разговариваю.

(Губин) – О чём?

(Моба) – Чего?

(Лена) – О чём разговариваешь? Что ты им говоришь?

(Моба) – Ну, первую я бью, когда она много спит.

(Васильева) – Это лень, да? (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.14-3.html#p188
1996.01.20-1 МОНОЛОГИ, МАБУ, АНУР, ШАМАН ОР — ИНЫЕ

– …Подглядывал.

(Васильева) – Куда?

(Губин) – Куда Мабу подглядывал?

(Мабу) – Не скажу.

(Лена) – Скажи.

(Губин) – Ты, наверное, в пещеру подглядывал, да?

(Мабу) – Нет. Что вы делали.

(Васильева) – Мы?! Что мы делали?

(Лена) – Ах, это ты!

(Васильева) – А что мы делали?

(Мабу) – А вы… Я хотел сперва обидеться, думал, что вы не только со мной
говорите, а потом стало интересно, только почему-то больно.

(Васильева) – Почему? А где больно?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну просто больно где, внутри?

(Мабу) – Где?

(Васильева) – Где больно?

(Лена) – Внутри себя?

(Васильева) – Обидно?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – А куда ты подглядывал?

(Мабу) – Что вы делали.

(Васильева) – Когда? Когда ты подглядывал?

(Мабу) – Сейчас.

(Васильева) – А-а. И что мы делали? Ну давай, рассказывай.

(Мабу) – А вы с кем-то говорили.

(Губин) – А с кем, не видел?

(Мабу) – Нет, не видел.

(Васильева) – А у нас есть кто-то новый среди нас, кого ты ещё не видел?

(Мабу) – Я вижу только животики и головочки, а больше я не умею рисовать.

(Васильева) – А ты считать-то умеешь?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Считать.

(Мабу) – Умею.

(Васильева) – До скольки?

(Мабу) – Э-э…

(Васильева) – Ну до скольки? Сколько у тебя жён, ну-ка посчитай.

(Мабу) – У меня?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Три.

(Васильева) – Три?

(Мабу) – Три и одна.

(Васильева) – А-а, три, три и одна. Ты знаешь ка? Три… потом как? Не
знаешь дальше, как считать?

(Мабу) – Три.

(Васильева) – Потом четыре, потом пять, потом шесть, потом семь. У тебя
семь жён, да?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Почему нет?

(Мабу) – Три, три и одна.

(Васильева) – Ну ладно, три, три и одна. А нас сколько? Ну-ка! Сколько
нас посчитай! Сколько у нас головок?

(Мабу) – Три…

(Васильева) – Три и?..

(Мабу) – …и две.

(Васильева) – Три и две? А где две-то? Ну-ка, сколько здесь жён?

(Мабу) – У меня нет здесь жён.

(Васильева) – Да не твоих жён, Петиных жён. Сколько Петиных жён?

(Мабу) – Две.

(Васильева) – А сколько… мужчин? А кроме Пети, кто ещё есть?

(Мабу) – Две его жены.

(Васильева) – И всё? И больше никого нет?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну ты неправильно посчитал.

(Мабу) – Почему?

(Васильева) – Ну смотри, сколько у нас головок? Ну-ка, посчитай головки
ещё раз внимательно.

(Мабу) – Три и две.

(Васильева) – А кого ты ещё видишь? Вот ты кого-нибудь видишь, лежит кто-
нибудь? Кто лежит?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Не видишь? Все сидим?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну ты рассказывай, куда ты ходил, где тебе… А, ты, значит, за нами подглядывал, а ещё за кем ты подглядываешь? Ну-ка, рассказывай!

(Мабу) – Ещё я больше ничего не видел.

(Васильева) – Нет, ну ещё ты за кем-то подглядываешь?

(Мабу) – Нет, это я один раз попробовал.

(Васильева) – Только за нами, да?

(Мабу) – Нет, один раз.

(Васильева) – За нами подглядывал.

(Мабу) – А я теперь всегда буду подглядывать.

(Васильева) – (смеётся) Ну подглядывай, ладно. Мы разрешаем тебе, если
тебе интересно. А огонь у нас есть здесь? Огонь есть в пещере нашей? Ты
видишь огонь?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Не видишь. Темно у нас в пещере? (пауза) А?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Не темно? А где же огонь у нас?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Мабу, а ты долгое эхо видел в священной пещере?

(Мабу) – Кого?

(Губин) – А, ещё не попробовал.

(Васильева) – Эхо, эхо.

(Лена) – Ходил в священную пещеру?

(Губин) – Водили тебя монахи?

(Мабу) – Водили.

(Губин) – Ну, и долгое-долгое эхо слышал там?

(Васильева) – Он уже старейшина. (к Мабу) Ты давно старейшина?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну старейшиной, когда тебя сделали? Старейшина.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну ты говоришь, у тебя семь жён.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Ну как? Старейшина – ты же сказал.

(Мабу) – Ещё сказали рано.

(Васильева) – Рано ещё? Ещё не было? Ну а с монахами ты часто
встречаешься?

(Мабу) – Часто.

(Васильева) – Ну и чему ты ещё научился у них?

(Мабу) – Они меня учили глазки рисовать.

(Васильева) – Глазки? И у тебя получается?

(Мабу) – Получится – буду старейшина.

(Васильева) – А-а, всё ясно. Значит, когда, если глазки умеешь рисовать –
значит, будешь старейшина, а если не научишься – значит, не будешь, да?

(Мабу) – Не буду.

(Губин) – Вася, слышишь меня?

(Лена) – Какой Вася? Мабу.

(Васильева) – Мабу.

(Мабу) – Мабу-у!

(Губин) – Ну Мабу-у. Ты же был Васей.

(Васильева) – А теперь он Мабу.

(Губин) – А я Петя. Ты меня помнишь?

(Мабу) – Помню.

(Губин) – Я тебя просил монахам передать, чтобы они поговорили с нами
через тебя. Они могут это?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну чтобы монахи нам вопросы какие-нибудь задали, или что-
нибудь сказали, передали нам привет.

(Мабу) – Вы ещё не просили.

(Губин) – Просили, ты забыл, наверное.

(Мабу) – Нет, я помню.

(Губин) – Ну вот мы тебя сейчас просим, чтобы монахи как-нибудь это… что-
нибудь сказали. (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.20-1.html#p108
1996.01.20-3 МОНОЛОГИ, МАБУ, РИМСКИЕ ЦИФРЫ, СЕРГЕЙ — ИНЫЕ

(Мабу) – Петя! Петь!

(Губин) – Да, да-да, здесь.

(Васильева) – Мы здесь. (к Гере) Петя, погромче!

(Губин) – Мабу, это ты?

(Мабу) – Мабу-у!

(Губин) – Мабу-у.

(Мабу) – Почему-то вы никогда не говорите правильно?

(Васильева) – А как надо?

(Мабу) – Мабу-у.

(Васильева) – А мы как говорим? Мы и говорим «Мабу-у».

(Мабу) – Мабу-у… Но я не обижаюсь.

(Васильева) – Ну ладно, не будем. А Пете тоже другое имя дали.

(Губин) – Да, я теперь не Петя.

(Мабу) – А я знаю, у него две жены. А имя?

(Губин) – Как две жены? У меня две жены?

(Васильева) – Имя какое? Которое ему дали? Новое?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Какое у тебя имя?

(Губин) – Гера.

(Лена) – Георгий.

(Губин) – Гера, так попроще. Ты слышишь?

(Мабу) – Интересно, а почему?

(Губин) – А почему тебя Мабу назвали, а был Вася?

(Мабу) – Это «Вася» сказали, чтобы я назвался!

(Губин) – Ну, мне тоже сказали…

(Мабу) – Но у меня же не было этого имени!

(Васильева) – Ну у тебя не было… А тебе за что имя дали? Расскажи, за
что?

(Мабу) – За Петю.

(Губин) – Ну вот, видишь! А мне за «Васю» дали.

(Васильева) – Второе имя ему дали, другое.

(Мабу) – Не хочу.

(Васильева) – Почему? Другое не нравится имя?

(Мабу) – Не нравится.

(Губин) – Ну ладно, я буду Петей.

(Васильева) – Ну зови Петей, по-старому. Как у тебя дела, расскажи?

(Мабу) – Хорошо.

(Васильева) – Что у тебя?.. Жёны, чем занимаются? (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.20-3.html#p112
1996.01.20-4 МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Они не могут со мной ругаться.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Нельзя.

(Васильева) – А-а. А ещё что тебе не нравится?

(Мабу) – Что мне не нравится? Когда гром, а дождя нет.

(Васильева) – А-а, это, наверное, у нас тут такие есть животные, которые
очень сильно грохочут. Вот, наверное, ты их слышишь – они людей возят.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Нет?

(Мабу) – Они…

(Васильева) – Что они?

(Мабу) – Гром гремит, а люди… э-э… ложатся спать, и потом не просыпаются.

(Васильева) – А, убивают, да?

(Губин) – Танк, наверное, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Убивают людей?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – А впереди у них есть такой длинный-длинный… такая палка?

(Васильева) – Палка, длинная палка есть? – из которой стреляют. Гром,
гром…

(Губин) – Из которой гром идёт.

(Женщина) – Это просто гром, и люди не просыпаются.

(Мабу) – Палка?

(Губин) – Палка, да. Впереди у них там.

(Васильева) – Палка большая.

(Мабу) – Я разные видел.

(Васильева) – Разные?

(Мабу) – И палки видел, и не палки.

(Губин) – Угу, ясно. Ну понятно, короче.

(Васильева) – Скажи, а какая… вот людей, какие они? Опиши нам. В чём они
одеты?

(Мабу) – В шкурах. Я только почему-то эти шкуры…

(Губин) – Все одинаковые?

(Мабу) – …без травы.

(Васильева) – Без травы? Ага.

(Мабу) – А ещё… а ещё я видел монахов, а они… я видел их голову.

(Васильева) – Голову? Лицо?

(Мабу) – Даже глаза.

(Лена) – И какие они, глаза?

(Губин) – На тебя похожи?

(Мабу) – Разные.

(Васильева) – На тебя похожи?

(Мабу) – Они не прячутся.

(Васильева) – И что они делают?

(Мабу) – Учат.

(Васильева) – Кого?

(Мабу) – Всех.

(Васильева) – Всех?

(Мабу) – У них есть большие книги. Они держат в руках огонь, чего-то
поют, потом все становятся на коленки… а дальше я не видел.

(Васильева) – А-а, вот такие монахи. А вы не поёте?

(Мабу) – Поём.

(Губин) – А что вы поёте? Спой песню какую-нибудь.

(Васильева) – Спой какую-нибудь песню, молитву.

(Мабу) – Молитву?

(Губин) – Ну что вы поёте? Что?

(Васильева) – Что вы поёте?

(Мабу) – О монахах поём.

(Губин) – Что?

(Лена) – А что вы поёте?

(Губин) – Спой.

(Мабу) – О богах поём…

(Губин) – Ну ты спой хоть что-нибудь.

(Мабу) – …о жёнах поём.

(Губин) – О жёнах, что там поёте? У нас тоже поют о жёнах.

(Мабу) – О жёнах? Что придёт солнышко, поднимутся жёны, мы им дадим
зерна, а они пойдут… эээ…

(Васильева) – Сеять зерно, да?

(Мабу) – Ну да.

(Васильева) – Работать пойдут.

(Мабу) – Да. А потом будут приносить еду… О детях поём… и детям поём.

(Лена) – А что о детях?

(Мабу) – О детях? Что они станут такими, как мы, потом придут монахи и
заберут их богам, и у них там будет жить хорошо. А ещё… (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.20-4.html#p0
1996.01.20-4 МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Они не могут со мной ругаться.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Нельзя.

(Васильева) – А-а. А ещё что тебе не нравится?

(Мабу) – Что мне не нравится? Когда гром, а дождя нет.

(Васильева) – А-а, это, наверное, у нас тут такие есть животные, которые
очень сильно грохочут. Вот, наверное, ты их слышишь – они людей возят.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Нет?

(Мабу) – Они…

(Васильева) – Что они?

(Мабу) – Гром гремит, а люди… э-э… ложатся спать, и потом не просыпаются.

(Васильева) – А, убивают, да?

(Губин) – Танк, наверное, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Убивают людей?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – А впереди у них есть такой длинный-длинный… такая палка?

(Васильева) – Палка, длинная палка есть? – из которой стреляют. Гром,
гром…

(Губин) – Из которой гром идёт.

(Женщина) – Это просто гром, и люди не просыпаются.

(Мабу) – Палка?

(Губин) – Палка, да. Впереди у них там.

(Васильева) – Палка большая.

(Мабу) – Я разные видел.

(Васильева) – Разные?

(Мабу) – И палки видел, и не палки.

(Губин) – Угу, ясно. Ну понятно, короче.

(Васильева) – Скажи, а какая… вот людей, какие они? Опиши нам. В чём они
одеты?

(Мабу) – В шкурах. Я только почему-то эти шкуры…

(Губин) – Все одинаковые?

(Мабу) – …без травы.

(Васильева) – Без травы? Ага.

(Мабу) – А ещё… а ещё я видел монахов, а они… я видел их голову.

(Васильева) – Голову? Лицо?

(Мабу) – Даже глаза.

(Лена) – И какие они, глаза?

(Губин) – На тебя похожи?

(Мабу) – Разные.

(Васильева) – На тебя похожи?

(Мабу) – Они не прячутся.

(Васильева) – И что они делают?

(Мабу) – Учат.

(Васильева) – Кого?

(Мабу) – Всех.

(Васильева) – Всех?

(Мабу) – У них есть большие книги. Они держат в руках огонь, чего-то
поют, потом все становятся на коленки… а дальше я не видел.

(Васильева) – А-а, вот такие монахи. А вы не поёте?

(Мабу) – Поём.

(Губин) – А что вы поёте? Спой песню какую-нибудь.

(Васильева) – Спой какую-нибудь песню, молитву.

(Мабу) – Молитву?

(Губин) – Ну что вы поёте? Что?

(Васильева) – Что вы поёте?

(Мабу) – О монахах поём.

(Губин) – Что?

(Лена) – А что вы поёте?

(Губин) – Спой.

(Мабу) – О богах поём…

(Губин) – Ну ты спой хоть что-нибудь.

(Мабу) – …о жёнах поём.

(Губин) – О жёнах, что там поёте? У нас тоже поют о жёнах.

(Мабу) – О жёнах? Что придёт солнышко, поднимутся жёны, мы им дадим
зерна, а они пойдут… эээ…

(Васильева) – Сеять зерно, да?

(Мабу) – Ну да.

(Васильева) – Работать пойдут.

(Мабу) – Да. А потом будут приносить еду… О детях поём… и детям поём.

(Лена) – А что о детях?

(Мабу) – О детях? Что они станут такими, как мы, потом придут монахи и
заберут их богам, и у них там будет жить хорошо. А ещё… (Срыв.) (Обрыв.)

– Мы знаем о множестве миров. Мы можем высчитать по звёздам время. Мы
можем раскрыть книгу и прочитать о каждом. Мы можем предсказывать судьбы.

Мы можем и учимся, как приносить смерть, достойную.

(Васильева) – Кто вы?

– Мы можем каждого из вас положить и отправить в иные миры. Мы можем
вместе с ним перейти реку смерти, и гулять в тех мирах, где живут наши
прадеды, где живут наши воспоминания. И мы можем вернуться и рассказать
вам. Мы можем увидеть будущее. Мы берём чашу, наливаем её водою святою,
окропляем её, и видим будущее. Один из учеников взбалтывает воду, и тогда
вода рисует картины, бывают, столь необычные, что не знаем объяснения им.

И тогда мы составляем книги, и прячем их от других. И книги эти
передаются из поколения в поколение, но остаются в храме и никуда более.

И в книгах тех все наши труды, все наши желания, и всё это для Бога. Мы –
служители его, хотим познать его, он же дарует эти знания нам. И мы берём
его и ложим, крестим руки его, связываем ноги его, при главе его ставим
огонь священный, читаем молитвы над ним, и тогда глаза его закрываются, и
тогда говорит он нам что видит он. Он уходит в дали, в те дали, куда не
можем мы попасть. Он рассказывает нам то, что не можем видеть мы. И тогда
мы записываем всё, и передаём из поколения в поколение. Мы шифруем записи
эти, чтобы не попалось врагу нашему, чтобы силы тёмные не могли применить
знания те. Мы, подглядывая его, можем творить чудеса. В одном из видений
рассказал нам, как можно создать оружие. И мы, взяв тростник и наполнив
его ядом, можем теперь защищать храм свой, благодаря вещим снам его,
благодаря Господу Богу. Когда же просыпается он, не помнит ничего. И во
благо ему, иначе пришлось бы, чтобы не было сохранности тайн, уничтожить
его. Счастье его, что не помнит ничего. И в то… (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.20-4.html#p0
1996.01.20-5 МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Мабу!

(Васильева) – Мабу!

(Губин) – Мабу!

(Васильева) – Мы уже по тебе соскучились!

(Губин) – Как давно ты нас не видел?

(Васильева) – Да.

(Губин) – Сколько дней?

(Мабу) – Много. Две тьмы.

(Васильева) – О, вот это да!

(Лена) – А сколько у тебя жён?

(Мабу) – Осталась одна.

(Васильева) – Опять одна?

(Мабу) – Почему опять?

(Васильева) – Нет, ну ты там нам тогда говорил, что одна.

(Губин) – Семь было, вроде. У тебя было семь.

(Мабу) – Ой, какая у вас память! Ну я же говорил вам, что они их забрали!

(Васильева) – Да-да, всё правильно. Мы просто пошутили.

(Мабу) – Я и то помню, что у вас есть новое имя. А жён у меня всё-таки
было больше.

(Васильева) – Ого! Значит, ты нам врал, да?

(Лена) – Ты нас обманул!

(Васильева) – Обманывал нас, да?

(Мабу) – Почему же я обманул, у меня их было…

(Васильева) – Ну-ну, считай-считай!

(Мабу) – Ой, вы говорили, а я забыл.

(Васильева) – Три.

(Мабу) – Семь!

(Васильева) – О, молодец! Запомнил.

(Мабу) – А у вас только две! А у меня больше! Они, наверное, у вас
жадные, и поэтому вам не дают жён. А у меня монахи добрые.

(Васильева) – Монахи, ну-ну. (пауза) Мабу, а ты сказал монахам, что ты до
семи умеешь считать? Похвастался им?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А почему?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – А ты скажи-скажи, а то у них рот откроется и не закроется
больше.

(Васильева) – Ты глазки рисуешь?

(Мабу) – Рисую.

(Васильева) – И какие у тебя глазки получаются? Круглые?

(Мабу) – Они в головку не помещаются.

(Васильева) – У-у, вот это глаза ты рисуешь! Как же не помещаются?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну, у тебя же глаза в голове-то помещаются?

(Мабу) – Да, там помещаются, а здесь нет.

(Васильева) – Ну, значит, внимательней надо быть.

(Мабу) – Нет, я хитренький, я сперва глазки рисую, а потом головку. Тогда
всё помещается.

(Васильева) – Молодец! Ты глянь, какой ты умный!

(Мабу) – Да, а животик?

(Васильева) – Животик. Ну а ручки-ножки научился рисовать?

(Мабу) – Это я давно научился, но только животик теперь не помещается.

(Васильева) – Ну вот, теперь животик. Ну вот, видишь, как у тебя не
получается. А зеркало у тебя есть?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну зеркало, в которое ты смотришь.

(Лена) – Камень, в котором ты себя видишь.

(Васильева) – Камень, да.

(Мабу) – Нельзя.

(Васильева) – Нет, нельзя уже. Монахи не дают?

(Мабу) – Смотреть можно, а иметь нельзя.

(Васильева) – А ты пробовал в реку пойти посмотреть? Знаешь, когда в реку
смотришься, ты себя видишь. Не пробовал?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Вот подойди к реке, чуть-чуть наклонись к воде, и увидишь
там отражение. Это будешь ты.

(Мабу) – Дураки вы, что ли? Меня ж побьют!

(Васильева) – За что тебя побьют?

(Губин) – Ну, когда поведут, посмотри.

(Васильева) – Когда поведут умываться, посмотри.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да, посмотри. Ты там себя увидишь, какой ты большой.

(Мабу) – Врёте вы всё.

(Васильева) – Да нет, мы не врём. А ты ещё расскажи нам, где ты ещё был?

(Губин) – В священной пещере был уже?

(Мабу) – Был.

(Губин) – Ну а слушай, а вот расскажи, что это за длинное эхо там? Как
оно выглядит?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Ну как, квадратное, круглое? Как голова или как?

(Мабу) – Не знаю. Я там говорю, а она…

(Губин) – Да, повторяет.

(Мабу) – Да. Даже больше, чем моих жён.

(Васильева) – Даже больше, чем твоих жён у тебя?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Столько больше раз. Мабу, скажи, а ты…

(Мабу) – Мабу-у!

(Васильева) – Мабу-у. А мы и говорим «Мабу-у», а как? Мабу-у! Да? Так?

(Мабу) – Неправильно.

(Васильева) – Ну а как? Мабу.

(Губин) – Моба.

(Мабу) – Сам ты Моба! Мабу-у!

(Васильева) – Мабу-у. Скажи, а когда ты в пещере был… где там ты
испугался, помнишь ты это? Или так и не ходил в эту пещеру?

(Мабу) – Какую?

(Васильева) – Нет, н ходил? Молодец, мы тебе сказали, чтобы ты не ходил.

(Губин) – Не ходи никуда! Не суй нос свой, куда не следует.

(Васильева) – Ну ты где-нибудь ещё бываешь? Расскажи, что ты видишь.

(Мабу) – Я?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Я видел солнце.

(Васильева) – Солнце?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Где?

(Мабу) – В небе.

(Васильева) – В небе? Когда?

(Губин) – А раньше не видел?

(Мабу) – Не-ет.

(Васильева) – А какое?

(Мабу) – Два солнца!

(Васильева) – А-а, два солнца?

(Лена) – Одно – когда темно, а другое – когда светло.

(Васильева) – Да?

(Лена) – Одно похоже на огонь, наверное…

(Васильева) – Нет? Как? Два сразу?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Губин) – По очереди?

(Мабу) – Одно колючее…

(Васильева) – Одно колючее?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А другое холодное?

(Мабу) – Холодное.

(Губин) – Белое, да?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну, белое, как облака, да?

(Васильева) – Светлое. Светит оно. Светит, как огонь.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Нет? А как?

(Мабу) – Большое – оно колючее, на него смотреть нельзя…

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – …а другое – красивое.

(Васильева) – На него можно смотреть.

(Мабу) – Только его всё время кто-то ворует.

(Васильева) – Этой ночью, да? (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.20-5.html#p1
1996.01.27-1 МАБУ, СЕРГЕЙ 27.12.1922, ГЛЕБ — ИНЫЕ

(Мабу) – Я взял камушек… а его стучишь, а он жгётся.

(Губин) – Что он?

(Лена) – Что?

(Мабу) – Жгётся.

(Губин) – Жгётся?

(Васильева) – А ты кто?

(Мабу) – Ой, бессовестные!

(Васильева) – Чего?

(Мабу) – Вот я с вами разговариваю, а вы всё не поняли.

(Лена) – Мабу, это ты?

(Мабу) – Мабу-у.

(Лена) – Мабу-у.

(Васильева) – Здравствуй, Мабу-у. Здравствуй, Мабу-у!

(Мабу) – Здрасти!

(Васильева) – Здраствуй! Как у тебя дела?

(Мабу) – А у меня есть камушек.

(Васильева) – Какой?

(Мабу) – А его бьёшь… и у меня есть огонь.

(Васильева) – А-а, тебя огонь научили делать, да?

(Губин) – Кремень.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Я сам взял.

(Васильева) – И что?

(Губин) – А где взял?

(Мабу) – В пещере.

(Васильева) – У кого?

(Мабу) – У них.

(Васильева) – У кого у них?

(Лена) – У монахов?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ты своровал?

(Лена) – Ах ты…

(Мабу) – Чего? Я положу.

(Васильева) – Чего?

(Мабу) – Я положу потом.

(Васильева) – Ну воровать-то нельзя!

(Лена) – Одолжил. (Смеётся)

(Мабу) – Своровал – это когда взял и спрятал. А я ни от кого не прятал.

(Васильева) – А Луну воруют?

(Мабу) – Воруют.

(Васильева) – А потом назад её возвращают?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Вот, значит, и ты решил так же?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Чего нет? И ты решил своровать, а потом назад положить?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как же ты решил?

(Мабу) – Я его подальше спрячу.

(Лена) – Подальше спрятал.

(Васильева) – Куда? Подальше спрячешь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Куда подальше спрячешь?

(Мабу) – Он мне самому пригодится.

(Васильева) – А-а, значит, ты своровал, выходит.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну почему нет? Значит, они не знают, что ты у них взял, да?

(Мабу) – Нет.

(Лена) – А ты бы попросил.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Почему нет?

(Мабу) – Не дадут.

(Васильева) – Ну почему не дадут?

(Губин) – А ты пробовал?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Ну попробуй.

(Мабу) – Ага, я попробую, а потом возьмут и скажут: «А ты меня спросил –
значит, ты и взял!» Хитренькие вы какие!

(Васильева) – Нет, ты назад положи и ничего не говори. Ты его раньше
видел, этот камень?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А в какой? В священной пещере лежал?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Там, где долгое эхо?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А полы там скользкие, да?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну…

(Лена) – По чему ходишь?

(Губин) – По чему ходишь? Скользко? Падаешь, да?

(Васильева) – Вода-вода. Там вода?

(Мабу) – Нет, там не вода…

(Васильева) – Как после дождя.

(Мабу) – …но я падал.

(Губин) – М-м.

(Васильева) – Мабу, но зачем тебе этот камень нужен? Ну-ка, расскажи нам.

(Мабу) – Добыть огонь.

(Васильева) – А у тебя же он есть.

(Мабу) – Э-э, это когда они дают. А теперь я буду давать.

(Васильева) – А-а. А кому давать?

(Губин) – Так они узнают, что ты даёшь.

(Мабу) – Ну и что?

(Лена) – Они придут и увидят у тебя этот камень, и накажут.

(Васильева) – И палками тебя побьют.

(Лена) – Да, что ты своровал.

(Мабу) – Не увидят.

(Васильева) – Увидят.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А ты же будешь другим огонь давать, и они узнают. Они же
всё знают, монахи.

(Мабу) – Не всё.

(Васильева) – Почему не всё?

(Мабу) – А я уже проверил.

(Лена) – А как же ты проверил?

(Васильева) – А-а, хитренький ты, да?

(Мабу) – А я… я ходил к жене…

(Васильева) – К чьей?

(Мабу) – …а сказал, что будто с вами разговаривал. А они поверили –
значит, не знают.

(Лена) – А ты к жене к своей ходил?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А что, она не с тобой живёт? Не в одной пещере?

(Мабу) – Хитренькие какие. Я хочу мальчика.

(Васильева) – А-а, значит, ты уже стал…

(Губин) – А сколько у тебя жён?

(Мабу) – Четыре.

(Васильева) – Уже четыре? А ты же говорил, что у тебя одна была.

(Губин) – Две.

(Мабу) – Четыре.

(Губин) – Уже четыре?

(Васильева) – Значит, ты хочешь мальчика, и ты ходил к жене?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А монахи за это наказывают, ты же знаешь?

(Мабу) – А я сказал, что я с вами разговаривал. А вы не будете меня
подводить.

(Лена) – А у неё родится мальчик, и скажут, что ты, оказывается, без
спросу пошёл.

(Васильева) – Они узнают об этом, если у неё родится мальчик.

(Мабу) – Мальчик скажет?

(Васильева) – Нет, монахи.

(Губин) – Они же увидят мальчика.

(Васильева) – Они посчитают всё. Они же знают, как считать. Они
посчитают.

(Мабу) – А что мне теперь делать?

(Васильева) – Как что делать?

(Лена) – Не ходить больше, желательно. (Смеётся)

(Васильева) – Не надо обманывать. Обманывать не надо никого.

(Мабу) – Так неинтересно.

(Васильева) – Ну почему неинтересно?

(Губин) – А мальчика же заберут.

(Мабу) – А я ещё пойду.

(Губин) – А ещё заберут. Им не трудно забрать.

(Васильева) – Ну нельзя монахов обманывать, и не только монахов – вообще
никого нельзя обманывать – ни жён нельзя, ни соседей, никого нельзя
обманывать.

(Мабу) – Почему?

(Васильева) – Ну как…

(Мабу) – А им можно?

(Васильева) – Ну и что?

(Лена) – А как это они тебя обманывают?

(Губин) – А что они тебя обманывают, как?

(Мабу) – Они мне сказали, когда я научусь рисовать…

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – …они мне ещё жену дадут.

(Васильева) – Ну? И не дают?

(Мабу) – Не дают.

(Васильева) – А ты уже научился рисовать?

(Мабу) – Не совсем.

(Васильева) – Ну видишь, разве они тебя обманули?

(Мабу) – Обманули.

(Васильева) – Нет, они…

(Мабу) – Что они просили – я уже рисую.

(Губин) – Ну, может, у них жены пока нет. Подрастёт скоро, дадут тебе
жену.

(Лена) – Может, срок не подошёл?

(Мабу) – Чего подрастёт?

(Губин) – Жена подрастёт. Ну, как пшеница растёт.

(Мабу) – Дурак, жёны не растут.

(Васильева) – А как же?

(Мабу) – Они уже большие.

(Губин) – Ну вот, значит, нет больших жён.

(Лена) – Нет, подрастут не в том смысле.

(Губин) – Есть маленькие, так сказать, ещё жёны.

(Васильева) – А ты к реке ходил?

(Мабу) – Один раз.

(Васильева) – И что ты там видел?

(Мабу) – Ничего.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Монахи видели.

(Васильева) – А куда ты смотрел?

(Мабу) – Монахи видели.

(Васильева) – Тебя?

(Губин) – А что они там видели?

(Мабу) – Не знаю, что они видели. Они меня видели.

(Губин) – А-а, дали тебе палок?

(Васильева) – И около реки тебя видели.

(Мабу) – Не давали палок, а били.

(Васильева) – Били даже? Чем? Палками?

(Мабу) – Палками.

(Губин) – Ну вот – дали палок, значит.

(Мабу) – Не давали – били!

(Губин) – Ну какая разница? Это у нас так говорится: дали палок – значит,
побили.

(Васильева) – Мабу, а почему ты никогда не спрашиваешь: как мы живём, что
у нас происходит?

(Мабу) – Как вы живёте?

(Васильева) – Мы? Как мы живём? Где мы живём? Какое у нас небо? Какое у
нас солнце? Почему не спрашиваешь?

(Губин) – Трава какая, не спрашиваешь.

(Мабу) – Небо я и так вижу.

(Лена) – Да?

(Васильева) – А какие у нас животные есть, почему не спрашиваешь?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Животные какие у нас. (пауза) Ну животные. У монахов есть
животные?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну привет, ты нам всё время говорил, что есть животные у
них.

(Мабу) – Кто это?

(Васильева) – Ну, такие… которые шкуры на траве…

(Губин) – На четырёх ногах, которые.

(Васильева) – И трава растёт.

(Мабу) – А, есть.

(Васильева) – Ну вот, у нас тоже такие же есть животные. Знаешь, как
называются? Хочешь узнать?

(Мабу) – Ага.

(Васильева) – Собака у нас есть, животное.

(Мабу) – Неправильное имя.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Некрасивое.

(Васильева) – Некрасивое?

(Лена) – А какое красивое? Какое у тебя любимое красивое имя?

(Васильева) – Ну, Пёс, по-другому Пёс мы называем.

(Мабу) – Тоже некрасивое.

(Васильева) – Тоже некрасивое?

(Губин) – А у вас какие там животные?

(Васильева) – Какие имена?

(Губин) – Какие имена?

(Мабу) – Я не спрашивал.

(Лена) – А почему некрасивое?

(Мабу) – Не знаю. Некрасивое.

(Губин) – А у вас птицы есть? Летают?

(Лена) – По небу летают.

(Мабу) – Летают.

(Губин) – А как называются?

(Васильева) – Тоже не знает.

(Мабу) – Знаю.

(Лена) – Знаешь?

(Васильева) – Как?

(Мабу) – Нет, не знаю.

(Васильева) – А-а, обманул нас! Вот видишь, ты, значит, Мабу, научился
обманывать, да? (пауза) А?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Что нет?.. А ты за нами подглядывал?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Подглядываешь за нами, что мы делаем?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ни разу?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ни разу? Ну, это хорошо.

(Лена) – Мабу, а почему ты мальчика хочешь?

(Мабу) – А можно?

(Васильева) – Подглядывать?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Конечно можно. Если ты видишь, то и можешь подглядывать.

(Мабу) – А как это?

(Васильева) – Ну как… вот за другими ты подглядываешь? Ты говорил, что
был в других пещерах, где люди живут, там вода льётся. Помнишь, ты нам
рассказывал?

(Мабу) – Нет, меня туда водили. А вот… (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – Спрашивайте.

(Васильева) – О-о! А как это ты научился?! Кто… А где ты подслушивал? А?

(Мабу) – Хитренькие какие.

(Васильева) – Почему мы хитренькие?

(Мабу) – А я хотел вас обмануть, а вы…

(Васильева) – Обмануть? А зачем? Вот видишь, Мабу, ты научился
обманывать, да?

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Ну как ну и что? Ну мы же тебе говорили, обманывать –
плохо.

(Лена) – Мы же тебя не обманываем.

(Мабу) – Почему плохо?

(Васильева) – Ну потому что жить тебе будет потом трудно.

(Мабу) – Ну да?!

(Васильева) – Ну почему «ну да»?

(Мабу) – У меня огонь есть, мне не будет трудно жить. А если бы я не
обманывал, было бы трудно.

(Васильева) – Ну нет, Мабу, ты не прав. У тебя же есть огонь? Тебе монахи
дают?

(Мабу) – Дают.

(Васильева) – Ну вот. И всем дают огонь, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну а теперь, что ты будешь делать с этим камнем?

(Мабу) – Они дают сперва старейшине, а потом он мне. Но он не всегда
даёт.

(Губин) – Почему не всегда?

(Васильева) – А ты, наверное, их обманываешь.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что? Они тебя так наказывают?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – За что?

(Мабу) – Не знаю.

(Лена) – Ну вот за то, что обманываешь, наказывают.

(Мабу) – Нет.

(Лена) – Ну а почему?

(Мабу) – А как они могут меня наказывать, что я обманываю, если я их
обманул, а они не знают, что я их обманул?

(Лена) – А они знают!

(Мабу) – Тогда это уже не обман.

(Васильева) – Они просто тебя жалеют, не хотят тебя лишний раз
наказывать.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да. Ну ты же маленький.

(Мабу) – Вы его не видели.

(Васильева) – Кого?

(Мабу) – Старейшину. Пожалеет он…

(Васильева) – А-а, он тебя не жалеет, да? И никого не жалеет?

(Мабу) – Никого.

(Губин) – У него борода есть? (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.27-1.html#p38
1996.01.27-2 СЕРГЕЙ, ЖЕЛАНИЯ, МАБУ, ВПЕРЁДСМОТРЯЩИЕ, МОНАХИ 1648,
БЕЗЫМЯННЫЙ 1648 — ИНЫЕ

(Мабу) – …Кто-то вошёл, а я… а я… а я его стукнул.

(Васильева) – Кто?

(Мабу) – Думал, что это время пришло, а это оказался монах.

(Васильева) – Ого-о!

(Мабу) – А он сказал… он сказал, что я его убил, и он теперь будет… вот
кем, я не помню.

(Васильева) – Подожди, ну-ка ну-ка ещё раз, мы ничего не поняли.

(Губин) – А когда ты убил его?

(Лена) – Что случилось?

(Мабу) – Я же говорил вам.

(Васильева) – Ну?

(Лена) – Мы не поняли.

(Васильева) – Мы не поняли. Это как-то так…

(Лена) – Объясни ещё раз.

(Мабу) – Я говорил вам, что я хотел подглядеть…

(Лена) – Куда?

(Мабу) – Зашёл в пещеру, а меня там заперли.

(Губин) – А-а, да-да-да!

(Мабу) – Вот. И монах сказал, что придёт время, и ты будешь такой же как
все.

(Губин) – Да.

(Мабу) – А я думал, что это пришло время.

(Губин) – А это монах зашёл, да? А ты его палкой.

(Васильева) – Ты монаха испугался, и его… и что ты?..

(Мабу) – Нет, я не знал, что это монах, я думал, что это время.

(Васильева) – А-а. И что ты ему сделал?

(Мабу) – Ударил.

(Васильева) – А-а!

(Лена) – Чем?

(Губин) – И он упал?

(Лена) – Чем ударил?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А он больше не поднялся?

(Васильева) – Рукой ударил?

(Мабу) – Он сказал, что я его… убил.

(Васильева) – Убил?

(Мабу) – И я теперь буду… вот, где буду, я не помню.

(Губин) – В аду, наверное, да?

(Лена) – Так чем ты его ударил?

(Мабу) – Нет, что я теперь стану… не знаю.

(Васильева) – Ну ладно. Сам подумай хорошенько над своим… Так значит,
время ударил, да?

(Мабу) – Монаха.

(Губин) – Ну монаха. А вот он потом встал и пошёл, он живой остался, да?

(Васильева) – Он встал потом? Ты его ударил, и он встал, да?

(Мабу) – Нет, он спит.

(Васильева) – Он спит?

(Губин) – И навсегда, да?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Будет спать.

(Лена) – Он долго будет спать?

(Мабу) – Не знаю. Они мне сказали, что я… время придёт, и я буду, как
все.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – А это некрасиво: они без шкур.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Я их сперва боялся, а теперь привык. А ещё к вам… плакал, а вы…

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Вы ничего не сказали.

(Васильева) – А, мы не… Нет, мы не сказали. Ты сразу… ты заплакал, а мы
так хотели тебя пожалеть, а ты ушёл от нас.

(Губин) – Да, мы тебя потеряли.

(Васильева) – Да. Спрашивали, а ты не говорил нам ничего.

(Мабу) – Да. Я теперь не знаю, что делать. Я хочу кушать.

(Васильева) – Ну…

(Губин) – А дверь открыта? Откуда к тебе монах пришёл?

(Мабу) – Закрыта. Я уже пробовал.

(Васильева) – Закрыта дверь теперь.

(Мабу) – Да. А там ещё…

(Губин) – Дырочка есть там в двери?

(Мабу) – Где?

(Губин) – В двери

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Дырочка какая-нибудь есть?

(Лена) – Какое-нибудь отверстие такое круглое.

(Васильева) – Свет, свет видишь ты в двери?

(Лена) – Через что идёт, есть?

(Мабу) – Дырочка есть, а отверстия нет.

(Губин) – Вот посмотри у монаха в кармане, там должна быть железочка
такая длинненькая. Посмотри.

(Мабу) – Где посмотреть?

(Васильева) – (Гере шёпотом) Воровать учишь. (Мабу) Мабу, Мабу, ты
постучи в дверь!

(Губин) – <…> умрёт.

(Васильева) – (Гере) Не умрёт. (Мабу) Ты в дверь постучи кулаком. Умеешь
стучать? (пауза)

(Губин) – Ты стучал уже?

(Мабу) – Умею.

(Васильева) – Ну постучи сильно-сильно! Монахи придут и тебя оттуда
заберут.

(Лена) – Позови кого-нибудь.

(Губин) – Они далеко от пещеры, монахи?

(Мабу) – Не заберут.

(Васильева) – Заберут-заберут.

(Мабу) – Нет.

(Лена) – Они не знают, что ты там.

(Васильева) – Это мы уже знаем, мы знаем…

(Мабу) – Они знают, что я тут, они меня заперли.

(Лена) – А-а, значит, они тебя наказывают.

(Васильева) – А, это тебя… А, ну, тебя наказали.

(Мабу) – Не наказывают!

(Васильева) – Наказывают?

(Мабу) – Хитрые какие. Не хочу так!

(Васильева) – Ну, а ты зачем тогда делаешь… подглядываешь? Тебе не
разрешают, а ты подглядываешь.

(Мабу) – Мне интересно.

(Васильева) – Ну конечно интересно. Но нельзя же так! Ты бы у них лучше
спросил.

(Губин) – Мабу, а ты вот… монах лежит рядом с тобой?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Вот посмотри у него там должны быть такие кармашки…

(шёпотом о чём-то говорят)

(Губин) – Ты слышишь меня, да?

(Мабу) – Слышу.

(Губин) – Вот. Посмотри у него, где-то должна быть палочка, которая
вставляется в это отверстие, в дверь, в дырочку в эту. Когда ты там
вставишь эту палочку в эту дырочку, ты её покрути, попробуй там вправо-
налево, вокруг, и она должна открыться.

(Мабу) – И что?

(Губин) – И ты выйдешь, пойдёшь к себе в пещеру.

(Мабу) – Не получится.

(Губин) – Почему?

(Мабу) – Монахи никогда не врут. Если они сказали, что я стану такой же
– значит, буду.

(Васильева) – Ну это не сейчас…

(Лена) – Это будет потом.

(Васильева) – Это потом. Ты ещё старейшиной будешь… Ты знаешь? У тебя
семь жён будет…

(Губин) – У тебя уже семь было, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Да, у тебя будут семь жён, ты будешь старейшиной, огонь
всем будешь раздавать, наказывать будешь своих соседей.

(Мабу) – Огонь я уже даю.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Я взял у них камушек…

(Васильева) – А, ну это нам уже рассказывал недавно.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Да-да-да.

(Мабу) – А они смеялись.

(Губин) – Как они смеялись? Ты же их не видел.

(Мабу) – Нет, я всем дал огонь, а они пришли и сказали: «Покажи, как?»

(Васильева) – Ага, монахи, да?

(Мабу) – Да. Я стал бить, и по пальчику ударил, а они стали смеяться, и
сказали: «Теперь ты будешь давать огонь!»

(Васильева) – О-о-о!

(Мабу) – А, «О-о-о». А стар…шина обиделся…

(Губин) – Старшина?

(Мабу) – …и теперь он со мной не разговаривает.

(Васильева) – Не дружит, да?

(Губин) – Ну и бог с ним.

(Мабу) – Да. А если бы только я давал огонь, я бы ему не дал. А у него
свой есть, и я теперь не знаю, как его… с ним обидеться.

(Васильева) – Не надо обижаться! Да ну, не надо обижаться.

(Губин) – Ну, в общем, если ты хочешь выйти из этой пещеры, поищи там у
монаха эту железочку длинненькую, палочку длинную. В общем, всё, что
есть, вытряхни там с одежды его.

(Мабу) – Не могу.

(Губин) – Почему? Он же лежит, не трогает тебя.

(Мабу) – Нельзя монаха трогать.

(Васильева) – Правильно!

(Лена) – Правильно!

(Губин) – А ты не монаха трогай – ты трогай одежду его, шкуру.

(Мабу) – Дурак.

(Лена) – Правильно!

(Васильева) – Во-во-во, правильно, правильно! Не слушай его! Мабу,
придут монахи… Вот ты немножко посидишь, подумаешь, прав ты был или не
прав, что ты себя плохо вёл…

(Мабу) – А-а, монах!

(Васильева) – Идёт?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – А что? Шевелится?

(Лена) – Очнулся? Встал?

(Мабу) – Вроде чего-то говорит.

(Васильева) – Шевел… А-а, значит, он живой, значит, ты его не сильно
ударил. Сейчас он встанет, он сейчас тебе… сейчас он тебе палкой даст.

(Мабу) – Чего-то он, как мой сыночек.

(Васильева) – Он?

(Мабу) – Да.

(Лена) – Ну бормочет.

(Васильева) – Бормочет?

(Мабу) – Чего-то хохочет.

(Васильева) – А-а, это он над тобой смеётся.

(Мабу) – Да-а.

(Васильева) – А ты что делаешь сейчас? Ну-ка, расскажи. Сейчас-то, что
делаешь? Лежишь?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что?

(Мабу) – Спрятался за камень и смотрю, как он хохочет.

(Васильева) – А как ты с нами разговариваешь?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну как «не знаю»?

(Мабу) – Просто разговариваю.

(Губин) – Ты не видишь нас?

(Мабу) – Нет.

(Лена) – А вслух ты говоришь или про себя ты это слышишь?

(Губин) – Голосом говоришь?

(Васильева) – Голос ты как слышишь? Горос наш?

(Губин) – Да нет, ты говоришь нам как – мысленно или голосом?

(Мабу) – Как это?

(Губин) – Ну вот как ты с монахами говоришь, или как сам с собой
говоришь, вот как с нами?

(Мабу) – Нет, сам с собой.

(Лена) – Ну я говорила тебе.

(Васильева) – Ну ладно.

(Мабу) – А он смеётся.

(Васильева) – Над тобой?

(Мабу) – Да, показывает на меня…

(Васильева) – Пальцем. Чем? Рукой. Рукой показывает.

(Мабу) – Не знаю, не видно.

(Васильева) – Не видно? И смеётся, да?

(Мабу) – И смеётся.

(Васильева) – А-а, ну ты его рассмешил.

(Мабу) – А ещё он говорит, что он теперь стал, как…

(Васильева) – Как кто?

(Мабу) – А можно я у него спрошу?

(Васильева) – Спроси.

(Мабу) – (спустя паузу) Очечело… очело… оче…

(Васильева) – «Очеловек»?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Губин) – Чучело?

(Васильева) – Чучело.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Сейчас ещё спрошу.

(Васильева) – Ну-ка, давай!

(Мабу) – (спустя паузу) Наконец-то я очеловечился!

(Васильева) – А-а! (Все смеются)

(Мабу) – А это что такое?

(Васильева) – А это как мы стал.

(Мабу) – Монаха бить буду?

(Васильева) – Нет, монаха бить нельзя! Зачем? Но ты стал… короче, ты
стал лучше, чем был. Понял?

(Мабу) – А если я его ещё раз стукну, я буду ещё лучше?

(Губин) – Да! (Все смеются)

(Васильева) – Нет!

(Губин) – Да!

(Васильева) – Нет, не будешь лучше. Нельзя бить! Нельзя ни монахов,
никого нельзя бить, ты что!

(Мабу) – Ч… ч… чего?!

(Васильева) – Нельзя бить никого.

(Мабу) – Если я никого бить не буду, то меня жена слушаться не будет!

(Васильева) – Будет. А ты с ней по-хорошему.

(Мабу) – Попробуй с ними справится! Их пять штук «оглоедов»! (Все
смеются)

(Васильева) – А зачем тебе их так много? Зачем ты их столько много брал?

Жадность, да?

(Лена) – Взял бы одну.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что?

(Мабу) – Чем больше жён, тем, значит, я лучше.

(Васильева) – А, во! А у нас наоборот.

(Лена) – (смеясь) Чем меньше жён…

(Васильева) – Ты понимаешь, у нас если одна жена – значит, это хороший
семьянин, а если много жён – значит плохой. У нас наоборот.

(Мабу) – Не хочу человечиться. Хочу много жён. (Все смеются)

(Губин) – Мабу, Мабу, а ты спроси сейчас у монаха… это… а вот
очеловечиться, это как? Это ты очеловечился или он очеловечился?

(Мабу) – Он сказал, что наконец-то очеловечился.

(Васильева) – Это он тебе… А спроси… а ты ему скажи, что ты с нами
разговариваешь.

(Мабу) – Я сказал, как же он тогда мне отвечал бы?

(Васильева) – А-а. Ну ты скажи, что мы передаём… желаем им здоровья,
мира и счастья.

(Губин) – Скажи, а он хочет поговорить с нами?

(Васильева) – Передай ему, что мы ему желаем здоровья, мира и счастья.

(Губин) – С ним поговорить можем, с этим монахом?

(Лена) – Может, он что-нибудь скажет тебе.

(Губин) – Через тебя.

(Лена) – А ты нам скажешь.

(Васильева) – Ой, Герка…

(Мабу) – А что такое шишка?

(Губин) – Шишка – это на голове, когда ударишь камнем или палкой.

(Васильева) – Это шишка, когда… вот выступ какой-то, выступ… Камень,
знаешь, да? На камне есть выступ, шишка. (пауза) Понял?

(Мабу) – Что, я камень, что ли?

(Губин) – У тебя носик есть?

(Мабу) – Есть.

(Губин) – Вот такой же носик, который тогда на голове.

(Мабу) – (со смехом) Хе-хе, это у него носик ещё вырос? (все смеются)

(Васильева) – Ты ему шишку набил, да?

(Мабу) – У него носик. (смеётся)

(Васильева) – Он сказал, что ты ему набил шишку, да?

(Мабу) – Да… Нет, он сказал, что теперь с этой шишкой я могу… ой… ну он
с этой шишкой теперь не сможет разговаривать с самим Богом. (все смеются)

(Васильева) – Ну ясно. Короче, ты его стукнул по голове и у него на
голове вскочила шишка. И ему… и ему больно, ты знаешь? Вот когда тебя
палками… когда палками тебя бьют, у тебя шишки вскакивают?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Почему?

(Лена) – Нет, ему не по голове бьют.

(Васильева) – А, тебя не по голове бьют.

(Мабу) – У меня только один носик.

(Васильева) – А, у него теперь два. Представляешь, ты ему второй носик
сделал.

(Мабу) – Я его попросил показать, а он сказал: «Нет!»

(Васильева) – Нельзя?

(Мабу) – «Ещё будешь просить – я тебя побью!»

(Васильева) – А, ну монахов же нельзя видеть.

(Мабу) – Почему?

(Васильева) – Ну, это ты у них спроси, почему.

(Губин) – Кстати, спроси, почему их нельзя видеть? Мы спрашиваем, скажи.

(пауза)

(Мабу) – «Бог сказал».

(Васильева) – А, Бог сказал. А почему? Ты нас видишь? Нет? Не видишь?

(Мабу) – А, когда подглядывал, видел. Но для того чтобы видеть, я должен
лечь…

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – И жена должна зажечь свечку.

(Васильева) – О, уже свечку даже!

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну у вас же был только огонь, а теперь уже свечка.

(Мабу) – Нет, это называется свечка.

(Васильева) – Эх ты! (ко всем шёпотом) А, у них свечи были – не огнивы.

(Мабу) А мы теперь уже поняли. А то ты нам говорил: огонь, какая-то вода
горит…

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну-ну.

(Мабу) – Я учусь.

(Лена) – Молодец!

(Мабу) – Я теперь умею считать.

(Васильева) – До скольки?

(Лена) – До скольки?

(Мабу) – Э-э… пять!

(Васильева) – До пяти? Ну-ка посчитай! Посчитай!

(Мабу) – Э-э… три и две.

(Васильева) – О-о! Ну мы же тебя учили.

(Губин) – А три и три, сколько будет?

(Лена) – Не знает.

(Мабу) – Так не бывает.

(Губин) – Как?! Дырка будет!

(Лена) – Он не знает, что дальше есть…

(Мабу) – Чего будет?

(Губин) – Дырка. Если три и три – протрёшь и дырка будет.

(Мабу) – Не понял.

(Губин) – Это шутка.

(Мабу) – Если я возьму три камушка, возьму ещё три камушка…

(Васильева) – Вот-вот-вот, ну!

(Губин) – И потри эти три камушка о три камушка.

(Лена) – Ну и шутки у тебя, Герка!

(Мабу) – А где будет дырка?

(Губин) – Вот и будет дырка, потому что тереть будешь.

(Мабу) – Я сейчас попробую.

(Лена) – Да не слушай ты его!

(Васильева) – Мабу, а ты не ходил к реке, не смотрел на своё отражение в
реке? Как в зеркало, как в камень, в который ты смотришь, когда рисуешь.

(пауза) А? Не смотрел на себя? Мабу? (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – …нету дырка.

(Лена) – (смеясь) Он уже потёр.

(Васильева) – Нету дырка.

(Губин) – Это шутка! Я же сказал.

(Лена) – Шутка – это всё равно, что хохочет, смеётся…

(Васильева) – Ну ты же шутишь? Бывает, что ты шутишь?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Не знаешь? Ну ладно. А ты у монаха спроси, почему они тебя
не учат считать больше, чем пять?

(Мабу) – Не-ет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Они меня учат считать, сколько у меня жён.

(Васильева) – А они… А сколько пальчиков…

(Мабу) – Они говорят, что если я не буду знать, то я не замечу, как у
меня уведут или подсунут.

(Васильева) – А-а, ну да, другую или ещё одну, да?

(Мабу) – Да. Но я не против.

(Васильева) – Не против? Ещё чтобы…

(Мабу) – <…> новую-ю! (Радостно)

(Васильева) – Ой, ты многоженец, а!

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Многоженец – это когда много жён.

(Мабу) – Это ещё немного.

(Губин) – Монах не ушёл ещё?

(Лена) – А сколько много?

(Васильева) – А есть больше у кого-то, да? У кого-то есть больше?

(Мабу) – Да.

(Лена) – Сколько больше?

(Мабу) – У старейшины. У него сейчас скажу…

(Васильева) – Ну давай, считай.

(Мабу) – Э-э…

(Васильева) – Давай-давай!

(Мабу) – Три…

(Васильева) – Пять.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Семь.

(Губин) – Семь жён у старейшины, да?

(Васильева) – Это у тебя столько будет, когда ты будешь старейшиной.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Хе.

(Васильева) – Чево?

(Губин) – А тебе не страшно?

(Васильева) – Мабу!

(Губин) – Мабу, тебе не страшно?

(Мабу) – Мабу-у!

(Губин) – Мабу-у. Семь жён не страшно иметь?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Они же тебя забьют тогда, как мамонта.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Они возьмут палки, придут к тебе и набьют тебе шишку! (Все
смеются)

(Васильева) – Шишек будет у тебя много-много! Семь штук.

(Мабу) – Я буду как монах?

(Губин) – Нет, ты будешь, как ёжик!

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ёжики бегают у вас?

(Васильева) – Нет у них ёжиков.

(Мабу) – Чего-о?

(Губин) – Колючий такой, маленький зверёк.

(Мабу) – Ты какой-то странный, Петя. Тебя жёны бьют…

(Губин) – Бьют меня.

(Мабу) – …ёжики бегают… У тебя сколько жён?

(Губин) – У меня одна.

(Мабу) – И-и-и! (Разочаровано)

(Губин) – А что, ты мне посоветуешь её побить, да? – хорошенько.

(Мабу) – Не-ет.

(Губин) – А что?

(Мабу) – Одна – это мало!

(Губин) – Ну мне хватает, знаешь.

(Мабу) – Это когда ж ты тогда будешь старейшиной?

(Губин) – Да я уже старейшина.

(Лена) – Да, он в своём доме старейшина.

(Губин) – Да, мудрейшина.

(Мабу) – Не бывает старейшины с одной женой!

(Губин) – А у нас бывает.

(Лена) – А у нас все такие.

(Васильева) – А у нас, если самый-самый большой старейшина имеет больше
одной жены, его убирают, его не назначают старейшиной, ему нельзя иметь
много жён – только одну.

(Губин) – Иначе придут монахи и набьют шишку.

(Васильева) – Да.

(Мабу) – А он спрашивает…

(Губин) – Так, да-да.

(Васильева) – Монах? Ага.

(Мабу) – «Есть ли у вас Солнце?»

(Губин) – Да, есть, «жёлтое» скажи.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ты скажи «жёлтое», а он поймёт.

(Васильева) – Жёлтого цвета.

(Мабу) – «А есть ли у вас звёзды?»

(Губин) – Да.

(Лена) – Есть, есть.

(Васильева) – Да, очень много звёзд.

(Лена) – Так же как у вас.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Есть, есть.

(Губин) – У вас звёзды есть?

(Васильева) – На небе.

(Мабу) – Небо я ещё не видел.

(Губин) – Как?!

(Васильева) – Ну скажи… (Гере) Давай с монахом… Сам хотел с монахом
говорить.

(Губин) – Давай. А что ещё монах хочет спросить? Ты скажи ему, что мы
ждём его вопросов.

(Лена) – И мы ответим.

(Губин) – Очень хотим с ним поговорить. (пауза)

(Мабу) – «Видите ли вы меня?»

(Губин) – Тебя?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну мы видим тебя, но другого, не такого.

(Губин) – Нет, не видим – мы слышим тебя.

(Мабу) – А к вам… (Срыв.) (Обрыв.)

(Губин) – Да.

(Мабу) – «А все ли у вас соблюдают заветы Руна?»

(Губин) – Руна?

(Васильева) – Да-да. Да, у нас всякие бывают. У нас очень мало тех, кто
соблюдает заветы.

(Мабу) – (шёпотом) А кто это такой?

(Васильева) – Потом тебе скажем, потом.

(Мабу) – (шёпотом) Ладно.

(Васильева) – Сказал?

(Мабу) – «А что вы с ними делаете?»

(Васильева) – С заветами?

(Лена) – С заветами?

(Мабу) – «Нет».

(Васильева) – А с кем?

(Мабу) – «А с нарушившими».

(Васильева) – С нарушившими? Ну, пытаемся убедить их, что они не так
живут, как написано в рунах. (пауза)

(Мабу) – «Пытаетесь убить?»

– Нет! Убедить!

(Губин) – Т.е. рассказать, что они не правы.

(Васильева) – Да, объяснить.

(Мабу) – А-а! А я ему сказал, что пытаетесь много раз убить. А он…

(Васильева) – Нет-нет! Ты скажи ему, что нет!

(Лена) – Нет, ты скажи, что это не так.

(Васильева) – Не убить! Это просто сло…

(Мабу) – Убедить.

(Васильева) – Убедить.

(Лена) – Да.

(Васильева) – Убедить.

(Мабу) – Ну это значит, «дить» – это много.

(Губин) – А-а. Нет, тогда скажи «объяснить» лучше.

(Васильева) – Объяснить. Мы им объясняем, что они неправильно живут.

(Лена) – Говорим.

(Васильева) – Объясняем.

(Мабу) – «Много ли у вас учеников?»

(Васильева) – У нас все ученики. Мы все учимся.

(Лена) – Да. (пауза)

(Мабу) – «Тогда кто вы?»

(Васильева) – Мы кто? Мы люди. (пауза) Мы люди.

(Лена) – Жители Земли.

(Мабу) – «Мы, пришедшие, хотим научить…» (пауза) Так и не понял.

(Васильева) – Что он сро… как… Это он хотел сказать, что мы, пришедшие,
да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну. Хотим научить, кого?

(Мабу) – Сейчас…

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – «Мы, пришедшие, хотим научить…»

(Васильева) – Кого?

(Мабу) – «…быть монахами и служителями Бога, и соблюдать заповеди Руна».

(Васильева) – Ага. А кого научить? Вас, да? Мабу… таких, как Мабу?

(Мабу) – Меня.

(Васильева) – Тебя и других, да?

(Мабу) – Да. «А ещё…»

(Васильева) – Ещё.

(Мабу) – «…мы должны сохр…»

(Васильева) – Сохранять.

(Мабу) – «…сохранять нить».

(Лена) – Что? Нить?

(Васильева) – Нить. Времени, да? Время.

(Губин) – <…>.

(Васильева) – Нить, ага.

(Мабу) – «Мы должны сохранять…»

(Васильева) – Да.

(Мабу) – …нити, связу…»

(Лена) – Связывающие.

(Мабу) – «…все времена и проранства…»

(Васильева) – И про…

(Губин) – Пространства.

(Лена) – Пространства. Время пространства.

(Васильева) – Пространства, да?

(Губин) – Откуда они пришли, скажи?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Спроси, откуда они пришли?

(Мабу) – «Мы ищем потерявшего среди…» – Меня? Как меня? А-а! —
«…потерявшего среди нас. Он должен был взять здесь камень, принести его
Богу, чтобы Бог дал нам новые советы».

(Лена) – А-а.

(Губин) – Скажи, а сколько у них старых советов? Много, нет?

(Васильева) – Заветов.

(Мабу) – «Книга, вмещающая и прошлые и будущие времена. Но один из них
вырвал страницы, и теперь они должны найти или написать новые». Во.

(Губин) – Ясно. Спасибо.

(Васильева) – Скажи, монахи – они где раньше жили? Спроси у него, где
они раньше жили? На какой планете? Или в каком пространстве и вре… или
времени?

(Губин) – На Земле они жили или нет?

(Васильева) – Спроси у них.

(Мабу) – «Нет среди нас пришедших со зве…»

(Васильева) – Со звезды.

(Мабу) – Зве…

(Васильева) – Со звёзд.

(Лена) – Со звёзд.

(Мабу) – Звёзд.

(Васильева) – Ага. Они…

(Губин) – А откуда они? Земные, да?

(Васильева) – (шёпотом) Подожди.

(Мабу) – «Из поколения в поко…»

(Губин) – …ление.

(Мабу) – «…ление…»

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – «…мы рождаемся, чтобы хранить книгу знаний и охранять стол
печали».

(Губин) – Стол печали?

(Васильева) – (шёпотом) Престол, престол.

(Лена) – Престол.

(Васильева) – Престол.

(Мабу) – «Потому что занявший его, овладеет миром и уничтожит его. Бог,
создавший заповеди, сказал им, что листки эти надо хранить. Мы же, по
небрежности на…» – а я… «…нашей…» – а я-то тут причём?

(Васильева) – Ну ладно. Ты переводи нам и всё.

(Мабу) – «…по небрежности нашей, забыли о ней, и потеряли листки многие.

Теперь миром правит хаос. И тобы… тобы…»

(Лена) – Чтобы.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – И чтобы.

(Губин) – Тихо-тихо! Надо послушать.

(Мабу) – «…и чтобы не распалась связ…»

(Васильева) – Связующая нить.

(Мабу) – «…связующая нить, мы должны собрать все времена в е…»

(Васильева) – В единое.

(Мабу) – «…единое. И прошлое, встретивши в будущее, станет сильнее, как
сжатый кувак».

(Губин) – Сжатый кулак.

(Васильева) – Как сжатый кулак.

(Мабу) – Да. (Монаху) Чего? (пауза) Не-ет, я так не могу.

(Губин) – А как, что он тебя просит?

(Лена) – По буквам скажи нам. По слогам.

(Мабу) – (Монаху) Ну, м-м… Ложиться?

(Васильева) – Что? Поклониться?

(Мабу) – Ложусь.

(Губин) – Ложится.

(Васильева) – А, ложится. (Обрыв.)

(Мабу) – «…Нельзя увидеть будущее…»

(Губин) – Нельзя увидить?…

(Лена) – Почему?

(Мабу) – «…ибо сказано во второй заповеди: ‘Знающий будущее, не исполнит
его, ибо будет следовать лени своей. И потому каждый должен создать своё,
и только своё будущее. Множество нас сохранит единство времени, если не
бу…»

(Лена) – Не будет… Что?

(Васильева) – Внимание! Внимание, Герка! (Гера стучал коробком спичек)

(Губин) – Угу. (Обрыв.)

(Мабу) – «…скрывающие лица свои…»

(Губин) – «Мы, скрывающие лица свои».

(Мабу) – «…чтобы не оставить следов в будущем, должны осторожны быть:
чтобы каждый из растущих не помнил о нас, и только тогда признает за своё
и будет бороться за него. Потому мы, спрятавшие, должны будем исчезнуть,
когда придёт время, и когда каждый, как…» – Я?

(Лена) – Да.

(Мабу) – «…он будет подобен нам, но только не скрывающий лица свои.

Придёт время, когда…» – Я не хочу-у! (пауза) Не я, я понял. «Придёт
время, когда вы будете подобны богам, но забудете детство своё, забудете
нас и отцов своих, и тогда хаос обретёт силу и движением вашим разрушит
мир. И тогда каждый из нас погибнет смертью, не имеющей возврата».

(Лена) – У-у-у. (Разочаровано)

(Васильева) – Скажите, ну вот как вы себя называете? Мы можем это
понять?

(Губин) – Спроси у него, как он себя называет?

(Мабу) – «Вперёдсмотрящие».

(Васильева) – А, первые, да? Первые?

(Мабу) – «Нет».

(Васильева) – Вперёдсмотрящие.

(Мабу) – «Нет среди нас первых. Мы потомки».

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – «Они же так давно были, что только в книгах остались. Но мы
должны помнить их, чтобы не порвать нити. Он же…» – Я? (Обрыв.)

— «…И потому должен быть пе…» – Я стажейжнишиной бу… (старейшиной) (все
тихо смеются) Молчу. «…и потому будет первым из своих, но только в этом
клане» – Ну и ладно… — «Существует множество кланов, но, к сожалению,
разрознены и разбросаны по земле. Мы же должны собрать их и создать
народ. И тогда будут учить нас, дадут нам язы…»

(Лена) – Языки.

(Мабу) – У меня есть яз… «…язык. И будут учить нас рисовать так, чтобы
каждый мог понять» – Я тоже рисую животики…

(Лена) – (смеётся) Я тоже умею животики…

(Губин) – Ну-ну-ну, что дальше?

(Мабу) – «И дадим имя А… Амами…»

(Васильева) – Адам?

(Мабу) – «Амма… Ам… м… Аммамит».

(Губин) – Аммамит?

(Мабу) – «И этот Аммамит разобьётся, когда придёт время вашего желания
стать подобно богам. И тогда снова вы не будете понимать друг друга, и
будет много Аммамитов».

(Васильева) – А, а ну-ну-ну. В Библии есть.

(Мабу) – «И тогда будет время вражды. Ранее, наученные убивать, получат
право на…» Шишки делать.

(Губин) – Что делать?

(Мабу) – Шишки.

(Губин) – Чистки?

(Мабу) – Ши-шки!

(Васильева) – Шишки? А-а, бить… убивать, да?

(Мабу) – «И будет огонь жечь пле… пло… плоть вашу».

(Васильева) – Плоть.

(Лена) – Плоть нашу.

(Мабу) – «…и назовёте это ‘священным’. И тогда мы должны будем прийти в
мир ваш и снова дать новые за…»

(Васильева) – Заповеди.

(Мабу) – «…поведи. И нарушивший их, будет проклят среди вас. И тот же,
кто будет исполнять только их и забудет про другие, будет также не
принят». Во!

(Васильева) – Мабу, спроси у него, а как он разговаривает с нами через
тебя?

(Мабу) – А я говорю.

(Васильева) – А как он тебе?..

(Лена) – Ты его слышишь в себе?

(Васильева) – А он как говорит?

(Мабу) – Не знаю, у него ротика-то не видно.

(Васильева) – Носика не видно?

(Мабу) – И носика не видно.

(Васильева) – А-а, ну ясно, шишки не видно, да?

(Мабу) – Во. Вы меня запутали.

(Васильева) – Ну ладно. Ну спроси у него…

(Мабу) – Во. И я его слышу, как вас.

(Васильева) – А, вон как.

(Мабу) – Только плохо.

(Васильева) – Плохо, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Мабу, а ты нас любишь?

(Мабу) – Люблю.

(Васильева) – И мы тебя любим.

(Лена) – И мы тебя любим.

(Васильева) – Ты знаешь, что мы тебя любим, ты нам нравишься, нам
нравится с тобой разговаривать, знаешь?

(Мабу) – А он говорит…

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – …что придёт… (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.27-2.html#p183
1996.01.27-3 МОНОЛОГИ, БЕЗЫМЯННЫЙ 1648, ПРЕДОХРАНИТЕЛИ, РУГАЮЩИЕ, МАБУ —
ИНЫЕ

(Мабу) – А я подсматривал!

(Васильева) – Ой, опять подсматривал! Ну ты только и делаешь, что
подсматриваешь, Мабу. Ну, давай.

(Мабу) – Хитренький.

(Васильева) – Мы?

(Мабу) – Я хитренький.

(Васильева) – А-а, а мы не хитренькие? А?

(Мабу) – Если вы не подсматриваете – значит, нет.

(Васильева) – Чё-чё-чё?

(Лена) – А мы тоже подсматриваем, откуда ты знаешь?

(Васильева) – А мы знаем всё про тебя!

(Мабу) – Чего «знаем»?

(Губин) – У тебя сколько жён?

(Васильева) – Всё про тебя знаем.

(Лена) – Ага. У тебя сколько жён, скажи?

(Губин) – Сколько жён, скажи?

(Мабу) – Пять.

(Губин) – Пять? О-о, тогда всё…

(Васильева) – А мы знаем, когда у тебя семь будет.

(Мабу) – Когда?

(Васильева) – Скоро.

(Мабу) – У-у, знаете. Это и монахи мне говорят «скоро». Это и я могу
сказать «скоро».

(Васильева) – Ты гляди, какой ты умный парень, а? Ну ладно. Ну теперь
рассказывай опять, что ты подглядывал, и что ты там увидел?

(Мабу) – Меня не побили!

(Васильева) – Не побили?

(Мабу) – Нет!

(Васильева) – Монахи?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А ты куда подглядывал? Ну-ка.

(Мабу) – Я не подглядывал – я носик делал!

(Васильева) – А-а, монаху «носик» делал?

(Губин) – Монаху? В пещере.

(Мабу) – Да.

(Губин) – Ну и чего?

(Васильева) – А тебя похвалили наоборот, да?

(Мабу) – Нет, не хвалили.

(Губин) – Просто отпустили?

(Мабу) – Сказали, что так делать нельзя.

(Лена) – Правильно.

(Мабу) – А я сказал: «Я же не его – я время».

(Васильева) – А-а, время ударил. (смеётся)

(Мабу) – А они смеялись, и ещё сказали: «Хочешь увидеть время?»

(Губин) – Ну.

(Мабу) – А я сказал: «Хочу!» Только ты, говорят, его не бей! Показали.

(Губин) – Ну и что это? Как выглядит?

(Мабу) – Неинтересно.

(Губин) – А что там?

(Мабу) – Это когда с одного… э-э-э… ну вот вода течёт.

(Васильева) – А-а река, река.

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Песочные часы, наверное.

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – Вода течёт!

(Васильева) – Вода течёт. Река времени, да? Нет?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Вода течёт.

(Губин) – Ну.

(Мабу) – Она течёт, а там… а там… чего-то нарисовано. И вот когда вода
нарисованная… э-э…

(Губин) – Ну.

(Мабу) – Тогда, значит, чего-то наступило.

(Губин) – Ясно.

(Васильева) – (шёпотом Лене) А-а, по времени часы, часы такие. Водяные
часы.

(Лена) – Ну я тебе говорила.

(Васильева) – Ну-ну.

(Мабу) – А потом воду дают нам. Она считается полезной. Они дают нам её
пить. Вот. А ещё, после того, как я с вами разговариваю, мне дают эту
воду. И я… э-э…

(Васильева) – Что делаешь?

(Мабу) – Ма… Моюсь.

(Васильева) – Умываешься.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – И как? Тебе приятно?

(Мабу) – Вода, как вода. Чего это будет мне приятно или неприятно?

Холодная!

(Васильева) – А-а. А ты любишь умываться?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Умываться любишь?

(Лена) – Водой.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А почему?

(Мабу) – Ну её!

(Васильева) – А когда ты ходишь, когда дождь, ноги у тебя грязные?

(Мабу) – Чего это они у меня грязные?

(Лена) – Когда вода течёт с неба, у тебя грязные ноги?

(Васильева) – Когда дождик.

(Мабу) – Э-э… Когда вода с неба течёт, я же не стою там. Пусть течёт, а
я спрятался.

(Васильева) – А-а, в пещере, да?

(Лена) – А-а, в пещере. Ты не любишь, когда вода течёт?

(Мабу) – Нет.

(Лена) – А почему?

(Мабу) – Холодная.

(Лена) – И умываться ты не любишь, и воду ты с неба не любишь, – мыться
ты, короче, не любишь.

(Мабу) – Почему это мыться не люблю? Люблю, но мало.

(Васильева) – Мало. Ну ясно.

(Мабу) – Да, когда грязный.

(Лена) – Всё ясно.

(Васильева) – Мабу, а ты… у тебя…

(Мабу) – Мабу-у-у!

(Васильева) – Мабу-у, Мабу-у, ну Мабу-у!

(Губин) – Бабу-у.

(Васильева) – Мы тебя любим, Мабу-у! Ты своих пять жён всех любишь
одинаково? (молчание) Тебе все нравятся?

(Лена) – Или кто-то…

(Мабу) – Я?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Петя!

(Губин) – Да.

(Мабу) – Ты всех жён любишь одинаково?

(Лена) – Любит как будто.

(Губин) – Нет, к сожалению, Мабу.

(Мабу) – Ну вот, а почему «к сожалению»?

(Губин) – А потому что всех любить одинаково, наверное, хорошо. Тогда
никто не скажет…

(Мабу) – Ничего хорошего. Я пробовал – не получается.

(Губин) – Да?

(Мабу) – Да.

(Лена) – А почему не получается?

(Губин) – Ну ладно.

(Мабу) – Не получается.

(Васильева) – Петя, ну что ты не разговариваешь с ним?

(Губин) – (шёпотом) Успокойся! (к Мабу) Ну а что же у тебя получается?

(Обрыв.)

(Мабу) – …Ауху.

(Васильева) – Это какая? Старшая жена?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Вторая.

(Мабу) – Старшую не люблю – она уже старая.

(Лена) – А, ты молодую, наверное, любишь. (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – Я тебя, Петя, не обижал! (Обиженно)

(Лена) – А что он тебе сделал?

(Губин) – А что я тебя обидел? Чем?

(Васильева) – Мабу!

(Лена) – Мабу!

(Васильева) – Мабу!

(Лена) – Мабу! (Срыв.) (Обрыв.)

 

(Мабу) – Какой он зло-ой!

(Васильева) – Кто?

(Лена) – Кто?

(Мабу) – Он так крича-ал!

(Губин) – Кто?

(Васильева) – Кто?

(Мабу) – Я напугался-я!

(Васильева) – (смеясь) Ты опять подсматривал?

(Мабу) – Чуть-чуть.

(Губин) – А кто это был?

(Лена) – А кто это был?

(Мабу) – (удивлённо) Не знаю!

(Губин) – Ну ты видел его?

(Мабу) – Нет, я глаза закрыл!

(Васильева) – От страха?

(Мабу) – Да-а.

(Губин) – Мабу!

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ты это… ты меня извини там. Я тебя это… пошутил, назвал другое
имя твоё…

(Мабу) – Чего?

(Лена) – Он не помнит.

(Губин) – Почему, ну ты же обиделся на меня.

(Мабу) – Чего это я обиделся?

(Лена) – Он не помнит.

(Мабу) – Чего это я не помню?

(Лена) – Ты вроде на Петю обиделся.

(Губин) – Да.

(Лена) – Он что-то сказал такое, а может, даже не сказал, а может,
подумал…

(Мабу) – Нет.

(Лена) – Нет? А что?

(Мабу) – Это, наверно, ещё будет.

(Лена) – Ух ты, какой умный!

(Мабу) – Это, может, я когда-то обижусь. А ещё я не умею обижаться. Они
уже объясняли.

(Губин) – Что?

(Мабу) – Они уже говорили.

(Васильева) – Кто?

(Мабу) – А вот эти, злые которые.

(Васильева) – А чего они объясняли?

(Мабу) – Они мне говорили что… только я не понял, как это так, что я
могу раньше, а могу позже.

(Васильева) – Да.

(Мабу) – А вы хитренькие, стали теперь узнавать, сколько у меня жён, и
тогда вы уже можете сказать, раньше я или позже. Они мне это всё…

(Васильева) – Объясняют.

(Мабу) – …рассказывают. Да. Вот. А теперь… (Срыв.) (Обрыв.)

(Васильева) – (ведёт счёт) …один, два…

(Мабу) – Что вы сейчас делали?

(Губин) – Сейчас?

(Васильева) – Считали. Мы считать учимся.

(Мабу) – Да, я столько не умею.

(Васильева) – Столько не умеешь, как мы, да?

(Мабу) – Нет. Я…

(Лена) – А до скольки ты умеешь?

(Мабу) – Семь.

(Васильева) – Ну-ка, посчитай! Посчитай давай, посчитай!

(Мабу) – Один… два… три… ещё один.

(Лена) – (смеясь) Нет!

(Мабу) – Ещё два… ещё три…

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – И ещё один.

(Лена) – И будет семь, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Молодец! Научился до семи даже считать.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну а когда научишься до девяти считать, как мы?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Что нет?

(Лена) – Не научили.

(Мабу) – Сейчас, подумаю.

(Васильева) – А ну подумай, давай!

(Мабу) – У меня здесь камушки лежат.

(Васильева) – Камушки?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ты на камушках считаешь?

(Мабу) – Один… два… три… ещё один, ещё два, ещё три, ещё один… ещё… и
ещё два.

(Лена) – О-о, что-то много.

(Васильева) – Ну, и сколько вместе это будет?

(Мабу) – Ещё… э-э-э… ещё один.

(Васильева) – Молодец. Ты глянь!

(Мабу) – Это есть «девять».

(Васильева) – Правильно!

(Мабу) – Да.

(Васильева) – О-о, молодец какой ты, а! (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.01.27-3.html#p311
1996.02.04 ВЗРОСЛЫЙ МАБУ, МАБУ, ВПЕРЁДСМОТРЯЩИЕ, ЧЁРНЫЙ ЦВЕТ — ИНЫЕ

(Белимов) – Мабу? (Обрыв.)

(Мабу) – …две жены.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Монахи забрали.

(Васильева) – А ты теперь старейшина?

(Мабу) – Нет ещё.

(Васильева) – Как нет?

(Мабу) – Буду только.

(Васильева) – Ну как же? У тебя было четыре жены.

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Ещё добыл, да?

(Мабу) – Нет. У меня было семь.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Они считаются моими, но остались всего только две.

(Васильева) – Как – считаются твоими, а осталось только две – ну-ка
объясни нам.

(Мабу) – Ну я же их не бросал.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Их монахи забрали.

(Белимов) – Забрали? А зачем монахам ваши женщины?

(Мабу) – Время пришло.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Рожать или что?

(Мабу) – Не-ет. Детей у меня уже нету.

(Васильева) – Как, а мальчик?

(Белимов) – А мальчик?

(Мабу) – Нету мальчика.

(Белимов) – Умер?

(Мабу) – Нет, монахи забрали.

(Васильева) – Монахи забрали? Теперь у тебя две жены, а кто же, какие
они? Имена назови нам.

(Мабу) – Противные.

(Васильева) – О-о!

(Белимов) – Самые нехорошие остались?

(Васильева) – Ты их не любишь, да?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А зачем же ты их выбирал? Ты же сам их выбирал.

(Мабу) – Нет, я выбирал, они хорошие были. Я не знал, а теперь знаю.

(Белимов) – Ну вот всегда так бывает. Поначалу они хорошие, а потом уже
они…

(Васильева) – Сам виноват! Надо было лучше выбирать.

(Мабу) – Я и так их лучше выбираю.

(Васильева) – Ну воспитывать тогда надо было лучше, чтобы они были
хорошими.

(Белимов) – А, может, любить надо больше? Ты знаешь, что это, любить?

Жалеть…

(Васильева) – Не ругать, палкой не бить…

(Белимов) – Мабу, тебе знакомо это чувство?

(Мабу) – Нельзя палками бить – тогда делать ничего не будут.

(Васильева) – Ленивые они у тебя, что ли?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну ленивые, не хотят ничего делать.

(Мабу) – Не хотят.

(Васильева) – А ты?

(Мабу) – Мне не положено: я старейшина.

(Васильева) – А-а. А когда ты не был старейшиной, ты же тоже не работал.

(Мабу) – Да, когда не был – я работал.

(Васильева) – Как ты работал? Ты нам никогда не рассказывал. А ну-ка
расскажи.

(Белимов) – Какая у тебя работа была?

(Васильева) – Что ты делал?

(Мабу) – Учился рисовать.

(Васильева) – А-а, у тебя такая работа творческая, а у жён такая более
земная, да? – т.е. выращивать зерно, кормить тебя, да? – а ты рисовал.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну, будем говорить, ты творил – творческая у тебя такая
жилка, да?

(Белимов) – А другим вашим людям нравились твои рисунки?

(Мабу) – Кому?

(Белимов) – Ну…

(Васильева) – Твоим соседям.

(Белимов) – …соседям твоим.

(Мабу) – Нет, я же в пещере рисовал.

(Васильева) – А они туда не ходят?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Не ходят?

(Васильева) – И ты много нарисовал?

(Мабу) – Много.

(Васильева) – И что ты рисовал?

(Мабу) – Человечков рисовал.

(Васильева) – Много нарисовал человечков.

(Белимов) – Угу. А животных рисовал?

(Мабу) – Рисовал.

(Белимов) – А кто у тебя особенно хорошо получился?

(Мабу) – Все хорошо получились.

(Белимов) – Бык, носорог какой-нибудь, Олень?

(Васильева) – Какие животные? Имена знаешь? Или просто ты видел их?

(Мабу) – Мне показывали.

(Васильева) – А-а, но имена не говорили, да?

(Мабу) – Показывают, а я рисую.

(Белимов) – Да?

(Мабу) – Вот.

(Белимов) – Угу.

(Мабу) – А больше всего мне понравился… вот… весь в траве…

(Васильева) – В траве?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Лохматый.

(Мабу) – Да… Чего?

(Васильева) – Ну лохматый – травы, когда много.

(Мабу) – Вот. И… большой зуб.

(Васильева) – Один большой зуб?

(Белимов) – Большой звук… рёв?

(Мабу) – Зу-уб.

(Васильева) – Зуб-зуб.

(Белимов) – Зуб, а-а.

(Васильева) – Один большой зуб, да?

(Белимов) – Носорог, что ли?

(Васильева) – А где он? На носике зуб у него? (пауза)

(Белимов) – На носу?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну где? На лбу?..

(Белимов) – На голове, или где?

(Васильева) – Или во рту?

(Мабу) – На голове.

(Белимов) – Так это большой тогда зверь, да?

(Васильева) – Он большой?

(Мабу) – Большой.

(Белимов) – Больше тебя, да?

(Мабу) – Больше.

(Белимов) – Ну он злой тебе показался?

(Мабу) – Не знаю.

(Белимов) – Ты его не боишься? Не боялся?

(Мабу) – А он далеко, как я его буду бояться?

(Васильева) – А-а, ты из далека на него смотрел, да? Он что делал? Он ел
траву?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что?

(Мабу) – Копал чего-то.

(Васильева) – А-а, он, наверно, корешки искал. Всё ясно.

(Белимов) – А ещё, каких животных?.. Ты с хоботом видел? С длинным
таким… вот с носом длинным, видел?

(Мабу) – Видел.

(Белимов) – Тебе монахи говорили, что это мамонты? Не называли?

(Мабу) – Нет, не называли – только показывали.

(Васильева) – Ну имена нельзя знать, да. Ну ладно. А ещё какие бывают?

Такие бывают с тонкими ногами, длинными?

(Мабу) – Ещё летают.

(Белимов) – Летают?!

(Васильева) – Летают, видимо.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – И какие они?

(Мабу) – Большие и летают.

(Васильева) – А, у них крылья есть, да? Ну какие – как руки, только вот
большие такие руки, широкие крылья, да?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Они зубастые?

(Мабу) – Не знаю, я же далеко смотрел.

(Белимов) – Вы их не боитесь? Боитесь? Они могут напасть на человека, на
людей, на ваших соплеменников?

(Мабу) – Не видел.

(Васильева) – Они далеко летают, высоко, да? Высоко летают, да?

(Мабу) – Монахи показывали.

(Васильева) – А-а, у монахов есть.

(Белимов) – А на чём они показывали? Может быть, какой-то… крутили
картинки?

(Васильева) – Живых, да?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Они меня вывели из пещеры…

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – …а там… а там звёзды растут.

(Васильева) – А-а, ночью, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ночью? Вот звёзды на небе… на небе звёзды или нет?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Вот.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – А потом, когда было светло, они показывали мне…

(Васильева) – Птиц.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А ночью, что показывали?

(Мабу) – А ночью они мне показывали: в яме сидел кто-то…

(Васильева) – В яме сидел кто-то? Животное или человек?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А кто? Животное?

(Мабу) – Животное.

(Васильева) – А-а, ну в яму попал. Они вырыли яму, наверное, специально,
чтобы поймать это животное, да?

(Мабу) – Не знаю, я не видел.

(Васильева) – Не видел. Ну а ты рассмотрел это животное?

(Мабу) – Смотрел.

(Васильева) – Ну как, на что он похож? Как он выглядит?

(Мабу) – Одна трава.

(Васильева) – Одна трава, лохматый?

(Белимов) – Весь лохматый, но большой, да?

(Мабу) – Большой.

(Васильева) – А носик у него длинный? Или…

(Мабу) – Носик не видел, уши большие.

(Белимов) – Уши большие.

(Васильева) – Уши?

(Белимов) – Угу, понятно. А вы его потом ели? Мясо ели?

(Мабу) – Что это?

(Белимов) – Нет? Вы не едите?

(Васильева) – Нет… Ну они их приручают. (к Мабу) Они их приручают, да? –
чтобы они у них жили.

(Мабу) – Не знаю!

(Васильева) – Тоже не знаешь.

(Мабу) – Мне показывали, а я только рисовал. Потом они сказали: «Что
помнишь в пещере?»

(Васильева) – А-а, всё ясно.

(Мабу) – И я рисовал, что помню. А они спрашивали: «Что это такое?»

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Я рисовал «вода», эхо рисовал…

(Васильева) – А эхо как ты рисовал? Ну-ка скажи нам, как вот оно
выглядит эхо?

(Мабу) – Ой, такое длинное…

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Вот.

(Васильева) – А как ты его рисовал?

(Мабу) – Как рисовал?..

(Васильева) – Ну…

(Мабу) – Как животик…

(Васильева) – Как животик?

(Мабу) – …только лежит.

(Васильева) – А-а, такая большая, длинная, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну ясно.

(Мабу) – Вот. Маленькие ножки и травку.

(Васильева) – А травка тоже на эхо?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А почему травка на эхо?

(Мабу) – Потому что она там была.

(Васильева) – Да? (Белимову) Ну, гусеница, может быть. Ну почему
длинная-длинная? (к Мабу) А-а, ты рисовал животное, которое похоже на
эхо? Да? (пауза) Или нет? Длинное-длинное…

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Нет? Ну-ка ещё раз нам объясни.

(Мабу) – Оно такое, как животик, только лежит. Маленькие ножки и травка,
большая.

(Васильева) – Ну ясно.

(Мабу) – И мало.

(Васильева) – А, мало травы, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А-а, ну ясно. Мабу, а как же… почему ты про Петю не
спрашиваешь?

(Мабу) – Его нету.

(Васильева) – Ну и что? А тебе грустно от того, что его нет?

(Мабу) – Не знаю ещё.

(Белимов) – А ты с ним был дружен как-то, тебе он нравился? Ты почему-то
к нему хорошо относишься.

(Васильева) – Тебе нравится Петя?

(Мабу) – Да, мы с ним друзья.

(Белимов) – Вы друзья были… и есть.

(Васильева) – Ну ясно. А вот сейчас мы сидим… Сколько нас? Ты видишь
нас?

(Мабу) – Вижу.

(Васильева) – Сколько нас?

(Мабу) – Два и один.

(Васильева) – Два и один. А один где?

(Белимов) – Ну вот он, наверное.

(Васильева) – А один, наверно, лохматый? Травка, травка, много травки на
нём. Нет?

(Мабу) – Не знаю, не вижу.

(Белимов) – Ну вот он лежит, наверное, просто.

(Васильева) – Нет, он считает пса.

(Белимов) – Да ну…

(Васильева) – Да, серьёзно.

(Белимов) – Ну ладно.

(Васильева) – А сейчас ты как? Ты лежишь или что ты? Вот что ты делаешь?

(Мабу) – Сижу.

(Васильева) – Сидишь и с нами разговариваешь.

(Мабу) – Да.

(Белимов) – А где жёны?

(Мабу) – Не знаю, их оставили в пещере сегодня.

(Васильева) – Ты в пещере? В какой? Где рисуешь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – И какие у тебя сейчас заботы? Что ты хочешь сделать?

(Мабу) – Мне сказали, чтобы я рисовал дорогу к богам.

(Васильева) – А-а, и как ты её представляешь себе?

(Белимов) – Да, как же ты… Это ж трудно нарисовать?

(Мабу) – Ничего трудного. Я вижу и рисую.

(Васильева) – А-а, тогда нам расскажи.

(Белимов) – Ты расскажи, как выглядит эта дорога?

(Мабу) – Как?

(Васильева) – Да, если тебе, конечно…

(Мабу) – Не трудно.

(Васильева) – Не трудно, да.

(Мабу) – Это… вот как воду наливать, только большое.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Вот.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – А ещё там есть палки.

(Васильева) – Палки?

(Мабу) – Да. Этими палками надо толкать и тогда п… ну что рыбы делают?

(Васильева) – Что делают?

(Мабу) – Рыбы.

(Белимов) – Рыбы плавают.

(Васильева) – Рыбы плавают.

(Мабу) – Да, вот.

(Васильева) – А-а, тогда плыть можно, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ага.

(Белимов) – Так это, получается, пирога, это лодка.

(Васильева) – Лодка, да. Ну ясно. Короче, как река, да? – только вверх,
да? – в небо.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну ты говоришь, дорогу в небо рисовал к богам.

(Белимов) – Боги на небе живут или где-то в другом месте?

(Мабу) – Не знаю, я же не плавал.

(Васильева) – А-а, ты просто так представляешь – не видишь, да?

(Мабу) – Нет, мне сказали, что вот рисуй дорогу…

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – …реку. И на ней…

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – И что если хорошо нарисуешь, то они меня возьмут.

(Васильева) – Куда?

(Мабу) – А я боюсь.

(Васильева) – Куда возьмут?

(Мабу) – Плавать.

(Васильева) – А-а, ты не бойся, это хорошо!

(Мабу) – Я не рыбка.

(Васильева) – Ты не рыбка, но всё равно плавать-то можно. Знаешь, вот на
речке есть такой… ну… как тебе сказать… такая… (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – «…было написано на одной из страниц, придёт время, когда
разгневаю…»

(Васильева) – Разгневаются?

(Мабу) – «…боги, и будет огонь, и будут гибнуть люди. И погибнув,
создадут…»

(Васильева) – Угу, создадут.

(Мабу) – «пу… пу…» – здесь ничего нету.

(Васильева) – Как ничего нет? Ты читаешь, что ли?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что ты делаешь?

(Мабу) – Монах говорит.

(Васильева) – А-а, монах говорит, ясно. Дальше давай, мы его слушаем.

(Мабу) – «И тогда множество звёзд принесут новую жизнь, и, возродившись,
должны охранять её, чтобы не повторилось… гнев».

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – Вот. «Колесо времени не остановить». Что это такое?

(Васильева) – Не остановить. Колесо, что такое? А это как животик
круглый. (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – «…время, когда мы, дающие и вперёд смотрящие, уйдём к тайнам
нашим – будем безызвестны, и нет имён наших, и не останется их. И только
тогда ученики забудут о нас, и всё данное примут за своё. Только тогда,
может быть, смогут уберечь. Звёзды, что приносят жизнь нам, нас же и
уничтожат…»

(Васильева) – Уничтожат.

(Мабу) – «…если не будем следовать законам…»

(Васильева) – Законам Рун?

(Мабу) – Да, а ты откуда знаешь?

(Васильева) – А ты уже говорил нам. Ну, дальше.

(Мабу) – «И тогда…» (Срыв.) (Обрыв.)

– …мне больно…

(Белимов) – Больно?

– …только из-за того, что я чёрный. Светлый, чёрный, но не значит, что
плохой, просто… (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – Спрашивайте скорее!

(Васильева) – Спрашивайте скорее?

(Белимов) – А ты продолжал, монах диктовал что-то. Это очень интересный
для нас текст.

(Мабу) – Спрашивайте скорее!

(Васильева) – У кого? У монаха?

(Мабу) – Спрашивайте!

(Васильева) – А кто ты, как тебя зовут?

(Белимов) – Мабу, это ты?

(Мабу) – Не узнали, что ли? Спрашивайте, мне же тяжело!

(Белимов) – Тяжело? А что ты держишь? Ну расскажи, что ты держишь?

(Васильева) – Ну расскажи, где сейчас монах?

(Мабу) – Здесь!

(Васильева) – Здесь, и у него надо что-то спросить, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну скажите… спроси у него, у монаха, как они живут, какими
руководствуются, кроме как вот рунами своими, какими ещё принципами
жизненными руководствуются? Что для них важно в жизни? Спроси.

(Мабу) – «Законы Рун должны исполняться каждым из нас. Мы должны
принести знания, что ещё остались. Мы должны удержать ‘нити времени’,
чтобы не распалось. И в книгах, что вырваны страницы, было написано о
нас, что погибнем мы, и ученики погибнут наши. Придут ‘Берки’…»

(Васильева) – Берки?

(Мабу) – …и уничтожат учеников наших, но останется сила их и знания. И
Берки, убив…» – меня?.. «…нас, станут подобны нам, и они будут называться
человеками».

(Васильева) – Берки? А они, какие Берки будут? Как они будут выглядеть?

(Мабу) – Человеками.

(Васильева) – Человеками?

(Белимов) – А они в шкурах одеты?

(Мабу) – У них мало травы.

(Васильева) – Мало травы?

(Белимов) – Т.е. волос мало. А спроси, пожалуйста, монаха: откуда они
пришли, – он помнит корни, откуда они пришли?

(Мабу) – «Вырваны страницы».

(Белимов) – Угу.

(Мабу) – «Но нет сейчас среди нас со звёзд. Наши же прадеды были
разбросаны в звёздах, но однажды стали спорить о будущем, и стали силою
доказывать».

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – «И были войны, и звёзды убили их. И не множество…» – немножко
всего, — «…остались разбросаны по мирам. И тогда, вместо того чтобы
соединиться, вырвали страницы, где было о плохом, думая, что вырвав, не
исполнится будущее. Но хоть листки были и вырваны, всё идёт по ним. И мы
дописываем листки эти, вставляем в книгу и прячем дальше. Чтобы мы сами…»
(Срыв.) (Обрыв.)

(Васильева) – …Считаем.

(Мабу) – Зачем?

(Белимов) – Помогаем, чтобы был контакт хороший.

(Васильева) – Чтобы тебе легче было.

(Белимов) – Мы помогаем тебе.

(Васильева) – Чтобы тебе было легче с нами разговаривать.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Ну ладно.

(Белимов) – А монах помнит, когда они пришли на Землю, была Луна уже?

Спроси его.

(Мабу) – «Да, есть Луна. В одной из страниц было сказано, что жили и
там. Но пришёл…»

(Белимов) – Кто пришёл?

(Мабу) – Не знаю, просто я не понял.

(Васильева) – Не понял, ещё раз спроси.

(Мабу) – «Но пришёл…» – не знаю, большое слово.

(Васильева) – Плохое слово?

(Мабу) – Большое.

(Васильева) – Ну по слогам говори, медленно.

(Мабу) – Хра…

(Васильева) – Хранитель?

(Мабу) – Да. «И сказал, чтобы мы больше не рвали листки, ибо не поможет
это. Мы идём в пустыню и заново начнём там жить. И в пустыне той, дав
ростки, погибнем сами, чтобы…» Куда?

(Белимов) – Мабу! (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – А вы узнали меня?

(Белимов) – Ну это Мабу, да?

(Мабу) – Трудно узнать?

(Белимов) – Мабу?

(Васильева) – Нет, это Глеб, наверное.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Нет?

(Мабу) – Мабу.

(Васильева) – А-а, Мабу! Ты уже другой, да, Мабу?

(Мабу) – Нет, я тот же, но теперь я сам монах.

(Белимов) – О-о!

(Мабу) – Теперь я ношу одежду и учу. Теперь я могу научить считать вас.

(Васильева) – Угу.

(Белимов) – Мабу, давно это произошло?

(Мабу) – Давно.

(Белимов) – А как же ты из старейшины вдруг стал монахом?

(Мабу) – Я этому долго учился. Были отданы жёны все.

(Белимов) – Все, да.

(Мабу) – Нельзя монаху иметь жён.

(Белимов) – Угу, да.

(Мабу) – И теперь я видел книгу ту, но ещё не могу писать в ней, ибо
недостоин.

(Белимов) – Но ты стараешься, чтобы прочитать её, да?

(Мабу) – Стараюсь, но трудно.

(Белимов) – А какая у тебя одежда, длинная до пят?

(Мабу) – Да, я полностью укрыт. И мне объяснили, зачем делается это.

(Белимов) – Зачем?

(Мабу) – Они другие, я видел их лица, но много монахов подобны мне. А
чтобы мне верили более и боялись больше, чтобы учить было легче, скрываю
лицо своё. И тогда, думая, что это не я, слушаются меня.

(Белимов) – Понятно. А у тех монахов, которые скрывают лицо сознательно,
у них оно отличается от вас?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Сильно? Они как, белые? Или у них два глаза? Что у них на
лице? Они бородатые, с волосами на лице?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Расскажи, какие они из себя?

(Мабу) – Они очень тонкие и очень слабые. Любой из нас, хоть и выше они,
может легко победить его. Он слаб и имеет рук больше, чем у нас.

(Белимов) – Сколько?

(Мабу) – Шесть.

(Белимов) – Шесть рук?! А пальцев на руках не знаешь сколько? По пять,
как и у вас, как и у тебя?

(Мабу) – Нет, руками считается у них всё, они на руках и ходят. У меня
ноги и руки разные, а у них всё одинаково.

(Васильева) – Это не пауки, случайно?

(Мабу) – Чего?! Нет!

(Белимов) – А почему они такие высокие?

(Васильева) – Это люди такие?

(Белимов) – Люди, говорит.

(Мабу) – Монахи.

(Васильева) – А, монахи такие.

(Белимов) – А сколько у них глаз на лице?

(Мабу) – Глаза не видел ни разу.

(Белимов) – Ни разу.

(Васильева) – Почему?

(Белимов) – А нос есть?

(Мабу) – Не дано.

(Белимов) – Не дано. Надо же!

(Васильева) – А где… как ты видел? Вот извини, конечно, меня.

(Белимов) – Как же ты разглядел, что у них шесть рук?

(Мабу) – Теперь я ношу ихнюю одежду, теперь я могу видеть больше, и
допускают туда, где не был раньше. И видел я ихние ложи, и видел ихние
рисунки, и по ним увидел и понял, кто они.

(Васильева) – А ты их так и не видел, в смысле без одежд?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ты просто…

(Мабу) – Я видел по рисункам, я же учился. Теперь я могу по их полотнам
определить, кто они и как выглядят, но не говорю им.

(Белимов) – Мабу, а что тебя удивило в этих рисунках, в этих записях?

Расскажи, мы же не видели этого.

(Мабу) – Я только начал читать. Там написано, как родилась жизнь, как
жизнь эта была разбросана по всей…

(Васильева) – Вселенной.

(Мабу) – Вселенной. И как ростки этой жизни должны ухаживаться, но
многие из них были забыты. Большинство их погибло, а большинство потеряло
своё значение и стало сорняком.

(Васильева) – Скажи, сейчас вот, как ты разговариваешь с нами? Сам?

(Белимов) – Тебе кто-то диктует или ты читаешь текст?

(Мабу) – Подсматриваю.

(Васильева) – Подсматриваешь?

(Белимов) – Подсматриваешь. Мабу, а как ты считаешь, после того, что ты
узнал, что Земля… что жизнь создана искусственно, разбросана, ты,
получается, тоже произведение этой жизни?

(Мабу) – А разве это плохо?

(Белимов) – Это хорошо! Ты такой умный, ты так быстро вырос.

(Васильева) – Ты научился многому.

(Белимов) – Многому научился. У тебя жизнь длинная наверно? Длинная?

(Васильева) – В отличие от своих соседей.

(Мабу) – Да, но лучше бы я был таким, каким был.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Потому что по книгам я узнал, что все мы погибнем.

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Понимаешь?..

(Мабу) – Там написано, что род наш погибнет, – будет уничтожен другими,
которых и назовут людьми.

(Васильева) – Нет, ты понимаешь, а вот мы, например, знакомы с тем, кем
ты будешь. Мы его знаем очень хорошо.

(Белимов) – Ты не печалься – жизнь вечная – тело умрёт только.

(Васильева) – Помнишь, монахи тебе говорили, что кто умирает, уходит на
небо к богам, помнишь?

(Мабу) – Теперь и я так говорю.

(Васильева) – Ну да. Вот. А человек ведь не умирает, он снова…

(Мабу) – Ещё нет человека – человек ещё будет.

(Васильева) – А ты человек? Как ты думаешь, ты уже человек?

(Мабу) – Нет, то, что вы будете называть человеком, ещё нет.

(Васильева) – А ты кто?

(Белимов) – А как вы себя называете?

(Мабу) – Я монах.

(Васильева) – Ты монах.

(Белимов) – А нету как кроманьонцы, неандертальцы – ты этого не знаешь,
конечно, да?

(Мабу) – Нет, это будет только.

(Васильева) – Скажи, а вот теперь у тебя больше знаний, вот как – что
вас окружает, – ну, природа окружающая, какая? Ты можешь нам больше тогда
рассказать, чем они?

(Белимов) – Она красивая для вас?

(Мабу) – Всё красивое. Много непонятного. Идут дожди. Их раньше было
мало, а теперь идут постоянно.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – Земля – она ожила, и теперь иногда… ой, я забыл, как вы это
назовёте.

(Васильева) – Растёт на ней?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Я в книжке посмотрю.

(Васильева) – Ну посмотри.

(Мабу) – Ву…

(Белимов) – Вулканы?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А-а, вулканы, и огонь, да?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Землетрясение часто трясёт вас в пещере?

(Мабу) – Часто. Потому мы должны будем спуститься на равнину.

(Белимов) – Угу.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – И теперь мы должны научить всех, как жить на равнине, где нет
пещер.

(Васильева) – Ага, понятно.

(Мабу) – Теперь мы приносим деревья и показываем их.

(Васильева) – С равнины, да?

(Мабу) – Чтобы другие, увидев, не испугались их.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – Ещё изучаем, что можно есть, и что нет.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – Теперь я знаю, что такое смерть. Когда берёшь плод, даёшь, а он
умирает.

(Васильева) – Угу, а это ядо…

(Мабу) – И тогда пишем в книгах и другим показываем, что плод этот…

(Васильева) – Нельзя есть. (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.02.04.html#p271
1996.02.12-1 МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Кто?

(Васильева) – Ну вот наши такие…

(Мабу) – Монахи?

(Васильева) – Ну да, монахи. (пауза) Как у тебя дела?

(Мабу) – Хорошо.

(Васильева) – Чем занимаемся?

(Мабу) – Ничего не делаю, отдыхаю.

(Васильева) – Сейчас?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А вообще?

(Мабу) – Что вообще?

(Васильева) – Ну вообще, когда вчера, чем занимался?

(Мабу) – Вчера, это когда?

(Васильева) – Ну, когда ты вот ночевал, переспал, а ещё до этого, когда
ты ещё не спал. Понял?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну вот смотри, сейчас солнышко, да? – день, да?

(Мабу) – Ага.

(Васильева) – А вот когда ты спал, была ночь. Так?

(Мабу) – Не знаю. Я же спал. Откуда я знаю, что там было?

(Васильева) – Ну вот. Когда ты спишь – это ночь, а когда ты не спишь –
это день называется.

(Мабу) – Ой, как неправильно.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – А когда я сплю, а что они не спят? У них день, а у меня ночь?

(Васильева) – Они, наверное, не спят, потому что у них много работы.

(Мабу) – Если я сейчас лягу спать, солнышко сядет?

(Васильева) – Нет, ты ляжешь спать тогда, когда солнышко садится, а не
наоборот. Ты понял?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Когда хочу, тогда и ложусь.

(Васильева) – А ну это тоже правильно. Но ведь когда солнышко садится,
ты больше хочешь спать, чем когда днём солнышко светит?

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Ну вот когда солнышка нет – темно, тогда это называется
ночь. А когда солнышко светит – это называется день. Теперь ты понял?

(Мабу) – Не понял. А если я не буду спать и солнышка нет – тоже день?

(Васильева) – Нет, это тоже ночь, потому что темно, но ты просто не
будешь спать и всё. Потому что день и ночь зависят не от тебя, а от
солнышка и от Земли.

(Мабу) – Запутала ты меня.

(Васильева) – А?

(Мабу) – Запутала.

(Васильева) – Запутала, да? Мабу, а кто я такая? Почему ты со мной?..

Тебе же нельзя с чужими жёнами разговаривать, а ты со мной
разговариваешь?

(Мабу) – А кто знает?

(Васильева) – Никто не знает?

(Мабу) – Никто.

(Васильева) – Ну всё ясно. А как меня зовут – тоже не знаешь.

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Не знаешь? А хочешь узнать?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Нельзя, да? Правильно, молодец! Сколько у тебя жён теперь,
ну-ка говори?

(Мабу) – Почему теперь? Две.

(Васильева) – Две? А остальные где?

(Мабу) – Какие?

(Васильева) – У тебя ещё не было?

(Мабу) – А почему у меня должно быть?

(Васильева) – А земля где твоя? Тебе монахи дали землю?

(Мабу) – М-м, дали чуть-чуть.

(Васильева) – Чуть-чуть?

(Мабу) – За Петю.

(Васильева) – За Петю. А почему ты сейчас… ты без монахов сейчас?

Монахов нет?

(Мабу) – Нет, стоит.

(Васильева) – Стоит монах?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А может, он хочет что-то спросить у нас? У меня вернее, я
теперь одна.

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – А ты у него спроси. Может, он что-то спросит у нас.

(Мабу) – А как я у него спрошу? Если я у него начну спрашивать, то тебя
не услышу.

(Васильева) – Нет, ты сначала его спроси, к нему обратись, он тебя
спросит, а потом ты мне скажешь, а я тебе скажу, а потом ты ему скажешь.

Понял?

(Мабу) – Не понял, повтори.

(Васильева) – Ну вот смотри: спроси сейчас у него, хочет ли он со мной
говорить. Если он скажет, хочу – ты тогда мне скажешь уже. Понятно?

(Мабу) – Попробую.

(Васильева) – Попробуй. (Обрыв.)

(Мабу) – Я пробовал.

(Васильева) – Ну и как?

(Мабу) – Не получается.

(Васильева) – Не получается? Ну ладно, потом получится. Мы знаем, что
потом у тебя всё получится.

(Мабу) – Когда потом?

(Васильева) – О, скоро! Когда ты… ой… когда семь жён получишь, тогда
узнаешь. Вот тогда у тебя получится.

(Мабу) – Ой врунишка ты.

(Васильева) – Нет, я не врунишка. Вот посмотришь.

(Мабу) – У нас все хотят столько жён. Только старейшина может. А я
старейшиной не буду.

(Васильева) – Будешь.

(Мабу) – Почему?

(Васильева) – Мы знаем.

(Мабу) – Чего вы знаете?

(Васильева) – Ну ты очень будешь стараться, ты будешь с нами часто-часто
разговаривать много, и тебе дадут ещё и много, аж целых семь, и ты будешь
старейшиной.

(Мабу) – Э-э, это вы гадаете!

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – У меня жена так умеет гадать.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Она берёт камушки на ладошку, потом говорит: «Закрывай глаза, и
выбирай!» Я выбираю камешек… Какая в них разница, они все одинаковые –
брешет, наверное. А потом говорит: «Вот этот камешек. Это значит, ты
будешь богатый, будешь…» – это… б…

(Васильева) – Кто?

(Мабу) – Большой.

(Васильева) – А, большой.

(Мабу) – Ага. Ну ладно. Я тогда беру другой камешек. Она говорит: «Ой,
жизнь плохая, ты быстро умрёшь. Так и останешься… и все свои последние
две жены потеряешь». Дурочка какая-то.

(Васильева) – Ну почему дурочка?

(Мабу) – Ну пусть врёт одинаково! Не хорошо врёт! Не нравится, когда мне
говорят, что у меня будет большое.

(Васильева) – Ну я тебя не обманываю! Мабу! Правда, я тебя не обманываю!

Вот посмотришь, когда потом прощения у меня попросишь. Ладно? Когда
получишь семь жён, потом у меня прощения попросишь.

(Мабу) – Не попрошу.

(Васильева) – Ну ладно, не надо. Ну вспомнишь тогда, ладно? – что я тебе
говорила. Вспомнишь?

(Мабу) – А если не получится?

(Васильева) – Получится. Это я тебе говорю.

(Мабу) – А не будет – я тогда палку возьму.

(Васильева) – Ну ладно, так и быть. Если не получишь это, то побьёшь
меня палкой.

(Мабу) – Да. И опять будет, как моя жена.

(Васильева) – Ну и что?

(Мабу) – Я её палкой побью, она сразу говорит: «Вот хорошие камешки,
хорошие камешки!..» – и у меня всё хорошее. А как не бью, то начинается
всё плохое. Она, наверное, любит, когда её бьют.

(Васильева) – Любит?

(Мабу) – Наверное. А ещё Ауба сказала, что… (Срыв.) (Обрыв.)

(Мабу) – …Нет! Хитрая какая.

(Васильева) – Ну почему же хитрая?

(Мабу) – Раз ты сказала, что всё можешь – значит, отгадывай.

(Васильева) – Ну, значит, сейчас у тебя две жены.

(Мабу) – Правильно.

(Васильева) – Правильно?

(Мабу) – А как ты догадалась?

(Васильева) – Ну как? Очень просто. (пауза)

(Мабу) – Хе-е-е! А я тебя обманул! Три. (Смеётся)

(Васильева) – (смеясь) Мабу, ну разве можно? Ты уже обманывать научился,
да?

(Мабу) – Нет, я проверял.

(Васильева) – Меня?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – О, проверял… Когда проверял? Ты, значит…

(Мабу) – Но я не буду палку брать.

(Васильева) – Теперь ты меня обманул, да?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Как нет? Ты проверил, да? (пауза) Проверил, да?

(Мабу) – Сколько у меня жён?

(Васильева) – Чего?

(Мабу) – Сколько у меня жён сейчас?

(Васильева) – Сейчас?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Две.

(Мабу) – Нет, три.

(Васильева) – Ну ладно.

(Мабу) – Глупая.

(Васильева) – Ну ладно, я глупая.

(Мабу) – Я же не могу знать, что такое три, если у меня будет только две
жены.

(Васильева) – Ну? Почему, ты до трёх разве не умеешь считать?

(Мабу) – Нет, сколько жён могу считать.

(Васильева) – Ну и сколько у тебя жён?

(Мабу) – Три.

(Васильева) – Ну почему три, если ты до трёх не умеешь считать?

(Мабу) – Умею.

(Васильева) – А когда тебе третью жену дали? Ну-ка, скажи, времени
сколько прошло? Сколько тьмы прошло?

(Мабу) – Тьмы – это много!

(Васильева) – Много?

(Мабу) – Конечно!

(Васильева) – Ну тогда, сколько прошло времени? Примерно.

(Мабу) – У старейшины…

(Васильева) – Урожай уже был?

(Мабу) – Два.

(Васильева) – Вот, два урожая, и тебе третью жену дали.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А-а, значит, уже много времени прошло. Всё понятно.

(Мабу) – Немного.

(Васильева) – Это немного?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Всё ясно. Мабу, скажи, как вы пшеницу выращиваете? Как
жёны твои выращивают? Как она растёт? Из камней?

(Мабу) – Вот мне это нужно знать.

(Васильева) – Ну почему не нужно? А вдруг у тебя…

(Мабу) – Пусть жена и выращивают.

(Васильева) – А вдруг у тебя все жёны помрут?

(Мабу) – Ну да, помрут… я им помру!

(Васильева) – А ты будешь один тогда. Тебе придётся одному.

(Мабу) – Не буду.

(Васильева) – Не будешь?

(Мабу) – Ещё пойду возьму.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Мне их не жалко.

(Васильева) – Не жалко?

(Мабу) – Они меня сегодня обидели.

(Васильева) – Чего они тебе сделали?

(Мабу) – Палки спрятали.

(Васильева) – А-а, наверное, часто ты их бьёшь?

(Мабу) – Не часто, поэтому и спрятали.

(Васильева) – А-а, забыли… чтоб ты забыл про палку совсем.

(Мабу) – Хитрые какие.

(Васильева) – Хитрые? Всё ясно.

(Мабу) – Я их всё равно нашёл.

(Васильева) – А ты сейчас один или с монахом?

(Мабу) – Один.

(Васильева) – Один? И это тебе уже интересно?

(Мабу) – Чего интересно?

(Васильева) – Ну со мной разговаривать?

(Мабу) – Не знаю, я лёг, уснул, и вы мне снитесь.

(Васильева) – А-а, я тебе приснилась, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А ещё кто-нибудь кроме меня есть?

(Мабу) – Нет, не вижу.

(Васильева) – Не видишь? А ещё есть. Ты его всегда считал. Он вон там,
немножко подальше сидит. (Собака)

(Мабу) – Чего считал?

(Васильева) – Считал.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – А вот там он сидит.

(Мабу) – Кто там сидит?

(Васильева) – Вот там, в другой пещере.

(Мабу) – Не вижу.

(Васильева) – Не видишь. Всё ясно. А ты просто заснул или тебе жена
огонь принесла? – ты на него смотрел.

(Мабу) – Нет, уснул.

(Васильева) – Просто уснул. Ты во сне теперь, да? – со мной
разговариваешь.

(Мабу) – Да, ты мне теперь снишься.

(Васильева) – А-а. И теперь ты меня видишь, да? (пауза) Ты же видишь?..

Мы же вас… А?

(Мабу) – Вижу.

(Васильева) – Ну и расскажи, что ты видишь ещё?

(Мабу) – Чего ещё вижу? Тебя вижу.

(Васильева) – А ещё что? Пещера какая?

(Мабу) – Пещера?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Пещеру я не вижу, тебя вижу.

(Васильева) – Только одну меня видишь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А что у меня? Какая я? Расскажи мне, какая я.

(Мабу) – Такая.

(Васильева) – Красивая или не красивая? (пауза) А?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Ну почему?

(Мабу) – Травы много.

(Васильева) – На голове?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – У нас вот так. У вас травы нет, а у нас есть трава. Мы
такие.

(Мабу) – Ещё…

(Васильева) – Ещё чего?

(Мабу) – Одетая.

(Васильева) – Да, правильно, ещё одетая. Мы тоже в одежде ходим, как
монахи, только у нас…

(Мабу) – А я что голый, что ли, хожу?

(Васильева) – А ты в повязке ходишь.

(Мабу) – А это что, не одежда?

(Васильева) – Ну, одежда, только у нас больше одежды просто.

(Мабу) – У меня лучше одежда.

(Васильева) – Конечно удобнее, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А если я встану, ты меня будешь видеть? (Встала) Ну-ка
посмотри, ты меня видишь так?

(Мабу) – Не вижу, что вставала.

(Васильева) – Не видишь? Просто меня видишь и всё, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А я как, выше тебя ростом или ниже?

(Мабу) – Не знаю. Не надо вставать, а то я тебя не вижу.

(Васильева) – А-а, ну ладно. А ещё на мне что одето?

(Мабу) – Э-э… не знаю, как называется.

(Васильева) – Где?

(Мабу) – Оно звенит.

(Васильева) – Звенит?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А где звенит? Я не слышу.

(Мабу) – Ну звенит.

(Васильева) – Где звенит-то?

(Мабу) – У тебя.

(Васильева) – У меня? (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.02.12-1.html#p219
1996.02.12-2 Мабу, Взрослый Мабу, Хранители времени Юга

(Васильева)
– Это знаешь, как называется? Это такое устройство, как в пещере. Ты же в
пещере был же у монахов? Или ещё не был?­­
(Мабу)
– Нельзя туда!­­
(Васильева)
– А-а, ну ещё нет. Ну ты знаешь, это такой… ну, скажем, ну как…­­
(Мабу)
– «Нукак»?­­
(Васильева)
– Это священный такой камень. Понимаешь?­­
(Мабу)
– Ну да.­­
(Васильева)
– Понимаешь?­­
(Мабу)
– Понимаю.­­
(Васильева)
– Вот. Он умеет говорить. Он умеет говорить, этот камень. Понял?­­
(Мабу)
– Понял.­­
(Васильева)
– Ну вот так.­­
(Мабу)
– Что он говорит?­­
(Васильева)
– А он вот мы с тобой разговариваем… он здесь вот записывает всё, что мы
разговариваем с тобой, всё запоминает, запоминает всё, что мы говорим. А
потом, когда ты уходишь, я нажимаю на другой камень, который находится на
нём, на большом камне, и он начинает говорить твоим голосом. И я всё
опять снова слышу, как мы с тобой разговаривали. Понял?­­
(Мабу)
– А можно я монахам скажу, что у вас «нукак» есть?­­
(Васильева)
– Скажи. (пауза) Как называется?­­
(Мабу)
– «Нукак».­­
(Васильева)
– Нука?­­
(Мабу)
– «Нукак», ты сама сказала.­­
(Васильева)
– А-а, ну ладно, говори.­­
(Мабу)
– Нет, потом.­­
(Васильева)
– А-а, потом! Ну да, я же забыла, что ты во сне, что ты спишь.—
(Мабу)
– Почему у меня такого нет?­­
(Васильева)
– У-у, потому что тебе монахи обещали, землю дали.­­
(Мабу)
– Дали.­­
(Васильева)
– Ну вот. А это нельзя давать, камень-то.­­
(Мабу)
– Я ещё «нукак» хочу.­­
(Васильева)
– Нет, он священный, его нельзя всем давать – только монахам можно.­­
(Мабу)
– Ну я не все.­­
(Васильева)
– А почему ты не все?­­
(Мабу)
– Ну почему это я все?­­
(Васильева)
– Ну ты не все, конечно… ну… ты ещё маленький.­­
(Мабу)
– Ну да?­­
(Васильева)
– Ну почему «ну да»?­­
(Мабу)
– Ты большая, а я маленький, да?­­
(Васильева)
– Ну…­­
(Мабу)
– «Нукак» хочу!­­
(Васильева)
– Ну ладно, получишь. У монахов спросишь. Может, они тебе дадут.­­
(Мабу)
– Я сам сделаю.­­
(Васильева)
– Ну сам сделаешь.­­
(Мабу)
– У меня тоже камни есть.­­
(Васильева)
– Ну ладно, сделаешь сам. (Срыв.) (Обрыв.)

1996.02.12-2 МАБУ, ВЗРОСЛЫЙ МАБУ, ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ ЮГА — ИНЫЕ

(Мабу) – Что это такое горячее?

(Васильева) – Где?

(Мабу) – Вот, что было.

(Васильева) – Горячее?

(Мабу) – Горячее.

(Васильева) – О, это огонь, наверное.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А кто?

(Мабу) – Горячее!

(Васильева) – Какие? Горячее, чем огонь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ой… Ну это как огонь, только который внутри у нас, далеко-
далеко внутри.

(Мабу) – Чего внутри?

(Васильева) – Ну у нас, как огонь горит внутри.

(Мабу) – Э… я не понял. Ну ладно.

(Васильева) – Ну, поймёшь когда-нибудь. (пауза) Мабу!

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А сколько у тебя сейчас жён?

(Мабу) – Да говорил же, три!

(Васильева) – Три? Ты это опять? Ты ещё во сне опять меня видишь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Это всё ты ещё спишь?

(Мабу) – Почему ещё всё сплю? Ты что – распрощался с тобой, что ли?

(Васильева) – Да конечно, я уже с другими поговорить успела.

(Мабу) – С кем?

(Васильева) – С кем.

(Мабу) – С «нукак»?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Жадина.

(Васильева) – Жадина. (Смеётся) Ну ладно. Ну спроси что-нибудь, Мабу, у
меня.

(Мабу) – Что у тебя спросить? Я у тебя спрашиваю – ты не даёшь. А мне
больше ничего не надо.

(Васильева) – О-о, вот так! Как я могу тебе во сне?..

(Мабу) – Я вот проснусь и сделаю себе тоже «нукак», и не буду с вами
разговаривать.

(Васильева) – Ладно, хорошо, мы принимаем твои обиды. Ты на меня не
обиделся? А?

(Мабу) – Обиделся.

(Васильева) – Обиделся. Да ну, Мабу, не обижайся! Ну нельзя мне тебе
дать, понимаешь? Ты же во сне, а во сне как можно дать? Ты проснёшься, а
у тебя этого нет. Это только когда ты не во сне, тогда можно тебе дать.

Понял меня?

(Мабу) – Всё равно жадина.

(Васильева) – А?

(Мабу) – Всё равно жадина.

(Васильева) – Всё равно жадина. Ну ладно, побей меня палкой. Ты же
обещал меня палкой побить. (пауза) А?

(Мабу) – У меня сейчас палки нет. В следующий раз лягу спать, и возьму
палку. Вот тогда посмотрим, как ты мне не дашь.

(Васильева) – Ну ладно. (Смеётся) А как ты думаешь, я старше тебя или
моложе?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну вот я старая или молодая?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну как – вот я старая или молодая?

(Мабу) – Что это такое?

(Васильева) – Ну вот у тебя одна жена старая, а другая молодая, да?

(пауза) Нет?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну вот. А вот я как – старая или молодая?

(Мабу) – Как третья.

(Васильева) – Третья?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А третья это как? И не старая и не молодая?

(Мабу) – Вредная.

(Васильева) – А-а, вред… как третья, вредная! (Смеётся) Всё понятно,
вредная. Вот так. А почему я вредная? Потому что я тебе не даю?

(Мабу) – А ещё ты жадина!

(Васильева) – И жадина, и вредная, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А как её зовут?

(Мабу) – Ауба.

(Васильева) – А-а, Ауба. А ты её не любишь, да?

(Мабу) – Чего это я не люблю?

(Васильева) – Любишь?

(Мабу) – Люблю.

(Васильева) – А-а. Ну вот видишь, значит, я тоже не такая уж плохая.

(Мабу) – Причём тут это?

(Васильева) – Как причём?

(Мабу) – Можно и плохую любить. Я же люблю старую?

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – А может, не люблю. Ещё сам не знаю.

(Васильева) – Сам не знаешь? Сомневаешься, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Сомневаешься.

(Мабу) – Чего меняешься?

(Васильева) – Ну вот когда сомневаешься – это не значит… не знаешь,
любишь или не любишь, хочешь или не хочешь. Это вот так. Понял?

(Мабу) – Не понял.

(Васильева) – Ну вот когда точно не знаешь, чего ты хочешь. Ну вот
смотри, ты хочешь кушать?..

(Мабу) – Ну тогда я ничего не знаю. Я ничего не знаю, что я хочу. Я всё
время чего-то хочу, а чего не знаю.

(Васильева) – Ну это, значит, сомнение называется… А чего ты хочешь? Ты
даже не знаешь, чего ты хочешь?

(Мабу) – Всё хочу.

(Васильева) – А всё – это как?

(Мабу) – Всё-всё хочу.

(Васильева) – Всё-всё-всё?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А это всё – это как?

(Мабу) – Пещеру хочу, много жён хочу…

(Васильева) – И старейшиной хочешь, да?

(Мабу) – И вообще жён не хочу, надоели.

(Васильева) – Надоели.

(Мабу) – Не хочу.

(Васильева) – Ты с ними ругаешься, наверное?

(Мабу) – Нет, хочу чтобы, когда хочу – были, когда не хочу – не были.

Вот!

(Васильева) – А-а. (Смеётся.) Всё ясно.

(Мабу) – «Нукак» хочу! Много.

(Васильева) – О-о, зачем тебе много-то?

(Мабу) – А когда я жён не хочу, пусть они вместо жён разговаривают.

(Васильева) – А-а, всё ясно. (Смеётся.)

(Мабу) – Что ещё хочу?

(Васильева) – Ещё чего? Ну-ка говори. Вспомни…

(Мабу) – Огонь хочу.

(Васильева) – Огонь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Какой? В пещеру?

(Мабу) – Старейшина то даст, то не даст, поразит.

(Васильева) – А-а, значит, ты себя плохо ведёшь.

(Мабу) – Ну да.

(Васильева) – Он тебя наказывает. За что он тебя наказывает?

(Мабу) – Я запомню.

(Васильева) – Запомнишь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ему? А потом что сделаешь?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Тоже ему огонь не дашь?

(Мабу) – Обижусь.

(Васильева) – Обидишься? И разговаривать с ним не будешь?

(Мабу) – Как это я с ним разговаривать не буду?

(Васильева) – Ну ты же обидишься.

(Мабу) – А как я у него огонь буду брать? Глупая.

(Васильева) – Ну ты придёшь и так покажешь, что тебе нужно, и всё, а
говорить ничего не будешь. И он поймёт, что тебе нужен огонь.

(Мабу) – Ну да?

(Васильева) – Не поймёт?

(Мабу) – Я должен произнести тайну <…>(друзей), которую знаю только один
я.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Только тогда я могу взять огонь. А если я на него так сильно
обижусь, как я буду говорить?

(Васильева) – А-а, ну хорошо. Ну тогда не обижайся! Зачем тебе
обижаться?

(Мабу) – Вот это и есть мнение, да?

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Когда хочу и не хочу?

(Васильева) – Да-да, это и называется сомнение.

(Мабу) – Я хочу обидеться и не хочу обидеться. Плохое оно у меня.

(Васильева) – Всё ясно с тобой. Ну ты что, ещё не собираешься
проснуться?

(Мабу) – Надоел?

(Васильева) – Тебе надоел? Мне надоел?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Нет, не надоел. Ну ты у меня ничего не спрашиваешь. Всё
время…

(Мабу) – Что у тебя спрашивать?

(Васильева) – Ну я же у тебя всё время спрашиваю.

(Мабу) – Ты спроси, и я у тебя спрошу.

(Васильева) – Ну вот я у тебя спрашиваю: «Ну Мабу, ну как у тебя дела?»

(Мабу) – Мабу, как… бе-бе-бе, – как у тебя дела?

(Васильева) – Как у меня дела? У меня хорошо дела. Вот я работаю…

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну жёны у тебя работают?

(Мабу) – Ага.

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Кормишь.

(Васильева) – Да. Нет, я себя кормлю, у меня мужа нет.

(Мабу) – Чего нет?

(Васильева) – Мужа. (пауза) У меня мужа нет, я одна живу в пещере. И
работаю сама, и сама себя кормлю. Понял?

(Мабу) – Нет, не понял.

(Васильева) – Не понял?

(Мабу) – Как можно жить одной?

(Васильева) – Ну вот так получилось. Видишь, сколько у меня на голове
травы много?

(Мабу) – Почему говоришь «хорошо»?

(Васильева) – Что хорошо живу?

(Мабу) – Да. Что в этом хорошего?

(Васильева) – Ну мне нравится так.

(Мабу) – Странно.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – У нас так не бывает.

(Васильева) – Не бывает у вас так?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А у нас бывает.

(Мабу) – Ты, наверное, далеко живёшь?

(Васильева) – Да, далеко-далеко живу от тебя. (Срыв.) (Обрыв.)

(Васильева) – (считает) Один, два…

(Мабу) – «Три» сейчас скажешь, я знаю.

(Васильева) – Я?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Правильно, а ты до скольки уже научился считать?

(Мабу) – Четыре.

(Васильева) – До четырёх? Ну-ка посчитай.

(Мабу) – Один… два… три и один.

(Васильева) – Правильно, молодец… (Обрыв.)

 

1996.02.12-2 МАБУ, ВЗРОСЛЫЙ МАБУ, ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ ЮГА — ИНЫЕ

(Мабу)– Теперь я стал одним из… (Обрыв.) …и должен раздавать не только
огонь, но и учить их. Теперь я должен провожать их в пещеру, где ждёт
«время» и берёт себе. Ещё я должен учиться читать книги, све…

(Васильева) – Священные.

(Мабу) – Священные. И выучив их, и поняв их, и увидев их, только тогда я
смогу одеть одежды эти. Не имея…

(Васильева) – Не имея чего?.. (Срыв.) (Обрыв.)

1996.03.16-2 МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – <…> (Обрыв.) <…> (Обрыв.) <…> Нет, я против. (Обрыв.) Чего?

(Губин) – Позволь и нам чуть-чуть.

(Мабу) – Позволю, только я ещё плохо пишу. (Обрыв.) <…> знать не будете.

(Обрыв.)

(Губин) – Ты будешь травкой, как этот слон. (Обрыв.)

(Мабу) – <…> меня будут спрашивать. <…> (Обрыв.) Почему вы молчите?

(Васильева) – Мы не молчим, здравствуй! Говорим тебе «Вы».

(Мабу) – <…>.

(Васильева) – Ну а нас по имени, почему не называешь?

(Мабу) – Чего имени, чего?

(Васильева) – Ну как ты в прошлый раз говорил: «Здоровенько-Булы!» –
Кто?

(Мабу) – <…>, его.

(Васильева) – А, просто его нету?

(Мабу) – Не вижу.

(Васильева) – Угу, всё ясно. А кого ты ещё видишь с нами?

(Мабу) – Петю.

(Губин) – Привет!

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Привет!

(Мабу) – Чего?

(Губин) – При-вет!

(Мабу) – Что это такое?

(Губин) – Это здравствуй.

(Мабу) – Чего это вы совсем запутались. Тогда просто говорите
«Здравствуй!» (недовольно) «Привет, привет…»

(Губин) – Ну это у нас и так и так говорят.

(Васильева) – По-разному.

(Губин) – По-разному.

(Мабу) – Странные, по-разному говорите.

(Губин) – Ещё говорят «салют».

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Салют.

(Мабу) – А это чего?

(Губин) – А это когда ты, допустим, берёшь песок в руки… в руки если
песок набрать, и в небо кидаешь, и он вот так вот рассыпается.

(Мабу) – Чего это?

(Губин) – Ну, это когда у тебя хорошее настроение, и ты от большой
радости вот кидаешь песок вверх.

(Мабу) – Странный какой. Это если я увижу кого-нибудь и от большой
радости буду песок кидать.

(Губин) – С большой будешь, а если нет…

(Мабу) – Нет, я лучше просто поздороваюсь.

(Васильева) – Правильно, Мабу, правильно. Сколько у тебя жён?

(Мабу) – Глупые. Сколько вам говорить? Две.

(Васильева) – Сколько нам говорить. Ты нам говорил и две, и пять уже
говорил, и семь.

(Мабу) – Я не говорил столько. Это я так считать не умею.

(Васильева) – А-а, читать не умеешь?

(Губин) – Считать.

(Васильева) – Считать столько не умеешь, а-а.

(Мабу) – Я только один… два… и три. Во!

(Губин) – А кто «три»? Ты?

(Мабу) – Нет, считать научился.

(Васильева) – До трёх, это потому, что тебе третью жену обещали?

(Мабу) – Да, они мне обещали, один и два.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – Вот. А пока я только… три.

(Губин) – Скажи, а ты землю уже получил?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Тоже только обещали?

(Мабу) – Монахи всегда дают, что говорят. Только нужно… забыл, что
нужно.

(Губин) – Подождать надо, наверно.

(Мабу) – Нет, по-другому.

(Васильева) – Заработать?

(Мабу) – Нет. Ну чего-то, они сказали, должно прийти, и тогда будет у
меня.

(Васильева) – Угу. А мальчик у тебя есть? Сын.

(Мабу) – Конечно.

(Васильева) – Сколько?

(Мабу) – Чего сколько?

(Васильева) – Он маленький ещё?

(Мабу) – Сама ты маленькая! Если он ходить не умеет – это не значит, что
он маленький.

(Губин) – А ты в его возрасте уже ходил, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Это первая жена тебе его родила, мальчика?

(Мабу) – Чего сделала?

(Губин) – Родила.

(Васильева) – Принесла от монахов.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Давно?

(Мабу) – Давно.

(Васильева) – Ну сколько времени?

(Губин) – Урожаев сколько прошло?

(Мабу) – Я не видел <…>.

(Васильева) – А, это много урожаев, да? А тьмы тогда сколько?

(Мабу) – Не знаю, я не умею столько считать.

(Васильева) – А-а. Ну понятно, много очень, да? А говорить он умеет?

(Мабу) – Плохо.

(Васильева) – Очень плохо говорит.

(Мабу) – Да, только я знаю, что он хочет.

(Васильева) – А-а. И он всё время в пещере, да?

(Мабу) – Ну если ходить не умеет.

(Васильева) – Ну а ты не можешь его вынести на солнышко? Посидел он там…
чтобы на солнышке посидел.

(Губин) – А то он в пещере плохо будет себя чувствовать. (пауза) А на
солнышке – нет, без солнышка нельзя.

(Васильева) – Ему солнышко обязательно.

(Мабу) – Почему ему нельзя?

(Васильева) – Потому что болеть он будет, и может умереть.

(Мабу) – Он и так болеет.

(Губин) – Он может уйти и больше не прийти.

(Васильева) – Монахи его могут забрать.

(Губин) – Да.

(Мабу) – Монахи забрать?

(Васильева) – Вот ты возьми его, подними его, и вынеси его на солнышко.

На камень посади, пусть он там сидит на солнышке. Немножко только,
недолго.

(Губин) – У вас птички летают там?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну летают, кто-нибудь песенки поёт? Птички.

(Васильева) – В небе там кто… летает?

(Мабу) – Песенки поём.

(Губин) – Нет, не вы, а вот такие маленькие с крылышками.

(Васильева) – Маленькие – может, большие?

(Губин) – Ну, может, большие.

(Васильева) – Птички по небу летают?

(Мабу) – Я не знаю, что такое птички. Может, летают.

(Васильева) – Тоже летают, да?

(Губин) – А что-то там свистят, да?

(Васильева) – Звуки какие-то есть от них? Говорят? Они разговаривают?

(Мабу) – Я сказал, может быть, летают. Я не знаю, что такое птички.

(Губин) – Ну а вообще, кто-то…

(Васильева) – Что-то летает?

(Губин) – Что-то летает?

(Васильева) – По небу.

(Мабу) – Глупые какие. Только боги там могут быть!

(Губин) – А что у вас никто?..

(Васильева) – А Солнца разве нет на небе?

(Мабу) – Какая птичка?

(Губин) – Нет, Солнце не птичка.

(Васильева) – Солнце – это то, которое светит и греет. Солнце такое на
небе.

(Губин) – А птички, это которые летают и поют, там чирикают, свистят,
кричат там. Они такие маленькие, меньше тебя.

(Мабу) – А-а, да, есть. Это когда выхожу, кого-нибудь зову, а они все…

(Васильева) – Слетаются.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Они так же, как я кричат.

(Васильева) – А, <…> тебя.

(Мабу) – <…>.

(Васильева) – А они где? На небе летают, да?

(Мабу) – Немножко.

(Губин) – Ну ты их не видишь, что ли?

(Мабу) – Не вижу. Я только выхожу, и они что-нибудь кричат <…>.

(Васильева) – Может, это эхо?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Эхо, может быть?

(Мабу) – Не знаю. Нам говорили, что это… старейшина гор. Во!

(Васильева) – Ага, понятно.

(Губин) – А ты в горах живёшь, да?

(Васильева) – У вас вокруг одни горы?

(Мабу) – Камни.

(Васильева) – Камни.

(Губин) – А что-нибудь растёт из камней?

(Мабу) – Из камней?

(Лена) – На камнях что-то есть?

(Мабу) – Как там может расти? Это же камни!

(Губин) – Ну, трава какая-нибудь.

(Васильева) – Жёны, ты говоришь, зерно сеют…

(Мабу) – Это земля.

(Васильева) – Земля, да.

(Мабу) – А не камни!

(Васильева) – Земля, да. А вот из земли растёт что-нибудь?

(Мабу) – Плохие, видно, жёны…

(Губин) – Да.

(Мабу) – …раз не знаете, что из камней ничего не растёт.

(Васильева) – Нет, мы-то знаем!

(Мабу) – А что тогда спрашиваете?

(Васильева) – Ну мы думали, что ты не знаешь, что такое земля.

(Губин) – А если вокруг горы, где же вы сеете?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Какие вы глупые! Это почему же я не должен знать? Жёны землю
берут… Могли бы догадаться, что раз монахи дают землю – значит, она есть,
значит, растёт. А если бы кругом всё росло, то мне и монахи были бы не
нужны.

(Васильева) – Всё понятно, молодец. Видишь, нас учат, потому что ты нас
учишь. Мы сами такие недогадливые.

(Губин) – Глупые жёны.

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Глупые.

(Васильева) – Мабу!

(Мабу) – Ты, Петя, палкой учить надо.

(Губин) – Во, во!

(Мабу) – И тогда будут умные.

(Васильева) – Мабу, ты советуешь Пете, да? А нам?..

(Губин) – <…> хорошо понимают только палку, да? – и плётку.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну плётку.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Это такая палка, где на конце привязана верёвка.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Трава.

(Губин) – Трава на конце когда у палки, длинная-длинная трава.

(Мабу) – Где это?

(Васильева) – Мабу, вот смотри – всё у тебя небо, какого цвета? – ты нам
говорил.

(Мабу) – Это?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Меня не спрашивали.

(Васильева) – Спрашивали.

(Мабу) – Когда?

(Васильева) – Давно.

(Мабу) – Когда я вам говорил?

(Васильева) – В первый раз.

(Мабу) – В первый раз?

(Васильева) – Да.

(Губин) – Небо, как вода, небо, да? Как море.

(Васильева) – Небо, какое у вас цветом? Ты знаешь, что такое цвет?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Ну вот камни, какие – чёрные, белые? Какие они?

(Мабу) – Не знаю. Я не знаю, что такое цвет. <…>.

(Васильева) – Жена у тебя светлая или тёмная?

(Губин) – Как солнце или как ночь?

(Мабу) – Жена?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Как солнце.

(Васильева) – Ну светлая или тёмная?

(Мабу) – Интересные вы какие. А на жену смотрю, глазки не болят, а на
солнышко болят. Зачем она мне, как солнышко?

(Васильева) – Вот мы и говорим. Значит, солнышко очень светлое, а жена
какая, по сравнению с солнышком? Не очень светлая?

(Мабу) – Зачем мне светлая тогда? <…> могу <…>.

(Васильева) – Можешь, значит, не светлая, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А какого? Как камень?..

(Губин) – Как камень, да? Ближе к камню или к солнцу?

(Мабу) – Чего «камня»?

(Васильева) – Цвет, цвет какой? Она похожа на цвет, как у камней?

(Мабу) – Глупый цвет.

(Васильева) – Ну, когда она рядом с камешком стоит, ты её видишь, жену?

Или она с камнем иногда…

(Губин) – Сливается.

(Васильева) – Спутать её можешь.

(Мабу) – <…> с камнем <…>?

(Лена) – Ну цветом, цветом!

(Мабу) – Интересные вы какие.

(Васильева) – Ну вот, знаешь, ещё как назвать цвет, что такое цвет… Вот
у тебя небо какое? Тёмное или светлое? (пауза)

(Мабу) – Если солнышко светлое…

(Васильева) – А, если солнышко, то светлое, да?

(Мабу) – Нет, это тоже тёмное.

(Васильева) – А когда солнышка нет, какое?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Ну как, ночью ты не выходишь?

(Васильева) – Ночью не видишь?

(Губин) – Звёзды не видишь, не смотришь, не считаешь звёзды?

(Васильева) – Луна есть у вас?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Луна.

(Губин) – Это такая, как солнышко, только на него можно смотреть долго-
долго, и не болят глаза.

(Васильева) – Да, и не такая яркая.

(Губин) – Когда ночь приходит, солнышко садится, а Луна приходит на
небо.

(Мабу) – Не знаю.

(Лена) – Ну, например, когда ты спишь?

(Мабу) – Когда я сплю, я же не вижу?

(Лена) – Когда ты закрываешь глаза, перед тобой темно?

(Мабу) – Темно.

(Лена) – Ты что-нибудь видишь, когда закрываешь глаза?

(Мабу) – Вас вижу.

(Лена) – Ты всегда нас видишь?

(Мабу) – Нет, жён вижу.

(Васильева) – А ещё?

(Мабу) – Монахов вижу. Луны не вижу.

(Васильева) – И «Здоровенько-Булы» видишь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Часто?

(Губин) – А что он делает?

(Мабу) – <…> убежал.

(Васильева) – Убежал?

(Лена) – А второй?

(Васильева) – Больше не видел его?

(Мабу) – Нет, он же убежал.

(Васильева) – А он похож на нас?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – На Петю похож?

(Мабу) – На лицо?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Нет, на Петю непохож.

(Васильева) – Непохож? А какой он?

(Губин) – Может, он круглый, квадратный или треугольный.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Он большой, больше Пети или меньше?

(Мабу) – Петя не бегает.

(Васильева) – А-а, Петя сидит. Всё понятно.

(Мабу) – Петя долго бегает.

(Губин) – Долго?

(Мабу) – <…> нету.

(Васильева) – А-а, Петя долго бегает, да? А он «Здоровенько-Булы» быстро
убежал и всё, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – И больше ты его не видел?

(Мабу) – Не видел.

(Васильева) – А ты сейчас как? Тебе жена свечку поднесла, ты смотрел на
свечку? Или во сне ты нас видишь?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Губин) – Ты спишь?

(Мабу) – Сплю.

(Васильева) – Спишь. И нас во сне ты видишь, да? (Обрыв.)

1996.04.21-2 МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …И тогда я стал считать: один-два, один-два… И всё, а дальше не
знаю. И опять, один-два, один-два. <…>. Потом старейшина пришёл, и
говорит: «Кто это камни разбросал?» <…> Не дал мне досчитать.

(Алекс) – Подожди, это что, страницы будущей книги? Ты пытаешься
рассказать нам тут? (Алекс впервые в диалоге с Мабу) (Обрыв.)

(Лена) – (радостно) Мабу, это ты?

(Алекс) – Он, он.

(Лена) – Мабу?

(Мабу) – Ну я.

(Лена) – Ну?

(Мабу) – Что «ну»?

(Лена) – А я кто? А? Кто я, помнишь?

(Мабу) – Помню, только ты мне не называлась.

(Лена) – Называлась, неправда!

(Мабу) – Не называлась.

(Лена) – Ну да…

(Губин) – Петина жена она.

(Мабу) – Ну а как зовут-то, я же не знаю.

(Лена) – «Здрасьте!» Зови «О»! Зови «А»! (Напоминает о ранее оговорённых
с Мабу условных именах при общении)

(Мабу) – Чего?

(Лена) – Ага, ясно… Значит, у тебя две жены, да?

(Мабу) – Да.

(Лена) – Две жены, ясно.

(Алекс) – Что нам с тобой делать?

(Губин) – Расскажи чего-нибудь.

(Лена) – Ну расскажи чего-нибудь. Чего ты там делаешь?

(Губин) – Что за новости у тебя там?

(Лена) – Да. Как ты там живёшь?

(Алекс) – Дядя Гена, Переводчик, книжку пишет. А он <…> надо было
написать про тебя.

(Мабу) – Чего сделал?

(Алекс) – Пишет книжечку.

(Губин) – «Руны» про тебя пишет.

(Мабу) – Кто?

(Губин) – Вот, кто говорит.

(Лена) – Чтобы про тебя узнали здесь. Давай, что-нибудь расскажи нам
такое интересное. Мабу, а можешь рассказать, как ты жён выбирал, ещё раз?

А то мы, дураки, тогда не записали.

(Мабу) – Чего «ещё раз»? (Обрыв.)

(Лена) – А ты сейчас во сне нас видишь?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – С монахами?

(Мабу) – Да.

(Лена) – Интересно, а с ними поговорить можно?

(Мабу) – Вы же уже пробовали.

(Лена) – А-а, мы уже пробовали, а я уже не помню.

(Губин) – А вот как выглядит их пещера? Как она?.. Просто камни и там
ничего такого нет? Не светится на потолке, ничего? (Обрыв.)

(Губин) – …чего сделать, там подержать свечку или ещё чего-нибудь?

(пауза)

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Ну как «не знаю»? Ну как они ещё говорят?

(Лена) – Или они ничего не говорят?

(Мабу) – Ничего не говорят.

(Лена) – А-а, ясно. Это по твоим указаниям делает.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Это ты её просишь свечку подержать?

(Лена) – Ну ты её просил свечку подержать, вот она и держит.

(Мабу) – Не держит, а поставила!

(Лена) – А-а, поставила! Ну-ну.

(Губин) – Ну ты сказал, да?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А монахи тебе сказали.

(Мабу) – Нет, я сам догадался.

(Губин) – Ну нет, они сказали, что будет… вот сейчас тебя уложат…

(Мабу) – Нет!

(Губин) – Нет?

(Лена) – Тоже сам догадался? (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.04.21-2.html#p178
1996.06.11-1 МАБУ, СОСТАВИТЕЛЬ КАРТОЧЕК — ИНЫЕ

(Васильева) – Здравствуйте!

(Белимов) – Мабу?

(Мабу) – Мабу-у.

(Васильева) – Мабу.

(Белимов) – (Ольге) Ну давай!

(Васильева) – Мабу! А Мабу!

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Мы по тебе соскучились.

(Мабу) – Чего это вы соскучились? Вчера разговаривали, уже соскучились.

(Васильева) – Ну…

(Белимов) – У нас проходят большие расс… времена.

(Васильева) – У вас – вчера, а у нас знаешь, сколько времени уже прошло?

(Белимов) – Вчера, это сколько у тебя жён было?

(Мабу) – Так не бывает.

(Васильева) – Бывает.

(Белимов) – Ты пока в пещере или с монахами?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Жён-то у тебя сколько вчера было? Вчера сколько было?

(Мабу) – Три.

(Белимов) – Было три. Всё ясно.

(Мабу) – Ой, какая у вас память!

(Васильева) – Память плохая? Да, Мабу, представляешь, почему, вот не
знаем, почему у нас такая память плохая. Вот у тебя лучше, чем у нас. Ты
лучше помнишь, да? – чем мы.

(Мабу) – Я так быстро не забываю.

(Васильева) – Ну у вас было «вчера», а у нас было уже сколько времени
прошло? Знаешь сколько?

(Белимов) – Несколько месяцев.

(Мабу) – Так не бывает.

(Васильева) – Не бывает?

(Мабу) – Не бывает.

(Белимов) – А ты сегодня один лёг? Самостоятельно или с монахом?

(Мабу) – Сплю.

(Васильева) – Спишь?

(Белимов) – Спишь?

(Васильева) – А, ты нас во сне… и должен видеть. Ты, значит, нас видишь,
да? А?

(Мабу) – Сплю, вижу.

(Васильева) – Видишь. А сколько нас? Ну-ка, давай, теперь говори,
сколько нас?

(Мабу) – Три.

(Васильева) – Три?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – А, он больше не умеет считать, наверное.

(Васильева) – Да. Это у тебя три жены, поэтому ты до 3-х считаешь, да?

(Мабу) – Почему?

(Васильева) – Как почему? Ты же сказал, ты умеешь считать столько, сколько у тебя жён.

(Мабу) – Ну сказал.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – А что, больше не умеешь считать?

(Белимов) – Ну ты ошибся. Нас не трое – нас больше.

(Мабу) – Три! Я умею считать!

(Васильева) – Три?

(Белимов) – Кого-то не считает, значит.

(Васильева) – А кто у нас? Сколько у нас жён?

(Белимов) – Здесь.

(Васильева) – Жён сколько Петиных?

(Мабу) – Три.

(Васильева) – Три.

(Белимов) – Всё правильно.

(Васильева) – А ещё кто есть? Петя?

(Мабу) – Нету Пети.

(Васильева) – А кто есть?

(Мабу) – Жёны есть.

(Васильева) – И всё?

(Белимов) – Ну ладно, бог с ним. (к Мабу) Мабу.

(Мабу) – Что, сама не знаешь сколько вас?

(Васильева) – Нас четыре. Вот мы поэтому и говорим, почему ты нас три
видишь, жён видишь трёх, а одного – не Петю, другого, ты его имя не
знаешь…

(Мабу) – Значит, плохо снится.

(Васильева) – Плохо снится? Всё ясно.

(Белимов) – Мабу, а что тебе во снах снится? Ты можешь нам рассказать
какой-то сон последний, который тебе запомнился хорошо?

(Мабу) – Ну я же вчера вас видел!

(Белимов) – А ты во сне только нас видишь? Или, может быть, другие
какие-то ситуации?

(Мабу) – Жён вижу.

(Васильева) – Своих жён?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Во сне?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А каких? Они какие?..

(Мабу) – Старейшину видел.

(Белимов) – Старейшину?

(Мабу) – Я его побил.

(Васильева) – У-у! Во сне побил?!

(Белимов) – Как же ты посмел?

(Мабу) – Да, попробовал бы я не во сне его бить.

(Белимов) – Как же ты посмел?

(Мабу) – А во сне всё можно.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Во сне можно. Ты не рассказываешь о том, что ты во сне побил
старейшину?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Нет?

(Мабу) – Я рассказал.

(Васильева) – Кому?

(Белимов) – Жене?

(Мабу) – А во сне не считается.

(Васильева) – Мабу, ты расскажи, а что ты во сне вчера видел? Как ты нас
видел во сне? Ну-ка расскажи! Напомни нам. У нас же плохая память.

(Мабу) – Что. Вопросы задавали.

(Васильева) – Какие?

(Мабу) – Глупые.

(Васильева) – А-а, правда?

(Белимов) – А какие умные надо задать, на твой взгляд? Что надо тебя
спросить? Подскажи нам.

(Мабу) – Не знаю, что надо спросить. Но дразниться тоже нельзя.

(Васильева) – А как мы дразнились?

(Мабу) – Ну что я монахом буду.

(Васильева) – А-а.

(Белимов) – Это мы тебе предсказываем. Сны-то – они имеют
предсказательное значение. И мы предсказываем…

(Мабу) – Что я старейшину буду бить?

(Белимов) – Нет, ты не будешь, но…

(Мабу) – Я бы его побил, конечно.

(Белимов) – Но со временем ты станешь сам старейшина. Будешь делить
зёрна и воду.

(Мабу) – Ну вот… Не буду с вами! Всё!

(Белимов) – Мы тебе предсказываем это. (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
http://inye.ucoz.site/1996.06.11-1.html#p129
1996.06.28-1 МАБУ, СВОБ.СОЗНАНИЕ — ИНЫЕ

(Васильева) – Мабу, ты, что ли?

(Мабу) – Я.

(Васильева) – Что ты выдел?

(Мабу) – Всё видел.

(Васильева) – Ну расскажи, что ты всё видел? Может, мы этого не видели,
что ты видел.

(Мабу) – Тебя видел.

(Васильева) – Где?

(Мабу) – Петю видел.

(Васильева) – Где?

(Мабу) – Как где? Здесь.

(Васильева) – В пещере?

(Белимов) – Во сне? (пауза)

(Мабу) – А тебя не видел.

(Анна) – А меня видел, Мабу?

(Мабу) – Нет… Новая жена.

(Васильева) – Новая жена?

(Белимов) – Правильно.

(Васильева) – Ну-ка, сколько у тебя жён теперь? До скольки ты считать
умеешь?

(Мабу) – Хитренькие какие!

(Васильева) – Ну почему же?

(Мабу) – Вы сами отгадывайте!

(Васильева) – Ой, ну как мы отгадаем, если ты ничего нам не говоришь?

(Белимов) – Мы думаем, что у тебя три сейчас.

(Мабу) – И-и-и! В тот раз вы хитро отгадали: вы спросили, сколько
камешков у меня здесь лежит, – я сказал. И вы сразу сказали: а-а,
столько-то жён. А теперь не догадалися?

(Васильева) – А-а, теперь у тебя я знаю сколько камешков. Ты когда
камушками научился считать? Когда у тебя уже было…

(Мабу) – Нет, хитренькая! Не скажу. Не буду.

(Васильева) – Я сейчас сама вспомню: когда ты камешки научился считать,
когда у тебя было… пять жён.

(Мабу) – Нет, не угадала.

(Васильева) – Не угадала?

(Мабу) – Не-а.

(Васильева) – А до девяти ты считаешь?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – До девяти умеешь считать?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ага, значит, и «пять» я не угадала, да? Ну тогда… четыре!

(Мабу) – Хитрая.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Неправильно.

(Васильева) – Тоже неправильно? Это ты нас обманываешь. Ты во сне нас
видишь?

(Мабу) – Я не обманываю! Зачем мне обманывать?

(Белимов) – Он не умеет обманывать.

(Васильева) – Умеет.

(Мабу) – Умею.

(Васильева) – Ты во сне нас видишь, Мабу?

(Мабу) – Я вчера подошёл к старейшине, попросил у него огня. А у меня
уже был.

(Васильева) – У тебя уже был?

(Мабу) – Был.

(Васильева) – Значит, ты его обманул?

(Мабу) – Нет, не обманул, мне нужно было два огня.

(Васильева) – А зачем тебе два огня? Холодно, что ли?

(Мабу) – А у меня сын болеет.

(Васильева) – А мы же тебе советовали, помнишь, чтобы вынести на
солнышко, из пещеры вынести его.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Ну вот он выздоровеет, потому что солнышко ему поможет
вылечиться.

(Мабу) – Солнышко поможет?

(Васильева) – Спроси у монахов, они тебе скажут.

(Мабу) – Это же не зерно вам.

(Васильева) – Ну и что? Всё равно поможет солнышко. Спроси у монахов,
они тебе подтвердят. Они скажут, что солнышко поможет вылечить.

(Белимов) – Мабу, а что у тебя интересного было в эти дни? Счастливый ты
был от чего? Может, мяса поел или что?

(Васильева) – Мяса он не ест. Он не знает, что это такое. (к Мабу) Мабу,
ты нас слышишь?

(Белимов) – Ушёл. (Срыв.)

(Мабу) – …нарисовал голову, а мне сказали, что это ку… кух.

(Васильева) – Как?

(Мабу) – Кух.

(Васильева) – Кух?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Кто это?

(Мабу) – Голову нарисовал, а глазки не рисовал.

(Васильева) – Глазки не рисовал.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А-а, круг, да?

(Мабу) – Вы и это знаете?

(Васильева) – Мы знаем? А ты сказал нам «кух».

(Мабу) – Забыл.

(Васильева) – Ну забыл, ладно.

(Мабу) – Вот. А потом мне говорят: «Возьми, нарисуй этот камень, и чтобы
этот камень лежал в к… к…»

(Васильева) – В круге.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Угу.

(Мабу) – А я им говорю: «Дураки вы, что ли? Как это камень будет в
голове?» А они говорят: «Ты чего? Это же не голова, – это круг!» – и
показали. А мне понравилось. А я тогда взял и ещё круг нарисовал, уже в
камне. А потом в этом круге ещё нарисовал камень, и так много-много раз.

(Белимов) – Молодец, ты быстро понял!

(Мабу) – У меня… не знаю, что у меня получилось. Но им понравилось.

(Васильева) – Им понравилось?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Фигуры геометрические.

(Васильева) – Мабу, а у тебя «нукак» есть?

(Мабу) – Не надо дразниться!

(Васильева) – Почему? Помнишь, ты у меня просил «нукак»?

(Мабу) – Потому что ты жадина. А мне он не нужен.

(Васильева) – Не нужен тебе «нукак»?

(Мабу) – Не нужен.

(Васильева) – Ну вот. А ты у меня так сильно просил: «Дай мне! Дай мне,
жадина!» А теперь, оказывается, что тебе не нужен.

(Мабу) – И тебе не нужен?

(Васильева) – Всё ясно. А ты сейчас спишь, Мабу, или нет?

(Анна) – Или монахи положили?

(Мабу) – Я уже давно без монахов делаю.

(Васильева) – Один? С женой, да?

(Мабу) – С женой… (Срыв.) (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.06.28-1.html#p0
1996.10.22-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …я его на солнышко, и не помогает.

(Васильева) – Кого? Сына?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Не помогает?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну понимаешь, нельзя же сразу – один-два раза – надо очень
долго, чтобы он почувствовал, что ему лучше.

(Мабу) – Почему ему будет лучше?

(Белимов) – В пещере-то, наверно, темнее, холоднее, хуже, а на солнце…

(Мабу) – Нет, там холоднее! А я уже знаю, что такое «холодно».

(Васильева) – Знаешь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А это когда?

(Мабу) – Меня в пещеру не пустили, и было холодно.

(Васильева) – Жёны не пустили тебя?

(Мабу) – Почему жёны?! Попробовали бы они меня не пустить!

(Васильева) – А кто тебя не пустил?

(Мабу) – Ну опоздал я.

(Васильева) – Кто? Опоздал? Куда?

(Мабу) – Ну вы же сами сказали: «Иди, посмотри, что там за речка!»

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Я пошёл.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Ну и опоздал.

(Васильева) – А потом?

(Мабу) – А потом я обиделся на вас.

(Васильева) – Да? А, ну потом ты пришёл к себе в пещеру и тебя не
пустили.

(Мабу) – Нет, она уже закрылась.

(Васильева) – Пещера закрылась?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А она закрывается?

(Мабу) – Конечно!

(Белимов) – Ты никогда об этом не рассказывал, что она закрывается.

(Васильева) – Да, а как она закрывается?

(Мабу) – А вы что, не знали?

(Васильева) – Нет.

(Белимов) – Ты же никогда не говорил. Как она закрывается, расскажи?

(Мабу) – Как-как, камнем!

(Васильева) – Камнем? И кто её закрывает?

(Мабу) – Нии (Имя)

(Васильева) – А кто твою пещеру закрыл?

(Мабу) – Ну а кто в пещере живёт?

(Васильева) – Жёны?

(Мабу) – Жёны живут.

(Васильева) – Ну вот, я же тебе говорю, что жёны.

(Белимов) – От кого вы закрываетесь? От зверей или от кого?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Чтобы теплее было?

(Мабу) – Монахи сказали, что мы должны закрываться, чтобы мы не видели
их богов.

(Васильева) – А-а, богов.

(Мабу) – А я не видел их богов.

(Васильева) – Так и не видел, да?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Ты в эту ночь промёрз сильно, когда был вне пещеры? Замёрз?

(Мабу) – Да, я понял, что такое холодно.

(Васильева) – Понял, да?

(Мабу) – Потом я полночи вас ругал, а потом искал богов.

(Васильева) – Ну, и нашёл?

(Мабу) – Не нашёл.

(Белимов) – Зато ты кое-что познал. Это полезно.

(Васильева) – Они, наверное, в эту ночь не прилетели. (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.10.22-1.html#p291
1996.11.02-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …надо говорить «Мабу-у».

(Васильева) – Мабу, да? Слушай, Мабу, ну я только подумала про тебя, и
вот опять встретились. Ну рассказывай, как у тебя жизнь?

(Белимов) – У тебя были трудные времена? Неприятности были у тебя, да?

(Мабу) – Чего это? Две Луны и будут неприятности? Ничего не было.

(Белимов) – У тебя всё хорошо складывается в жизни, да? Ты радостный,
хватает корма, еды.

(Васильева) – Корма, еды. (смеётся)

(Мабу) – Корма, еды? Нет, не хватает.

(Белимов) – Маловато, да?

(Мабу) – Мало.

(Васильева) – Да ты что? Ты так поесть любишь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А попить?

(Мабу) – Конечно, и попить тоже, глупая! Что же, я буду есть, а пить не
буду, что ли?

(Губин) – А что ты пьёшь?

(Мабу) – Что пью. Что и ты пьёшь.

(Белимов) – Воду, да? А в чём вы её храните, в чём приносите? Что-то ты
не рассказывал никогда об этом.

(Мабу) – Рассказывал!

(Белимов) – Да?!

(Мабу) – У вас память плохая.

(Губин) – В шкурах приносят.

(Мабу) – Да. А ещё делаем в камушках ды…

(Белимов) – Дыры, отверстия да?

(Васильева) – Углубление?

(Мабу) – Да. А там потом… вода.

(Губин) – А чем вы делаете?

(Мабу) – Камнем.

(Губин) – Камнем по камню?

(Мабу) – А как же ещё? (Удивлённо)

(Белимов) – Это же долго, большой труд.

(Губин) – Они же оба разрушатся.

(Мабу) – Чего тут странного-то? Если не умеешь, то разрушатся, а если
умеешь, то это и недолго.

(Губин) – А сколько?

(Мабу) – Чего, сколько?

(Белимов) – Сколько вы тратите? Две ночи, три? Сколько ночей проходит?

(Мабу) – Это же днём делают, а ночью спят.

(Губин) – Ну а он и говорит, ночь проходит. Сколько их прошло, прежде,
чем вы сделали?

(Мабу) – Один.

(Белимов) – У-у, так быстро?

(Мабу) – А что там долго делать-то?

(Белимов) – А вы не пробовали из глины делать, из сырой? Потом она
высохнет и будет очень хорошая вещь. Ты попробуй своим соплеменникам
рассказать.

(Мабу) – А что такое глина?

(Белимов) – Глина – это вязкая такая, влажная земля.

(Васильева) – Это когда землю берёшь… Земля, да? И туда водички немножко
наливаешь и размешиваешь. И такое…

(Белимов) – Ну как тесто получается, вязкое что-то.

(Васильева) – Получается, как когда зерно размалываешь, а потом водичку
туда добавляешь, – так же получается.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – А потом делаешь такое…

(Белимов) – Углубление, как бы сосуд. На солнце подержишь, или около
костра подержишь, и будет кружка такая или миска. И очень удобно. Ты
своим соплеменникам расскажи, как делать.

(Мабу) – Глупые какие! Ну как я возьму? У меня же всё растечётся!

(Белимов) – Ну есть специальный вид глины.

(Васильева) – Смотри, Мабу, берёшь землю, наливаешь туда…

(Белимов) – Жёлтую, светлую такую…

(Мабу) – Подожди-подожди, я сейчас возьму… (Пошёл за землёй)

(Губин) – На речке берёшь землю.

(Васильева) – Берёшь землю, наливаешь туда водички, и так рукой…

(Мабу) – Ну подожди! Землю я взял, осталось только водичку взять.

(Васильева) – Ну давай, иди, возьми водичку. (длинная пауза)

(Белимов) – Мабу, ты пришёл?

(Васильева) – Нет. (Обрыв.)

(СвСоз) – …Чтобы всех вас как бы поставить на верный путь, это значит, в
вашем понятии, просто уничтожить, уничтожить невыгодное вам. Но по какому
критерию будут выбираться эти вот избранные? Кто будет избирать, кто
будет судьёй, который будет решать: быть или не быть? Понимаете? Кто?

Каждый из вас не откажется от этого. И естественно, каждый из вас не
поставит потом себя в ряд уничтоженных. (Срыв.)

(Мабу) – Ну принёс я водички, что дальше-то?

(Васильева) – Углубление. Ты в камне делаешь же углубление?

(Мабу) – «Возьми землю!» – взял землю, взял воду. Где я буду делать
углубление?

(Васильева) – Теперь наливай воду в землю, чуть-чуть только.

(Белимов) – Немножко налей.

(Васильева) – И рукой, рукой так размешивай, как тесто.

(Белимов) – Мешай, мешай! Горстью такой, размешивай! Мешай и будет
вязкая. Не жидкая будет – вязкая будет. А из вязкого потом сделай вроде
ладошки такой…

(Васильева) – Подожди.

(Мабу) – Не получается.

(Васильева) – Не получается? А что там у тебя?

(Белимов) – Значит, земля рассыпается, видимо, да?

(Мабу) – Утекла.

(Васильева) – Утекла вода?

(Белимов) – О, ты много, наверно…

(Мабу) – Земля утекла.

(Васильева) – Земля утекла?

(Мабу) – И вода утекла.

(Белимов) – Ну ты пробуй ещё, находи другую землю. Знаешь, лучше не
чёрную землю, а светлую, жёлтого цвета.

(Васильева) – Нет-нет, там другой цвет. (к Мабу) Смотри около речки.

(Мабу) – Да ну вас! А чем вам не нравится камень?

(Белимов) – Это долго, это неудобно, это много труда тратить нужно.

(Васильева) – Это переносить им нельзя. Камень большой, его нельзя
переносить. А если сделать сосуд из глины…

(Мабу) – А зачем его таскать?

(Васильева) – Как зачем? А вдруг понадобится?

(Мабу) – Ну это же вода!

(Белимов) – В путешествие пойдёшь куда-нибудь.

(Васильева) – Да, путешествовать будешь.

(Мабу) – С камнем?

(Белимов) – С собой возьмёшь сосуд. Можно его сделать и длинненьким, и
круглым… называют «кувшин». Вы потом его назовёте так. И можно хранить, а
камень не сохранит много.

(Васильева) – Там зерно можно тоже хранить.

(Мабу) – Я, соседу скажу, что вы его обозвали.

(Губин) – Кого?

(Белимов) – Вот когда-нибудь попробуй! Запомни эту мысль! И пробуй! И
однажды получится. И будешь признан, как большой учёный или там умный…
(Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.11.02-1.html#p7
1996.11.22-1 МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Здрасьте!

(Васильева) – (радостно) Здрасьте!

(Белимов) – Мабу?

(Васильева) – Мабу!

(Белимов) – А как ты?.. Ждал, чтоб к нам подключиться, что ли? Ты каким
образом заметил, что мы сегодня «открытую дверцу» имеем?

(Мабу) – Я просто гулял.

(Белимов) – Где? Не в пещере?

(Мабу) – Почему это не в пещере? Просто лёг поспать, ну и вас нашёл.

(Белимов) – А, и начал гулять, значит.

(Васильева) – Во сне?

(Белимов) – Во сне.

(Васильева) – Ты нас во сне видишь?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – Не знаю? Ну как не знаешь?

(Мабу) – А мне не ставили свечки, но, по-моему, я уснул.

(Васильева) – Да? А ты кого-нибудь нового видишь у нас?

(Мабу) – Чего нового?

(Белимов) – Среди нас.

(Васильева) – Новую жену видишь?

(Мабу) – Чью?

(Васильева) – Ну неважно чью, видишь?

(Мабу) – Новую жену?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Чья?

(Васильева) – Чья – твоя!

(Мабу) – Не моя.

(Васильева) – Не твоя? А ребёнка видишь? Девочку видишь?

(Мабу) – Так жену или девочку?

(Васильева) – Ну кого ты видишь? Или жену или девочку?

(Губин) – Опиши, кого видишь – проще будет.

(Мабу) – Тебя вижу.

(Васильева) – Меня? Ну меня ты всегда видишь, Мабу, у нас с тобой прям…
во сне всегда ты меня видишь. А ещё кого видишь? Петю видишь?

(Мабу) – Вижу.

(Васильева) – А ещё кого видишь?

(Мабу) – Мне только непонятно: почему жена такая болтливая?

(Васильева) – Болтливая?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А все молчат, да?

(Мабу) – Поперёк мужа…

(Васильева) – Ну мы с тобой разговариваем…

(Белимов) – Они волю такую взяли, Мабу. Сейчас женщины вперёд стали, –
не как у вас было. У вас лучше было: они слушались.

(Мабу) – А палка?

(Белимов) – Палку? Да они тоже не слушают палку. Они вперёд выгонят,
кормить не будут. Вот, Мабу, до чего дожили. Они нас не кормят.

(Мабу) – Хе… Как это? Если я кормить должен, я им даю зерно, а они идут
и его выращивают. Попробуют, они не дадут… У меня палка есть!

(Васильева) – А сколько у тебя жён? Кого ты бьёшь-то?

(Мабу) – Всех бью!

(Васильева) – А сколько их?

(Мабу) – Э-э, сейчас скажу. Один… два… чет… Забыл.

(Васильева) – Дальше.

(Лена) – Три.

(Белимов) – Три, видимо.

(Мабу) – Да.

(Белимов) – И ещё раз по три. Нет?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Всё? Больше нет?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Только три?

(Мабу) – Ещё один и два.

(Васильева) – А, ещё один и два.

(Мабу) – Забыл.

(Васильева) – Это шесть.

(Белимов) – Пять.

(Мабу) – Нет, вы по-другому как-то говорили.

(Васильева) – Шесть?

(Лена) – Шесть, да. Один и два – это три, и ещё три.

(Васильева) – Нет, ты говоришь: один, два…

(Мабу) – Один, два…

(Васильева) – Ну ты что, разучился считать?

(Мабу) – Чет… Три.

(Васильева) – Три, четыре, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А дальше? Четыре и ещё два.

(Мабу) – Нет, ещё один.

(Васильева) – Ещё один – значит, пять.

(Губин) – Это сколько у тебя пальцев на руке, да?

(Васильева) – Пальцев сколько у тебя на руке? Пальчиков сколько?

(Мабу) – Один… два… Четыре!

(Васильева) – Четыре пальца?

(Губин) – Почему четыре? У тебя разве не столько же пальцев, сколько жён
у тебя?

(Мабу) – Нет, жён больше.

(Васильева) – А на ногах сколько?

(Губин) – Жён на один больше или меньше?

(Белимов) – Жён на один больше – значит четырёхпалый, что ли? Ничего
себе!

(Мабу) – На ногах? Что у меня на ногах?

(Васильева) – На ногах сколько пальчиков?

(Губин) – Столько же, сколько на руке, да?

(Мабу) – Не знаю, сейчас считать буду.

(Губин) – Ну считай.

(Белимов) – (в полголоса всем) Что, неужели четырёхпалый? Это вообще
инопланетянин! Может быть, без большого (пальца)?

(Васильева) – Нет, большой есть, обязательно.

(Мабу) – Четыре.

(Васильева) – Тоже четыре?

(Белимов) – У-у, Мабу, это интересно! А у жён тоже так же по четыре
пальца?

(Мабу) – Я вам что – паук?

(Белимов) – Нам интересно просто. У нас по пять пальцев, понимаешь? Что
же, мы от тебя сильно отличаемся?

(Мабу) – Зачем ещё один?

(Белимов) – Большой палец, ты его считаешь или нет? Отдельно стоящий
палец.

(Мабу) – Что у меня отдельно стоит?

(Лена) – Они у тебя вместе или один как-то отличается от других?

(Мабу) – Глупые какие.

(Белимов) – Мабу, ну думай-думай, потому что у нас по пять пальцев.

Получается, что ты совсем другого рода человек, что ли.

(Мабу) – Конечно другого!.. А вы некрасивые.

(Васильева) – Мы некрасивые? Мы чудовища, да? Мы чудовища?

(Мабу) – Да, на вас травы много. (Волос)

(Губин) – А у тебя нет травы, да?

(Мабу) – Нету.

(Васильева) – А ты помнишь, нам про сон рассказывал, что ты сон видел,
как ты в пещере, которая ходит? Помнишь, нам рассказывал?

(Мабу) – Нет, это я не помню. Зато я помню… я позабыл как…

(Васильева) – А «здоровеньки булы» помнишь?

(Мабу) – Да-да-да… А он испугался и убежал.

(Белимов) – (в полголоса всем) Смотри, он без волос. Получается, что,
действительно субъект инопланетян или что-то?..

(Мабу) – Ой, какая память!

(Васильева) – Да, память у нас плохая, Мабу.

(Мабу) – Да вы это уже спрашивали, а я уже рассказывал.

(Васильева) – Да, а мы просто проверить тебя хотим.

(Мабу) – Чего делать?

(Васильева) – Проверить.

(Белимов) – Ещё раз проверить, какая у тебя память. У тебя великолепная
память.

(Мабу) – Какая у меня память?

(Васильева) – А ты что с Петей не разговариваешь?

(Губин) – А что со мной разговаривать?

(Мабу) – А что он не разговаривает?

(Васильева) – Ну Петя ж друг.

(Мабу) – А ещё я боюсь, что вы его потом палкой побьёте.

(Губин) – Да, могут, могут.

(Лена) – За что?

(Мабу) – Ну вы же сами сказали, что теперь вы бьёте, а мне его жалко.

(Васильева) – Ну он же себя хорошо ведёт.

(Лена) – Да, мы его не будем бить.

(Мабу) – А Петя дурак.

(Лена) – (смеётся)

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Потому что надо палку большую брать, и всё.

(Губин) – Ну хорошо, послушаю твоего совета. Завтра срежу большую палку…

(Мабу) – Чего сделаешь?

(Губин) – Срежу.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну сломаю палку большую.

(Белимов) – Мабу, а где ты-то палки берёшь? Мы, кстати, не знаем, где
палки хорошие брать.

(Васильева) – Ты же сказал, что у вас деревьев нет.

(Мабу) – А мне старейшина даёт.

(Губин) – А он где берёт?

(Мабу) – А я не знаю, где он берёт.

(Губин) – Так у вас там кругом пещеры и больше ничего нет, да? Трава не
растёт на земле?

(Васильева) – Почему? Ну трава-то растёт.

(Мабу) – Почему это она не растёт? А как бы я тогда сказал, что ты с
травой ходишь?

(Губин) – А деревья есть?

(Мабу) – Чего?

(Лена) – Больше, чем трава, такие высокие до неба.

(Губин) – Большая трава.

(Васильева) – Высокая трава, как ты.

(Мабу) – Я только что сказал, достаёт горы.

(Губин) – Горы, да? А на горах есть что-нибудь?

(Мабу) – Трава высокая?.. Есть.

(Губин) – Сколько она ростов твоих?

(Васильева) – Выше тебя?

(Мабу) – Много.

(Губин) – Много, да? Ну вот, значит, это деревья. У них там листики
такие на каждой веточке.

(Мабу) – Чего?

(Лена) – Ну не знает он!

(Губин) – Ну ладно.

(Белимов) – Ну вы сейчас дружно живёте со своими жёнами? Кто из жён тебя
не слушает? Назови имя. Кто?

(Мабу) – Хе-хе… Это у вас не слушаются, а у меня все слушаются!

(Белимов) – Ну они между собой, может быть, ссорятся? Кто особенно
крикливый, сварливый такой, ссорится, а?

(Губин) – Шустрая, как…

(Мабу) – Аняма.

(Губин) – Анама? Что это?

(Мабу) – Аняма!

(Васильева) – Ну это которая жена?

(Белимов) – Ну и что, она других…

(Мабу) – Последняя.

(Белимов) – Последняя? Она что, других бьёт, что ли? Или ругается на
них?

(Мабу) – И-и!.. Её бьют!

(Белимов) – Её бьют?

(Мабу) – Она маленькая… А ещё старейшина сказал, что она… А, не скажу.

(Лена) – Ну скажи!

(Белимов) – А ты защищаешь её маленькую?

(Мабу) – Ну конечно, она у меня ещё… как её… ну, за сыном ухаживает. Во.

(Лена) – А все остальные не ухаживают?

(Мабу) – Почему это не ухаживают? Попробовали бы они не ухаживать!.. Это
мой сын, а значит, ихний! (Срыв.) (шепчутся между собой)
______________________________
https://inye.netlify.app/1996.11.22-1.html#p59
1996.11.22-1 МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …Вы сейчас спросите, есть ли у меня хвостик? Хвостика у меня
нету.

(Лена) – Вот так, правильно.

(Белимов) – Но нас удивило, Мабу, что у тебя четыре пальца. Как это мы
раньше-то не знали?

(Мабу) – Хе, а я удивляюсь, почему у вас лишний!

(Губин) – Запасной, наверное.

(Белимов) – Удобно хвататься. А с четырьмя как-то неудобно. И лазить
неудобно.

(Мабу) – Чего неудобно?

(Васильева) – Писать, рисовать там чего-нибудь.

(Губин) – А ногти есть у тебя?

(Мабу) – Чего?

(Лена) – Ну конечно есть.

(Губин) – Ногти. На концах пальцев такое вот…

(Васильева) – Твёрдое.

(Белимов) – Ты как, обгрызаешь их или обрезаешь их? А может, у тебя
коготь, как у птиц?

(Мабу) – Не понял, чего я обгрызаю?

(Губин) – Ну на концах пальцев. Пальцы, чем заканчиваются у тебя?

(Васильева) – Мягкие пальцы?

(Белимов) – Чем заканчиваются? Твёрдым же?

(Мабу) – Чем у меня пальцы заканчиваются?

(Васильева) – Пальцы у тебя, мягкие или твёрдые на концах?

(Губин) – Сверху руки, если смотреть.

(Белимов) – Роговица есть? Рог какой-нибудь. Роговица.

(Губин) – Да он же не знает.

(Лена) – Ну что-нибудь твёрдое такое?

(Мабу) – Чего твёрдое?

(Губин) – Ну на концах пальцев у тебя, мягкие или нет? Они у тебя
гнутся… Вот ты палец согни сейчас крючком…

(Васильева) – В кулак сожми палец. В кулак сожми.

(Мабу) – В кулак или в крючок?

(Губин) – Ну крючок, крючок. И посчитай, насколько он у тебя разделён
разных частей? Сколько изгибов? Сколько раз он гнётся?

(Мабу) – Ой, много.

(Губин) – Много?

(Васильева) – Ну посчитай. Доскольки? Ты умеешь так считать столько?

(Белимов) – Немного? 3 или 4?

(Мабу) – Не-ет.

(Васильева) – Больше?

(Губин) – Посчитай!

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Что нет?

(Мабу) – Жён меньше.

(Васильева) – Жён меньше?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Вот так, а жён пять.

(Белимов) – Нифига себе!

(Васильева) – А насколько ещё? Вот у тебя пять жён… А потом ещё раз
«пять» посчитай. (Спустя несколько секунд) Посчитал?

(Белимов) – (всем в полголоса) Год уже с ним общаемся, а…

(Васильева) – Мабу!

(Мабу) – Не.

(Васильева) – Нет?

(Мабу) – Не посчитал.

(Губин) – Ну ты только что считал до пяти, вроде пять жён было.

(Мабу) – Жён пять.

(Губин) – Жён пять – да.

(Мабу) – А вы говорите: «Посчитай пять жён, потом ещё пять жён!»

(Губин) – Ну сколько у тебя, если каждый изгиб твоего пальца, одного
пальца, – вот ты его весь согнул, – если будет изгиб – значит, будет
жена, – вот сколько?

(Мабу) – Как хочу, так и гну его.

(Губин) – Как это? Ты можешь его даже назад заломить, да? К руке ближе?

(Васильева) – А как он у тебя?

(Мабу) – Как удобно будет, так и делаю.

(Васильева) – Как удобно, так и делаешь, да?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – Бесполезно.

(Васильева) – А на ногах тоже так же? Или на ногах у тебя короче пальцы,
чем на руках?

(Белимов) – И ничего не знает.

(Мабу) – А что такое «короче»?

(Лена) – Ну меньше, меньше, жён там…

(Мабу) – Ноги у меня больше.

(Васильева) – Ноги, а пальцы на ногах?

(Губин) – А пальцы больше, чем на руках?

(Белимов) – Они разве длинные там у тебя, пальцы?

(Мабу) – Вы у меня спрашивали, и я сказал – четыре! Бестолковые вы
какие! Столько же.

(Губин) – Нет, не количество, а по длине, какие они? Не сколько их, а
какие они? Длинные? Вот у тебя на руках такие пальцы, а ты положи их
рядом с ногой – на палец ноги палец руки положи, и посмотри, что больше:
палец ноги или палец руки?

(Мабу) – Палец?

(Губин) – Да. (пауза)

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Ну нагнись, да положи. Ногу поставь и руку приложи, и
посмотри.

(Мабу) – Ну вы не видите, что ли, что я уже нагнулся?

(Губин) – А, мы не видим, – мы слышим тебя только. Ну и как?

(Белимов) – Вопрос мелкий…

(Васильева) – Ну почему это мелкий? Вот как раз нам и показывают.

(Мабу) – Э-э… Ну не знаю, одинаково.

(Белимов) – Одинаково длинные пальцы и там и там. А вот, Мабу,
интересно, у тебя есть дырка на животе, пупок?

(Губин) – Не, не дырка, а…

(Мабу) – Дырка? Если у меня будет дырка, я буду кушать, и у меня оттуда
будет вываливаться.

(Белимов) – Ну не дырка, а пупок, такое образование твёрденькое.

(Губин) – У тебя живот какой?

(Мабу) – Что это вы такие странные все? На пальчике у вас твёрдое, на
животе твёрдое…

(Губин) – Мы тебя сейчас рисуем, чтобы знать, как ты выглядишь.

(Васильева) – На голове трава.

(Мабу) – А что вы не знаете, как я вижу?

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – Я взял и поглядел на себя, или на соседа.

(Белимов) – Ну мы, оказывается, не похожи друг на друга. Ты на нас не
похож: у тебя четыре пальца, ты лысый, без волос.

(Мабу) – Я бы не хотел на вас быть похожим.

(Губин) – Ну вот, а мы хотим на тебя быть похожим.

(Васильева) – Мабу, а глазки у тебя большие или маленькие?

(Мабу) – Во!

(Васильева) – Во?! Большие? Глазки большие?

(Губин) – Больше, чем рот?

(Мабу) – Больше, чем рот?

(Васильева) – У жены твоей глазки большие?

(Мабу) – А с чем мне сравнивать-то?

(Васильева) – Ну, с другой женой.

(Губин) – Со ртом, допустим.

(Белимов) – Гер, может, выключать это? Дерьмовая информация такая.

(Губин) – Да мало ли, что попадётся.

(Васильева) – Мабу!

(Мабу) – Я не буду с вами разговаривать. (Обиженно)

(Васильева) – Не будешь? Мабу! (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.11.22-1.html#p537
1996.12.08-2 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …Ну взяли эти два камушка, положили друг на друга. Ну и что?

(Васильева) – Мабу?

(Мабу) – Ну тёр я, тёр… Ну и что? Ничего не получилось.

(Белимов) – И что с камушками получилось?

(Мабу) – С камушками-то ничего не получилось. Вы что сказали? «Возьми
зерно…» – Ну и что? Дураки.

(Васильева) – Чтобы перемолоть зерно…

(Губин) – Надо плоский камень.

(Васильева) – Камень нужно хороший взять, плоский.

(Губин) – И второй плоский.

(Белимов) – Он не понимает, что такое плоский. (к Мабу) Ровный, гладкий.

И тогда получится у тебя мука из зерна. Ты не пробовал так?

(Мабу) – Нет, не вкусно.

(Губин) – Так её надо потом водой замешать.

(Васильева) – Да, воды надо чуть-чуть налить и размешать.

(Мабу) – Какие глупые! А если уже есть чего кушать, зачем я ещё буду
что-то выдумывать?

(Губин) – Ну, чтобы ещё было что…

(Белимов) – Разнообразить надо пищу.

(Мабу) – Чего сделать?

(Белимов) – Разнообразить, вкуснее сделать.

(Васильева) – Вот смотри, перемели зерно…

(Мабу) – «Образить»?

(Васильева) – Мабу, смотри, его сильно-сильно потереть надо, чтобы оно
мелкое-мелкое стало. Потом водички чуть-чуть добавить, помешать-помешать
хорошо, чтобы такая каша была… Ты знаешь, что такое каша?

(Мабу) – Да, вы мне говорили: «Возьми землю, полей…» – Грязь сделал и
всё. И как из неё пить можно? Не знаю.

(Васильева) – Ну ладно.

(Белимов) – Там чашку же… потом надо обжечь её. Мы тебе когда-нибудь
расскажем, в другое время. И ты будешь первым, кто научит есть из чашек.

(Мабу) – Зачем? Есть же камень…

(Васильева) – Из камня ешь?

(Мабу) – Берёшь камушек…

(Белимов) – Из камня трудно делать это.

(Мабу) – Чего там трудного? Ничего не трудно.

(Белимов) – Выдалбливать долго. Это столько времени…

(Мабу) – Зачем? А зачем ты сам будешь выдалбливать? Идёшь в пещеру,
смотришь – капает. Положил камушек, и лежит, и пусть капает! Мне он не
достанется, зато другим потом уже получится готовенький. И не надо ничего
там… ну это… землю обжигать.

(Белимов) – А из глины ты быстрее это всё сделаешь. Красиво и удобно.

(Мабу) – Дураки. Ну как может быть грязь красивой? Вы чего?

(Васильева) – Не грязь, а глина. Ну ты потом найдёшь. Жёлтую надо землю
искать, а не чёрную.

(Мабу) – Вы как сказали, я так и сделал: взял землю, взял воду, а земля
убежала. Я стал её собирать, а… и просто грязь…

(Васильева) – Ну надо пробовать, и не один раз!

(Мабу) – …и я не хочу из неё пить.

(Васильева) – Нет, надо пробовать! Надо руками так слепливать… брать в
руки, в ладошки…

(Белимов) – Чтобы она была вязкая.

(Васильева) – …и прихлопывать, чтобы образовался комочек.

(Мабу) – Если я буду прихлопывать, интересно, что мне жёны скажут?

(Васильева) – Ну и что? Ты же рисовать ходишь к монахам? Ходишь.

(Белимов) – Наоборот, потом все будут благодарить.

(Губин) – Старейшиной будешь.

(Васильева) – А ты у монахов спроси, как можно сделать что-то из глины?

Спроси, они тебе скажут.

(Белимов) – Да, они подскажут, они, наверно, знают это. И ты будешь
считаться умным.

(Васильева) – Вот так и зерно: чтобы оно было вкуснее, и чтобы его
быстрее можно было есть, нужно перемолоть, добавить чуть-чуть водички и
положить на горячий камень. Понял?

(Белимов) – Не слышит. (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.12.08-2.html#p17
1996.12.08-2 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …только четыре.

(Васильева) – Четыре? А девять плюс девять?

(Мабу) – Губа.

(Васильева) – Как?

(Мабу) – Ну булю.

(Васильева) – Ага, ну ты говорил «булю», правильно. А восемь плюс
восемь?

(Мабу) – Да не знаю я! Чего вы ко мне пристали?

(Васильева) – Ну ты говорил, что девять плюс девять – будет «булю». А
восемь плюс восемь сколько будет?

(Мабу) – А это больше?

(Васильева) – А как ты думаешь?

(Мабу) – Если больше, тогда большой булю.

(Васильева) – А если меньше?

(Мабу) – Не знаю.

(Губин) – Маленький, наверно, булю.

(Васильева) – А три плюс два?

(Мабу) – Три плюс два… А что такое плюс?

(Васильева) – Плюс – это когда прибавить.

(Мабу) – Во, объяснила… (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.12.08-2.html#p111
1996.12.21-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …Пошёл я, взял…

(Васильева) – Ну, куда?

(Мабу) – …камушек.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – Взял я, спрятал камушек, а потом монахи приходят, спрашивают:
«Ты брал? Хе-е, дурачки. – Нет, не брал!»

(Васильева) – Обманывал.

(Мабу) – Они говорят: «Нет, он должен быть здесь!» – Я не дурак: я не у
себя спрятал, а у соседа!

(Васильева) – Эх ты, Мабу-у-у!

(Мабу) – Хе-е, а у соседа-то они не ищут! Вот они у меня обыскали всю
эту пещеру и не нашли. Извинились и ушли. Я подождал, когда они уйдут,
подождал, когда сосед уйдёт, взял камушек и стал его рассматривать.

(Васильева) – А где ты его взял-то?

(Мабу) – У монахов.

(Васильева) – А-а, украл, короче.

(Мабу) – Не украл, а взял!

(Васильева) – На время?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – На время взял. Ну немножко, чтобы…

(Таня) – Потом отдашь.

(Васильева) – Потом отдашь назад, да?

(Мабу) – Нет, не отдам. Он хороший!

(Васильева) – Ну, значит, украл.

(Мабу) – Нет, не украл!

(Таня) – Ну они же тебе не разрешали брать.

(Мабу) – Они ничего не разрешают! Что же мне теперь ничего не делать,
что ли?.. Ну и ладно.

(Васильева) – Ну ладно, рассказывай дальше.

(Мабу) – Ну вот, взял я этот камушек, стал рассматривать… Опять монахи
идут! Что делать, не знаю! Тут сосед идёт, я и говорю: «Сосед, тебе
камушек нужен?» Он: «Нужен!» Я ему и отдал. Монахи пришли, а у меня опять
ничего нет.

(Васильева) – Ой, Мабу-у!

(Мабу) – А сосед-то не знал, что прятать надо, они его: «Где взял?»

(Таня) – А он сказал.

(Мабу) – А он говорит, у меня. А я говорю: «Не брал он у меня!» Они нас
повели обоих в пещеру. А там есть камень, на который, когда заходишь –
обманывать нельзя. Я хитренький, не как вы, взял и камушки землёй-то и
намазал! Залез на этот камушек, теперь могу врать сколько хочу, камушек
всё равно ничего не скажет. А сосед ничего не мазал, но зато я ему
намазал.

(Васильева) – Мабу, разве можно так? Хитренький!

(Мабу) – Можно, когда нужно. Сосед наврал. Вот так вот!

(Васильева) – Ну да, ты предатель оказался.

(Мабу) – Чего это я предатель оказался?

(Васильева) – Ну как… ну ты…

(Мабу) – А пусть он с моей женой не гуляет, скотина!

(Таня) – А-а, это ты ему отомстил!

(Васильева) – А откуда ты знаешь, что он гуляет с твоей женой?

(Мабу) – Знаю.

(Васильева) – А жена что же такая у тебя, гуляет с другим, с соседом?

(Мабу) – Я пошёл к монахам, и говорю: «Забирайте, она мне не нужна!» Они
говорят: «Ты её сам выбирал? Сам выбирал. Вот сам что хочешь, то с ней и
делай!» Ну я и пошёл в пещеру, где выбирал её.

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Привёл её на то место, где нашёл, оставил и пошёл. Она за мной
бежит, кричит…

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Ну, в общем, я её обратно забрал.

(Васильева) – Тебе жалко её стало.

(Мабу) – Нет, я хочу с соседом поменяться.

(Таня) – У соседа хорошая жена?

(Мабу) – Да.

(Таня) – Тебе жена соседа понравилась, и ты хочешь поменять свою жену на
жену соседа, да?

(Мабу) – Ну почему, я ещё не знаю, какие у него жёны. Но всё равно
поменяюсь.

(Таня) – А может, там ещё хуже жёны, чем твои?

(Мабу) – Хуже?

(Таня) – Ну а вдруг они хуже? Может быть, твои очень хорошие? Ты же
выбирал, лучше хотел, видимо.

(Васильева) – Он себе выбирал, значит, у вас они должны быть разные: твои жёны тебе подходят больше, а его жёны к нему больше подходят.

(Мабу) – И что теперь мне с ней делать?

(Васильева) – Воспитывать.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Воспитывать. Объяснить ей…

(Мабу) – У меня столько палок не хватит, чтобы её воспитывать.

(Васильева) – А ты поговори, чтобы она правильно делала. Чего ей не
хватает, чего она хочет? Спроси! Может, внимания больше, поговорить с ней
подольше.

(Мабу) – Ну сколько ей можно внимания уделять? Была бы она у меня
последняя – другое дело!

(Таня) – Она не первая жена у тебя?

(Васильева) – А она какая у тебя по счёту-то? Какую ты её взял?

(Мабу) – Один… два!

(Васильева) – Вторую?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Вот видишь, она уже давно у тебя живёт, да?

(Таня) – Она что, плохо работает?

(Васильева) – Она тебе уже не нравится, наверно, да?

(Мабу) – Старая.

(Васильева) – А разве старой не нужно внимания? Вот ты бы один жил без
жён, и никто бы к тебе не приходил…

(Мабу) – И хорошо было бы: что хочу, то и делаю.

(Васильева) – Жёны тебе надоели, да?

(Мабу) – Нет, не все надоели.

(Таня) – Молодые не надоели. (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.12.21-1.html#p78
1996.12.21-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Васильева) – Мабу!

(Губин) – Привет, Мабу!

(Васильева) – Это мы считать учимся.

(Мабу) – Один… Два…

(Васильева) – Ну, дальше.

(Мабу) – Э-э… Забыл.

(Васильева) – Забыл?

(Мабу) – Э-э…

(Васильева) – Ну-ну!

(Губин) – Три.

(Мабу) – Э-э… три?

(Васильева) – Три, три!

(Мабу) – И…

(Губин) – Четыре.

(Мабу) – …четыре. А дальше?

(Васильева) – Пять.

(Губин) – А у тебя сколько жён?

(Мабу) – Пять – это один… два…

(Васильева) – Три.

(Мабу) – Дурацкая какая-то цифра. Я её всё время забываю.

(Васильева) – Три?

(Мабу) – Три… четыре и…

(Васильева) – Пять.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – И один.

(Губин) – У тебя четыре пальца на руке, да?

(Мабу) – Их считать надо?

(Губин) – Посчитай, на одной руке сколько пальцев?

(Мабу) – Хе, а как я буду считать, если я лежу?

(Губин) – Ну ты помнишь, сколько их у тебя? Представь перед собой.

(Мабу) – Что сделать?

(Губин) – Руку представь, ладонь открытую.

(Васильева) – Вспомни, какая рука у тебя.

(Губин) – Вспомни! Увидь её!

(Мабу) – Как я могу её представить, если, когда я сплю – руками не
шевелю? Как я её представлю?

(Губин) – По памяти.

(Васильева) – Ну ты же помнишь её, какая она есть? Помнишь, какая у тебя
рука?

(Мабу) – Рука у меня какая?

(Васильева) – Да. Ты можешь её нарисовать в голове у себя?

(Мабу) – Рисовать?

(Васильева) – Да, в голове у себя, можешь?

(Мабу) – Нет. Я пока только рисую кружочек… и ещё два кружочка в
кружочках. Руку я ещё не умею рисовать.

(Губин) – Скажи, а ты, когда хочешь к нам прийти, увидеть – ты рисуешь
много-много кружочков или как?

(Мабу) – Ничего не рисую.

(Губин) – Просто хочешь и всё?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Так сколько у тебя сейчас жён-то?

(Мабу) – Четыре.

(Губин) – Четыре, да? Ага.

(Васильева) – Так, вспоминаем, что у нас было, когда четыре жены… Мабу,
а знаешь, как руку можно рисовать? Научить тебя?

(Мабу) – Не хочу.

(Васильева) – Сам будешь учиться?

(Мабу) – Рисовать не хочу. Зачем мне её рисовать, если она у меня есть?

Я могу взять её и посмотреть. А рисую я только то, что хочу не забыть. А
когда начинаю забывать, я прихожу, смотрю и помню. А руку я всегда могу
посмотреть.

(Васильева) – А вдруг, когда у тебя дети будут, и ещё у детей дети, они
не будут твою руку помнить. А если ты её нарисуешь, то они посмотрят и
будут видеть, что у тебя такая рука была – они вспомнят тебя.

(Мабу) – Ну и зачем?

(Васильева) – Ну как зачем?

(Мабу) – А у них что, другая рука, что ли, будет?

(Васильева) – Ну конечно другая. Вот у твоих жён, посмотри, всё равно
другая рука.

(Мабу) – Чего это она другая? Такая же.

(Васильева) – Ну такая же, но всё равно чем-то отличается.

(Мабу) – Чем она отличается?

(Васильева) – Она поменьше, может быть.

(Губин) – А может, побольше.

(Мабу) – Ну и что? Так что же теперь мне ещё рисовать и побольше и
поменьше? Да какая разница, большое это или маленькое, если она такая же?

Это когда огонь большой или маленький, это ладно. Когда воды много или
мало, это я понимаю. А если рука большая или маленькая… Нет, ну большая,
наверно, лучше, потому что туда больше поместится.

(Васильева) – Нет, ну смотри, у тебя рука большая, у твоей жены
поменьше, а у ребёнка ещё меньше.

(Мабу) – Чего это у неё поменьше? У неё побольше.

(Васильева) – У неё побольше?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А, ну правильно, она больше работает, чем ты, у неё должны
быть руки побольше.

(Губин) – А ты что, вообще не работаешь, что ли? Что ты делаешь днём?

(Мабу) – Что делаю?

(Губин) – Днём, что делаешь? В пещере сидишь или что?

(Мабу) – Нет, что я делаю?

(Губин) – Когда солнце светит, когда светло.

(Мабу) – Нет, ты сказал, что я что-то не делаю – а что не делаю?

(Губин) – Работаешь.

(Мабу) – Ра-бо-та-ешь.

(Губин) – Это когда жёны идут сеять, убирать, косить… А ты что делаешь?

Вот ты им раздал зерно, они пошли…

(Мабу) – Рисую, учусь.

(Васильева) – А другие, такие же как ты?

(Губин) – А жёны не учатся, что ли?

(Мабу) – А что им учиться-то?

(Губин) – А как же они такие?..

(Мабу) – Если они будут учиться, а кто будет сеять? И зачем это им
нужно?

(Губин) – Учиться?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А зачем тебе нужно?

(Мабу) – Э-э, хитренький какой! Я учусь, рисую…

(Губин) – Так.

(Мабу) – А когда я буду уметь рисовать, то все будут приходить, смотреть
что я рисовал, и все будут знать, чего я хочу… (Срыв.)

(Мабу) – …Чего?

(Васильева) – Считать учимся.

(Губин) – Считать учимся тоже.

(Мабу) – Ой, какие глупые, считать не умеют!

(Васильева) – А ты умеешь?

(Мабу) – Давайте научу!

(Васильева) – Ну давай.

(Мабу) – А… один…

(Васильева) – Один.

(Мабу) – Это когда один.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – Два – это когда один и ещё один.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – Э-э… три – это когда один и один, а потом ещё один.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – Запомнили?

(Васильева) – Запомнили.

(Мабу) – Вот, потом… а это называются… дурацкая цифра… (Пытается
вспомнить.)

(Васильева) – Четыре?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Три.

(Мабу) – Три, да.

(Васильева) – Четыре?

(Мабу) – Три!

(Васильева) – Три?

(Мабу) – А говоришь, всё знаешь! Бестолковые! Ещё повторяю, один – это
когда один!

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Потом один и ещё один, будет два!

(Васильева) – Ну запомнили.

(Мабу) – Потом два… и это, как её… В общем, один, ещё один, и ещё один –
это будет…

(Васильева) – Три.

(Мабу) – Три, да. (Шёпотом) А монахи по-другому считают.

(Губин) – Как? (шёпотом)

(Мабу) – Дурачки какие-то. Они что-то берут… один и один, а потом ещё
один и один…

(Васильева) – Ну и что?

(Мабу) – Не знаю, у них сразу четыре получается.

(Губин) – А, дважды два, наверно, да?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Дважды два, да?

(Мабу) – Чего «дважды два»?

(Губин) – Два раза по два.

(Васильева) – Они так считают, правильно. Это таблица умножения.

(Губин) – Это быстрей, чем ты…

(Мабу) – Чего это быстрей? Это трудно! А так берёшь один камушек, потом
ещё один камушек, ещё один и ещё один. Во!

(Васильева) – И мы можем так, как монахи считать.

(Мабу) – Чего?!

(Васильева) – Мы тоже, как монахи считать умеем.

(Мабу) – Да? Ты до трёх считать не умеешь, а говоришь, как монахи!

(Васильева) – Ну вот смотри: один, два, три…

(Мабу) – Ой, это и я так тоже умею. Я тебя только что учил.

(Губин) – А трижды три будет девять.

(Васильева) – А три и один будет четыре. А четыре и один будет пять. А
пять и один будет шесть… и так дальше.

(Губин) – А пять и четыре будет девять.

(Васильева) – Вот так мы умеем считать!

(Мабу) – Ну и что? Я так тоже могу тогда считать. Э-э… девять… Девять,
да?

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Девять и девять будет…

(Васильева) – Сколько?

(Мабу) – Булю.

(Васильева) – Сколько будет?

(Мабу) – Булю.

(Губин) – Что это?

(Мабу) – Ну девять и девять!

(Васильева) – И сколько это будет?

(Мабу) – Булю или мулю… Точно не помню.

(Васильева) – Мулю?

(Мабу) – Ну да.

(Васильева) – Ничего себе!

(Губин) – Булю-мулю и «не помню».

(Васильева) – Это ты нас обманываешь так, да?

(Мабу) – Чего это я обманываю? А ты не обманываешь меня?

(Губин) – Нет.

(Васильева) – Нет, мы тебя не обманываем.

(Мабу) – Откуда я знаю, что три плюс… нет, четыре плюс один будет… семь?

Откуда я знаю?

(Губин) – Почему семь? Пять будет.

(Васильева) – А откуда ты взял, что плюс?

(Губин) – Да!

(Мабу) – А вы сами сказали только что «плюс»!

(Васильева) – А, ну да. А у нас ещё – умножать можем. Знаешь, что такое
умножать? Это когда много становится.

(Губин) – Т.е. такое-то число столько-то раз, понимаешь?

(Васильева) – Когда урожай большой или маленький. Вот если маленький, то
мы его будем умножать ещё.

(Мабу) – (шёпотом) Как умножать? Давай, научи, у меня будет много
урожая!

(Губин) – Нет, урожая больше не будет, просто считать быстрее его
будешь.

(Васильева) – Да, считать быстрее.

(Мабу) – Тф-у! Считать я могу и больше, лишь бы было что считать! А вот
если бы его больше было… пусть будет много, пусть я буду дольше считать,
зато много!

(Губин) – Ну а когда научишься считать быстро, тогда сможешь увидеть,
как сделать так, чтобы его больше было.

(Мабу) – Ну и как я сделаю его больше?

(Васильева) – Это надо землю правильно обрабатывать.

(Губин) – Да.

(Мабу) – Правильно обрабатывать.

(Васильева) – Да. А ты знаешь, как твои жёны обрабатывают?

(Губин) – Поливать надо…

(Мабу) – Зачем мне знать? Я же не жена.

(Васильева) – Ну вот, а ты говоришь «научи меня, чтобы много урожая
было» – это надо трудиться!

(Мабу) – Ой, это вы меня обманываете! Вы сказали, что урожай можно
умножать.

(Васильева) – Конечно.

(Мабу) – И теперь не хотите мне говорить как. Ну и жадины вы!

(Васильева) – Ну мы и говорим, что умножать урожай можно, когда
работаешь.

(Мабу) – Нет, ты проговорилась? Проговорилась. Не хочешь говорить – не
надо!

(Губин) – Ну хорошо, знаешь, как надо умножать урожай?

(Мабу) – Как?

(Губин) – Надо посадить его в своё время.

(Мабу) – Чего сделать?

(Васильева) – Ну время нужно специальное.

(Губин) – Надо знать когда.

(Васильева) – Да, знать когда его сажать, чтобы он хорошо рос.

(Губин) – И быстро.

(Мабу) – В землю сажать?

(Губин) – Если он быстрей вырастит у тебя, ты сможешь его собрать и
снова посеять. Т.е. ты за одно и то же время…

(Мабу) – А как я могу время посадить?

(Губин) – Нет, ты посадишь урожай, он быстро вырастет, когда будет… ну…
нужное время.

(Васильева) – Ну ты спроси у монахов, как сделать так, чтобы вырастить
большой урожай – они тебе расскажут.

(Мабу) – Нет, вы что-то тут попутали. Видно, сами не знаете.

(Губин) – Надо удобрения…

(Мабу) – Потому что время…

(Васильева) – Посадить нельзя.

(Мабу) – …нельзя посадить, да.

(Васильева) – Ну мы же не время сажаем, а…

(Мабу) – Время – это… река.

(Васильева) – Ну да.

(Мабу) – Вот эта река…

(Васильева) – Ну? Какая река?

(Мабу) – Вот я… плыву по этой реке…

(Васильева) – Ну-ну.

(Мабу) – Вот… А ещё время – это хищник…

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – …который за тобой гонится. А когда тебя поймает, то ты… «уйдёшь
в пещеру».

(Васильева) – Уйдёшь в пещеру?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – В какую? В которую монахи уводят?

(Мабу) – Из которой обратно не приходят.

(Васильева) – А откуда ты знаешь, что такое хищник?

(Мабу) – Мне так сказали.

(Васильева) – Кто?

(Губин) – А ты знаешь, что это такое?

(Мабу) – Хищник?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Знаю.

(Губин) – Что это?

(Мабу) – Это, с которым борются боги.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Да.

(Губин) – А с кем они борются? Как он выглядит?

(Мабу) – С хищником! Бестол… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.12.21-1.html#p196
1996.12.21-2 МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …Я нарисовал, а потом, когда все легли спать, тихонечко пошёл.

Шёл, шёл и заблудился: не в ту пещеру зашёл. Это я понял, когда далеко
ушёл. Иду, иду, смотрю: а нету. Я тогда испугался и быстрей обратно идти.

Иду, смотрю: а там много-много… ну как вы говорили?..

(Таня) – Огней?

(Мабу) – Это… «кодидоров».

(Васильева) – Ну-ну.

(Мабу) – И вот я по этим «кодидорам» и пошёл. Я по одному – опять туда
пришёл. Решил я тогда думать. Думаю-думаю, а потом думаю: а как мне
догадаться, что я по этому «кодидору» ходил?

(Васильева) – Нарисовать: идёшь и рисуешь на стенке.

(Мабу) – Умные жёны пошли.

(Васильева) – Умные?! Ну хорошо, что похвалил один раз.

(Мабу) – И взял я камушков… много камушков взял! И вот когда я
«коридору» шёл-шёл, я «коридору»… вот в это «колидолу» захожу – оставляю
камушек, а когда ухожу – опять оставляю камушек.

(Таня) – Молодец какой!

(Мабу) – Ходил я, ходил… смотрю: «колидол», – камешков нету. Я по нём
иду, – опять туда пришёл. Там монах сидит и смеётся: стал че… че…

(Таня) – Что спрашивает? Кого?

(Мабу) – Че… Человеком стал!

(Васильева) – А, что ты человеком стал.

(Таня) – Ты видишь, как стал соображать?!

(Мабу) – Я разозлился, а у меня ещё камушки были, в него и кинул. И
говорю: «Дурак! Я же так заблудиться могу!»

(Таня) – Монаху так сказал?

(Мабу) – А он мне ещё больше смеяться: «Ты смотри-ка! Бояться перестал!»
Это… э-э…

(Таня) – Смелым стал.

(Мабу) – В общем, что-то я потерял.

(Васильева) – А, ну-ну.

(Мабу) – И берёт меня за руку, и говорит: «Пошли, хвастаться будем!»
Привёл меня, а я думаю: что такое хвастаться? Больно это или нет? Тут
пришли и говорят: «Рассказывай!» Ну я всё и рассказал. Но то, что я
камушками кидался, не говорил.

(Таня) – А кому ты рассказал, монахам?

(Мабу) – Да. А они все смеются, а потом спрашивают: «Всё рассказал?» – Я
говорю: «Всё!» – А монах говорит: «Всё-всё?» – Я говорю: «Всё-всё» — «А
про камушки?» – А я говорю: «Что, про камушки? Вы же меня спрашивали, как
я по «колидору» ходил, а не как в вас кидался!» Они почему-то рассмеялись
и сказали, что точно этим…

(Таня) – Человеком стал.

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А кем ты был, пока не был человеком? Как они тебя
называли?

(Мабу) – А я откуда знаю?

(Таня) – А как они вас называют? Никак?

(Мабу) – По именам называют.

(Васильева) – По именам и всё?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А в общем как?

(Мабу) – Чего?

(Таня) – Сейчас они тебя человеком называют, а до этого как называли?

(Мабу) – Не знаю, мне «Мабу» больше нравится.

(Васильева) – Ну «Мабу» – это имя, а человек – это кто ты есть на самом
деле.

(Таня) – Жёны твои, соседи, как вас называют?

(Васильева) – Ну где ты живёшь, там много людей, как это у вас
называется? Община?

(Мабу) – Не знаю.

(Васильева) – А ты спроси у них, как вы называетесь? Племя или как?

(Мабу) – Не думал.

(Васильева) – Не думал и они ничего не говорят, да? Монахи ничего не
говорят?

(Мабу) – Нет, ничего не говорили. Старейшина нас называл… сейчас
вспомню.

(Васильева) – Как старейшина вас называл?

(Мабу) – Дармоеды.

(Васильева) – Дармоеды? (смеётся) Всё ясно. Ну давай дальше рассказывай!

Монахи тебе сказали, что ты человеком стал, дальше что?

(Мабу) – Мне сказали: «Вот выйдешь отсюда, мы тебе ещё жену дадим!» – А
я сел и говорю: «Никуда не пойду!» – А они: «Почему?» — «Жене я больше не
нужный». – А они стали ещё смеяться, и говорят: «Какой ты умненький! Ну
ладно, если выйдешь отсюда, не дадим тебе больше жены, раз так хочешь!» –
А я тогда говорю: «Не пойду!» — «А теперь почему не пойдёшь?» — «А что
это я без жён делать буду?» – А они мне: «Слушай, ты, по-моему, уже
бестолковый! Жёны тебе не нужны, и жену ты не хочешь». – Я говорю: «Нет,
не бестолковый. Я сейчас жену не хочу!»

(Таня) – А потом, может быть, захочу, правильно?

(Мабу) – Да. Они говорят: «Ну ладно, давай сделаем так: вот если ты
сейчас выйдешь отсюда, назад в свою пещеру, то любое твоё…»

(Таня) – Желание исполним, да?

(Мабу) – Да. А я говорю: «Два!.. Ладно?»

(Васильева) – Два желания? Ой, жадный ты Мабу!

(Мабу) – А они: «Нет, одно!»

(Таня) – Но тебе два надо было?

(Мабу) – Надо было, да. Они говорят: «Сколько?» — «Два!» — «А до скольки
ты считать умеешь?» – А я говорю: «До…»

(Васильева) – Пять.

(Мабу) – Да, пять. Они говорят: «Пять желаний?» — «Да!» — «Ну хорошо,
иди!» И дали мне… ну этот… в общем, сосуд.

(Васильева) – Сосуд?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – С водой?

(Мабу) – И вот они сказали: «Вот если здесь кончится, то тогда ты не
получишь ни одного желания. А если кончится здесь – одно только. А если
здесь – два. А если только вот здесь, то все пять».

(Васильева) – Эх, ты уже считаешь такие числа?

(Мабу) – Чего числа?

(Таня) – А в сосуде что было?

(Мабу) – Не знаю, что там было. Ну вот взял я эту сосудину и пошёл.

(Таня) – Угу.

(Мабу) – Ну и что «угу», всё, кончилось! А я взял и обратно всё
перевернул.

(Васильева) – Ну а мы виноваты, что ли?

(Мабу) – Ну я пришёл в пещеру, смотрю: там сидит…

(Васильева) – Монах.

(Мабу) – А у меня это… ну вот эта, которая…

(Таня) – В сосуде, что ли?

(Мабу) – Да. А она ещё и это… обратно…

(Васильева) – Пришла.

(Мабу) – Не пришла. Я ждал, когда она обратно придёт. И когда она
обратно вся пришла, я обратно перевернул, и она получилась полной. Я
захожу и монаху говорю: «Во! У меня даже ещё можно желания!» А он обозвал
меня этим…

(Васильева) – Ну-ка вспомни, кем он тебя обозвал?

(Мабу) – Забыл.

(Васильева) – Ну вспомни!

(Мабу) – Не помню. Забрал он у меня этот сосуд и сказал, что…

(Васильева) – Человеком обозвал?

(Мабу) – …на нашу голову слишком умный стал.

(Васильева) – О-о!

(Мабу) – И ушёл.

(Таня) – А что же там в сосуде было?

(Мабу) – И вот приходит на следующий день монах, а я говорю: «Моё первое
желание…» – Он говорит: «Какие тебе ещё желания? Знаешь, что ты пришёл
очень и очень поздно?» – Я говорю: «Не пришёл я поздно! Я пришёл даже
очень рано, потому что ваш сосуд как был полный, так и…» – это… ну…

(Васильева) – Остался.

(Мабу) – Остался, да. А он: «Нет, такого быть не может!» – А я говорю:
«Ну, знаете, какие вы нечестные? Вы сказали, что если будет тут – значит,
пять желаний. А у меня даже больше!» – А он меня назвал: «Борец за
справедливость. Ну хорошо, пусть будет по-твоему!» Ну и пусть будет по-
моему.

(Таня) – Они выполнили твои желания?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – У тебя много их было?

(Таня) – Пять? Или ты не придумал ещё желания?

(Мабу) – Нет, больше!

(Васильева) – Даже больше?

(Мабу) – Да. Только они мне сказали, что если я буду так… ну, в общем,
если я не буду их уважать, они меня это… всех жён отберут.

(Васильева) – Правильно.

(Мабу) – Чего правильно? Ну я и взял один раз, мне эти жёны надоели все, пошёл к монаху, и значит, не уважил я его. А он меня стал бить. А я ему
говорю: «Нет, ты у меня жён забирай, как обещал!»

(Таня) – А, ты буквально понял! Молодец, Мабу!

(Мабу) – Они у меня забрали всех жён…

(Таня) – Так у тебя сейчас нет жён?

(Мабу) – Чего это нету? Что я без них делать-то буду? Значит, забрали у
меня всех этих жён, сперва хорошо было, потом кушать захотелось. Ну
ладно, я тогда…

(Таня) – Опять к монахам пошёл?

(Мабу) – Нет, я к соседу пошёл. Сосед меня кормил, а мне же надо ещё и
детей накормить. Забыли? Ну вот, смотрю: сосед от меня прятать стал:
«Нету кушать!» – жадина. Ну ладно, я пошёл к старейшине, и говорю: «Мне,
как сироте…»

(Васильева) – Ой, ты какой Мабу! Ну давай дальше рассказывай, сирота ты
наш!

(Мабу) – Вот, а он и говорит: «Мы тебе…» забыл…

(Васильева) – Как сироте, что?

(Мабу) – Ну забыл, ну, в общем, он не кто-то… ну, он как-то сказал, что
это не он.

(Таня) – Он не старейшина.

(Мабу) – Нет, он старейшина! Просто я сказал, что как сироте, мне надо.

А он говорит: «А я не…» – ну не знаю чего «не…»

(Васильева) – Ну не богатый, наверное? Не благодетель?

(Мабу) – Ну назвал как-то.

(Васильева) – Благодетель? Нет?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А как?

(Мабу) – Ну не помню!

(Васильева) – Ну ясно, ладно, давай дальше.

(Мабу) – Ну и ладно, думаю: обойдусь. Лёг я в своей пещере, поболтал с
вами.

(Васильева) – Когда?

(Мабу) – Ну когда лёг, бестолковые!

(Васильева) – А ну тогда у тебя жён не было, значит, да?

(Мабу) – Ну я же говорил вам, что вот я голодненький кушать хочу, жён
всех отдал, а вы стали смеяться. А Петя сказал: «Ну и правильно сделал! С
этими жёнами…»

(Васильева) – Кто сказал?

(Мабу) – Петя!

(Васильева) – А, Петя! Ну дальше давай рассказывай.

(Мабу) – А потом проснулся, а жён нету.

(Таня) – И кушать хочется, да?

(Мабу) – Нет, кушать уже не хотелось. Я потом монахам и говорю: «Отдайте
мне жён!» – А они: «Нет, будешь снова выбирать!» – Я говорю: «Хорошо, я
буду выбирать, – а потом. – Хитренькие какие! Это долго ждать, а мне
сейчас жёны нужны!» – Они: «Ну ладно, мы тебе дадим на время. Бери, какую
тебе надо!» Ну вот поставили всех этих жён, а я смотрю: а они так
смотрят, и я не знаю какую выбирать. Ходил, ходил – всех жалко. Говорю:
«Никаких не выбираю!» — «Что? Не нравятся?» – Я говорю: «Все нравятся!»
Ну они посмеялись и отд… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1996.12.21-2.html#p241997.01.05-2 МАБУ, ГЛЕБ —
ИНЫЕ

(Мабу) – …Не знаю. Я прятал сюда.

(Васильева) – Прятал?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А что прятал-то?

(Мабу) – А потом посмотрел: нету. Жён тоже не было.

(Васильева) – Значит, кто-то…

(Мабу) – Кто-то… монахи… Монахи, точно!.. Нет, они не могут, значит, это
я спрятал. Ну я же туда прятал!

(Васильева) – Может, забыл?

(Мабу) – Это ты забыла! Я ничего не забываю!

(Васильева) – Опять ты на меня ругаешься, Мабу!

(Мабу) – Я не знаю, но почему-то у Пети такие противные жёны… Если бы
мои жёны так со мной разговаривали, то я бы их давно палками побил.

(Васильева) – А мы Петю палками побили и выгнали.

(Мабу) – А я уже говорил Пете, что он балбес. Ну как это так, чтобы жёны
палками били?

(Васильева) – Ну мы его не били, конечно. Мы просто сказали, что Петя,
мы устали.

(Мабу) – Вот и пойми. Или забыла или соврала.

(Васильева) – Что палками не били?

(Мабу) – Ты уже не первый раз говоришь, что бьёшь его палками. Мне его
жалко!

(Васильева) – Нет, Мабу.

(Мабу) – Он похож на моего…

(Лена) – Сына.

(Мабу) – Чего?.. Нет.

(Васильева) – На соседа?

(Мабу) – Да, на старосту.

(Лена) – Его жёны тоже бьют палкой?

(Мабу) – Ну я не знаю, бьют они его палкой или нет…

(Васильева) – Ну он похож на твоего старосту.

(Мабу) – Но нам достаётся.

(Васильева) – От него?

(Мабу) – Да. А я ему тоже делаю.

(Лена) – Ну а мы тоже ему так же делаем. Нам от него достаётся, а мы
ему.

(Мабу) – ПотитькА?

(Лена) – Чего? Как?

(Мабу) – Ну потитькА?

(Лена) – Мы совсем не поняли.

(Мабу) – Ну незаметно!

(Лена) – А-а, исподтишка! Нет, очень даже заметно. Он об этом знает.

(Мабу) – Нет, так не интересно. Когда вот сделаешь чего-нибудь, а они
потом думают: «Кто бы это мог?» А ты его дразнишь. Он покажет, что это
ты, а ты такую невинную рожицу сделаешь: «Да ты что? Я тут ни при чём!» И
мне интересно! А он тогда идёт к монахам и жалуется. А на кого жалуется и
сам не знает. А монахи тогда над ним смеются, говорят: «В своём стаде…» –
дальше не помню.

(Лена) – «сам разбирайся».

(Мабу) – Ну вот. А он тогда ещё больше сердится. А я тогда подговорю
кого-нибудь, и получается, что монахи вроде бы это сделали. А что он
монахам сделает? Ничего. Он тогда бедненький зубами «скрип-скрип», а
ничего сделать-то и не может. А я ещё что-нибудь сделаю, и опять монахи у
меня вадят.

(Лена) – Ну вредный! Хитренький какой, Мабу!

(Мабу) – Чего я вредный-то? Если бы это монахи сказали, я бы поверил,
что я вредный. А они говорят…

(Лена) – Ты умный, говорят. Нет?

(Мабу) – Нет, забыл.

(Лена) – Сообразительный.

(Мабу) – Что-то про овцу.

(Васильева) – А-а! «Одна паршивая овца всё стадо испортит». Так что ли?

(Мабу) – Нет, ну не помню… про овцу… Ну, в общем, они согласны.

(Васильева) – Эх, Мабу, Мабу! Вот так!

(Мабу) – Что «вот так»? Я так думаю, монахи… это… ну как её… в общем,
умные.

(Васильева) – Тоже умные?

(Мабу) – Ну, если они нас учат, значит, умные. А раз они говорят… Нет,
говорят, конечно, но я же вижу, что они не против, что я так делаю,
значит, я тоже умный. И я тогда ещё больше стараюсь. А он вообще вредина
– бьёт палками! Даже не спросит за что, начинает бить палками. А я один
раз у него палку отобрал и сломал. А он пошёл к монахам. Они взяли меня,
побили, но зато и его побили.

(Васильева) – Короче, вам обоим досталось.

(Мабу) – Ну и что? Ему же тоже досталось.

(Васильева) – Вот такой у нас и Петя, видно.

(Мабу) – Не Петя!

(Васильева) – А кто?.. Ну, который похож на Петю.

(Мабу) – Да, староста. А как-то раз он пришёл ко мне, знает паразит, что
я голодный, и говорит: «Я тебе дам огня, воды, а ты мне отдашь жену!» – Я
ему говорю: «Хорошо!» Пошёл к жене, научил, отдал… Так он мне через два
дня и жену вернул, и, короче, в два раза больше принёс.

(Васильева) – Мабу умненький стал, да?

(Мабу) – Почему стал? Я и был умненький. Я больше вас считать умею.

(Васильева) – Ну конечно! Ну-ка, давай, посчитай тогда!

(Лена) – Да, посчитай! Сколько здесь нас находится?

(Васильева) – Да не нас, ты вообще посчитай. До скольки ты научился
считать?

(Мабу) – 1… 2… 3… 5.

(Васильева) – Эх, а что же пропустил? После трёх что идёт?

(Мабу) – Не путайте! 1… 2… 3… 5.

(Васильева) – Нет, пропустил, опять.

(Мабу) – 4… и ещё… опять 5.

(Васильева) – Да. 1, 2, 3, 4, 5.

(Мабу) – Два раза 5?

(Васильева) – Один раз!

(Мабу) – Ну почему один раз? 1, 2, 3, 5, 4 и опять 5!

(Васильева) – Нет, сначала 4 идёт, потом 5.

(Лена) – 1,2,3,4,5.

(Мабу) – Нет, я вас проверял.

(Васильева) – (со смехом) А-а, вот хитренький! Он не хочет показаться
нам, что неправильно делает, и нас проверял.

(Мабу) – Чего это неправильно? Я всё правильно делал! Я и говорю, я
знаю, как считать: один, два, три, п-пя… четыре, пять! Вот!

(Васильева) – А дальше?

(Мабу) – Чего дальше?

(Васильева) – Что дальше не знаешь? У тебя только пять жён, что ли?

(Мабу) – А дальше… э-э… не придумал.

(Васильева) – А мы знаем.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Шесть!

(Мабу) – Чего «шче»?

(Васильева) – Шесть дальше.

(Мабу) – Ну и что это?

(Васильева) – Дальше 4, 5, 6, 7, 8, 9

(Мабу) – И-и! Тогда я дальше тоже могу так сказать!

(Васильева) – Ну давай, говори!

(Мабу) – Вата, дата, дата и саса. Вот!

(Васильева) – Ого! А дальше?

(Мабу) – Дальше… «бедака».

(Васильева) – А ещё дальше?

(Мабу) – Э-э… «тенака».

(Васильева) – Ну ладно, всё, мы поняли.

(Мабу) – Э-э! Больше вас умею! Вот так вот! И не спорьте больше!

(Васильева) – Нет, больше не будем, так и быть. У тебя, значит, пять
жён, да?

(Лена) – И как они тебе? Не обижают? Или ты их обижаешь?

(Мабу) – Это у вас можно обижать, а у нас нельзя. У меня палка есть.

(Васильева) – А ты знаешь, что у Пети одна жена, а я не его жена? Я тебе
уже говорила, когда ты у меня «Нукак» просил.

(Мабу) – Ну и что?

(Васильева) – Ну как «ну и что»? Я же не Петина жена! Я одна живу.

(Мабу) – Значит, ты обманщица! Тебя надо палкой бить.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – А потому что ты говорила, что ты Петина жена. Теперь ты
говоришь, что уже не Петина жена. Но я Пете скажу, что ты от него
отказалась! Вот тогда посмотрим, как он будет… Ишь, ты умная какая!

Попробовала бы мне жена сказать, что она мне не жена.

(Васильева) – Как же! Я же тебе говорила, ты просто забыл! Ты теперь сам
придумал, что я Петина жена, а я теперь виноватая оказалась.

(Мабу) – Это когда я придумывал? Какая ты хитрая! Это ты хочешь сказать,
что Петя обманул? Он же сказал, что вы его жёны, а вы сказали «да».

(Васильева) – Мы так сказали, чтобы легче тебе было. Ну мол, Петины, так
Петины.

(Мабу) – А чего это мне от этого легче стало? Я что, жениться на тебе
буду?

(Васильева) – А, может, и женишься на мне!

(Мабу) – Нет, ты не красивая: какая-то вся в траве.

(Васильева) – В траве? А я траву уберу.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Ну и что я буду с тобой делать?

(Васильева) – Как что? А что ты со своими жёнами делаешь?

(Мабу) – Ну я с ними делаю, когда не сплю?

(Васильева) – А когда ты спишь, ничего с ними делать не можешь?

(Мабу) – Глупые, я же сплю!

(Васильева) – Ну мы же во сне общаемся, разговариваем.

(Мабу) – Так я могу разговаривать с тобой и так (вне сна). Зачем мне ещё
жениться? Потом кормить тебя ещё, да?

(Васильева) – Ну я тогда буду твоей женой во сне.

(Мабу) – Да?

(Васильева) – Да, а что?

(Мабу) – А Петя?

(Васильева) – Ну Петя же не мой муж! Я живу одна, у меня мужа нет.

(Лена) – Петя мой муж!

(Мабу) – Ну что-то вы совсем запутались. А-а, если вы умеете считать до…
до скольки?

(Васильева) – До девяти.

(Мабу) – Ой, ужас какой! Это у вас девять мужей?

(Васильева) – Нет!

(Мабу) – Или вы девятая жена?

(Васильева) – Нет, мы считаем много, потому что это пригождается в
жизни. Мы можем считать…

(Мабу) – Подожди, ты меня не обманывай! Вот я беру… я умею считать до
пяти. А зачем мне больше, если у меня больше жён нет? Это что же мне
лишнюю тарелку… А что такое тарелка?

(Васильева) – А почему ты спрашиваешь? Сам сказал и спрашиваешь.

(Мабу) – Вы тогда говорили про тарелку. Вы меня учили делать её.

(Васильева) – Помнишь, у монахов сосуд был?

(Мабу) – Помню.

(Васильева) – А тарелка, это тоже сосуд, только из неё едят. И она
немного другой формы, чем сосуд.

(Мабу) – А зачем мне другая, лишняя тарелка?

(Васильева) – Лишняя тарелка, если у тебя жены нет?

(Мабу) – Да. Что я буду с ней делать?

(Лена) – В запас.

(Васильева) – А сосед придёт в гости, покормишь.

(Лена) – Старосту покормишь.

(Мабу) – Чего? Соседа я ещё покормлю, но старосту!.. А сосед со своей
тарелкой пусть приходит. А то я ему и кушать буду давать, да ещё и
тарелку буду давать.

(Васильева) – А как вы ходите в гости? Он тебя зовёт к себе или он тебе
приносит кушать?

(Мабу) – Кто?

(Васильева) – Сосед. Ты же тогда, помнишь, говорил?

(Мабу) – Мы ходим в гости друг другу.

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Ну кушаем.

(Васильева) – В гостях.

(Мабу) – Да.

(Лена) – А из чего кушаете? Из тарелок же?

(Мабу) – Не нравится мне это слово.

(Лена) – Ну ладно.

(Мабу) – Ну да, из…

(Лена) – Из мисок.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну из камня, в котором вы углубление делаете, оттуда вы и
едите, да?

(Мабу) – Нет, подожди, миса… миса… что-то знакомое…

(Васильева) – Миска?

(Мабу) – Нет, миса.

(Васильева) – Миса? А я не знаю.

(Мабу) – А-а! Это у соседа так жену зовут!

—

(Лена) – Миса! Миса!

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.01.05-2.html#p111
1997.01.09-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Васильева) – …Что «наконец-то»?

(Губин) – Отпустили, да?

(Белимов) – Как ты прорвался-то?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что?

(Мабу) – Наконец-то Петя появился.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – А то его жёны… Знаешь, Петя, жёны у тебя слишком много болтают.

(Губин) – Это точно. И слишком…

(Белимов) – Не по делу.

(Губин) – Да.

(Мабу) – (шёпотом) А тебя палкой бьют?

(Губин) – (шёпотом) А?

(Мабу) – (шёпотом) А тебя правда палкой бьют?

(Губин) – (шёпотом) Правда.

(Васильева) – Мабу, у Пети одна жена.

(Мабу) – Слушай, а ты брось тогда их!

(Васильева) – Ну спроси у Пети.

(Мабу) – Зачем это они тебя палкой бьют? Так неправильно!

(Губин) – Правильно.

(Мабу) – Ты должен бить, а не они тебя! Это… марихат, да?

(Белимов) – К сожалению, да. Ты чувствуешь, что это не справедливо, да?

(Губин) – В наших формах, это, скорее всего, «марихат» и есть.

(Мабу) – Знаешь, что сделай?

(Губин) – Что?

(Мабу) – Пойди к монахам…

(Губин) – Так.

(Мабу) – …и их так непочтительно поругай – они у тебя их заберут. Я
пробовал.

(Губин) – Да?

(Мабу) – Получается.

(Губин) – Надо будет сходить.

(Белимов) – Они заберут жён нехороших, да?

(Васильева) – Ну он с ними так договорился, да.

(Губин) – Скажу. Схожу к монахам… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.01.09-1.html#p175
1997.01.09-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МОНОЛОГИ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …помню.

(Васильева) – Чего?

(Мабу) – А помню, как я был маленьким.

(Васильева) – Ну расскажи нам.

(Мабу) – Что тебе рассказывать?

(Васильева) – Ну как ты маленьким был. Ты нам почти не рассказывал об
этом.

(Мабу) – Ну что тебе рассказывать? Ну маленький был, у монахов был… Мои
папа и…

(Губин) – Мама.

(Мабу) – Мама, да. Ну не знаю, их монахи забрали куда-то, и я их не
видел. Они были у монахов. И меня пробовали отдавать.

(Лена) – В другую семью?

(Мабу) – Ну я, наверно, плохой был, я не знаю, меня там всё время били,
и монахи меня обратно забрали. Потом отдали другим… вот, потом он старшим
стал… а они… в общем, я от них сам сбежал.

(Васильева) – Тоже тебе там не понравилось.

(Мабу) – Нет, меня там били, не кормили… А этот со мной даже играть не
хотел, который потом старшим стал. И меня монахи забрали. Не знаю,
сколько я там был, ну уже большой стал. Они тогда сказали: «Раз так у
тебя получилось, то будешь создавать семью сам!» Дали мне пещеру, стал я
там жить один. А мне было страшно-о! Я же привык, что везде всегда кто-то
у меня есть. А это страшно! Я вот… ну сколько это будет… Тьма?

(Губин) – Тьма, да.

(Мабу) – И вот я много тьма-тьмы жил, наверное, там, и потом монахов
пошёл искать. А они хитрые, все разбежались и ко мне никто не приходит. Я
стал их искать, заблудился. И вот я вышел… ну такой большой… ну не знаю,
камень большой… А в нём вода всё время куда-то бежит. И вот я решил
попробов… (Срыв.)

(Мабу) – …Вы его «черкой» называете.

(Губин) – Церковью?

(Мабу) – Черка!

(Васильева) – Церковь?

(Мабу) – Че-ерка-а! Глупые какие!

(Васильева) – Черка?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А что такое «черка»? Ну расскажи, что там делают?

(Мабу) – Да где вода бежит! Вы ещё говорили, что там ещё кто-то живёт.

(Васильева) – А-а, в реке вода бежит!

(Мабу) – Ну да. И я решил попробовать, что это такое. Она меня схватила,
вредная, и куда-то потащила к себе. Не знаю, может, съесть хотела? Я
испугался!

(Васильева) – Тот, кто в воде живёт?

(Мабу) – Черка!

(Васильева) – А-а, черка схватила тебя!

(Мабу) – Ну да.

(Губин) – Она большая?

(Мабу) – Нет, это… не черка.

(Васильева) – А кто?

(Мабу) – Ну как-то так… речка.

(Васильева) – А-а, ты буквы переставил, Мабу! Буквы переставил, да?

(Мабу) – А я испугался… Что такое буквы?

(Васильева) – Буквы – это из чего состоит слово.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну когда ты говоришь «черка», да? Черка, ты сказал?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А это не черка, а речка. Да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Это значит, ты просто перепутал буквы, и неправильно буквы
поставил. Ты помнишь, как она называлась, а какой порядок, как правильно
назвать, ты забыл.

(Мабу) – Что такое буква?

(Васильева) – Буква – это такой звук, из которого состоят слова.

(Мабу) – Глупая, ну как я могу звук сделать из этих ваших букв?

(Васильева) – Вот смотри, «ре-чка» – какой там звук есть? «Р-р-р» Есть?

Первый звук «рэ», да?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Чего нет?

(Мабу) – Нету.

(Васильева) – Как же, а речка? Где там нету такого звука «рэ»?

(Мабу) – Странная какая.

(Васильева) – Почему странная?

(Мабу) – Ну речка и есть речка.

(Васильева) – Ну да.

(Мабу) – Вы меня вообще запутали, то там кто-то живёт, то потом там ещё
и звуки есть…

(Васильева) – Нет, это не в речке, а в слове – само слово. Это вот речка
– это и есть речка, да?

(Мабу) – Вы меня всё равно запутали. Неправильные какие-то.

(Васильева) – Ну ладно, рассказывай дальше.

(Мабу) – Ну и что… Потащила меня… Вот я забыл теперь, что потащило.

(Васильева) – Куда? Речка потащила?

(Мабу) – Да. Съесть, наверно, меня хотела. Я уже всё, говорю, значит, к
богам пойду! Потом глаза открываю, смотрю: три Бога стоят. А я говорю:
«Как же так? Монахи говорили… а не получается!» А я тогда и говорю: «Тебя
как зовут?» А он что-то сказал непонятное, я такого и не слышал. Я
говорю: «Понятно. Ты, наверное, как и мой сын!» Спрашиваю второго, а он
такой же… Ага!..

(Васильева) – А третий?

(Мабу) – А что вы молчите? Я вас обманул!

(Васильева) – Обманул?!

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А-а, надо же!

(Мабу) – Как же я могу быть маленьким и сына иметь? Глупые!

(Васильева) – И что иметь?

(Мабу) – Сына!

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – Это я вас проверял.

(Лена) – Ой, Мабу-у!

(Мабу) – Это хорошо, что вы такие глупенькие, а то я уже стал бояться.

(Васильева) – Ну ясно. Теперь мы поняли, почему ты стал бояться.

(Губин) – Проверял интеллект.

(Мабу) – Ну ладно.

(Васильева) – Ну-ну.

(Мабу) – Ну вот, они все болтают, я не понимаю, и думаю: «Вот боги,
какие странные! А ещё говорят, что они всё знают, а не знают, кто я
такой». А я и говорю тогда им: «Боги вы или не боги? Что вы здесь…» Ну
как вы говорите?

(Васильева) – Околачиваетесь.

(Лена) – Делаете.

(Мабу) – Бал… бал…

(Губин) – Балдеете.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Стоите.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что? Околачиваетесь?

(Мабу) – Не забор, а это… а «бязар»!

(Васильева) – А, как на базаре, да?

(Лена) – Разговариваете.

(Мабу) – Ну это вы же тогда сказали это слово? Дядька тут сидел злой, он
сказал: «Что за базар?»

(Васильева) – А-а, да-да — «устроили тут базар», – он сказал. Да, было
дело.

(Мабу) – Да. Злой дядька! А где у него жёны? У него, наверно, нет жён?

(Васильева) – А мы у него не спрашивали, есть у него жёны или нет.

(Мабу) – Они, наверное, его сильно бьют, что он такой злой.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Петя, а ты знаешь, что тебе жена изменяет? Она сказала, что она
тебе не жена.

(Губин) – Да?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Да она и сама не поняла, жена она или…

(Васильева) – Это я!

(Мабу) – Она говорила, что я не Петина жена. Я бы побил её палкой, но
она далеко.

(Васильева) – Петя, скажи, правда я не твоя жена?

(Губин) – Да, она не моя жена.

(Васильева) – Вот видишь.

(Мабу) – Тогда ты тоже врёшь?

(Губин) – Почему? Нет, у меня одна жена.

(Мабу) – Ну ты же сказал, что это все твои жёны.

(Губин) – Я так сказал, чтобы ты понял правильно.

(Лена) – Он пошутил.

(Губин) – Ну чтобы ты понял, что…

(Васильева) – Ну ты же нас обманываешь иногда?

(Мабу) – Нет! Это вы меня тогда обманули!

(Лена) – Ну прости нас.

(Губин) – Ну мы не могли тебе объяснить по-другому.

(Мабу) – Хитренькие какие! Вы решили, что чем больше жён, тем, значит, я
лучше с вами дружить буду, да?

(Васильева) – Нет, мы просто чтобы ты знал, что тут Петя, а тут его
жёны, что вроде бы мы одна семья, чтобы ты нас не боялся.

(Мабу) – Ну конечно же! Потому что, когда я прихожу к соседу, он меня
всё время «тыкает», говорит: «У тебя всего три жены, а у меня четыре! Ты
дурак!» А теперь вы так, да?

(Васильева) – Кто так говорит? Мабу!

(Губин) – Кто это говорит?

(Лена) – Обиделся. (Срыв.)

(Губин) – …что, злые мы?

(Мабу) – Если бы я знал, что у вас мало жён, я бы всё равно с вами
дружил.

(Лена) – А, ну молодец.

(Губин) – Мы же не знали.

(Лена) – Мы же не специально.

(Васильева) – Мабу, мы же тебя любим. Ну, может быть, мы иногда
ошибаемся, но мы тоже такие же…

(Лена) – Такие же как ты.

(Мабу) – Не такие.

(Васильева) – Мы хуже, наверное.

(Мабу) – Не красивые.

(Губин) – Мы волосатые.

(Васильева) – Ну ничего страшного. Не красивые – это ещё не значит, что
мы плохие, правильно?

(Мабу) – Не знаю.

(Лена) – Ну ты же нас любишь, Мабу?

(Васильева) – Мабу, а мы тебе нравимся хоть немножко?

(Мабу) – Уже не нравитесь.

(Васильева) – Не нравимся?

(Мабу) – Вы обманули.

(Васильева) – Когда мы обманули? Насчёт жён?

(Мабу) – Не только.

(Лена) – А насчёт чего ещё?

(Мабу) – Вы меня всё время обманываете.

(Васильева) – Мабу, ты помнишь, мы с тобой вдвоём разговаривали? Я одна
была, я тебе тогда сказала, что я одна живу. Ты у меня ещё «нукак»
просил. (Магнитофон.) Помнишь?

(Мабу) – Не помню.

(Васильева) – А, ты во сне был! Ты во сне у меня «нукак» просил.

(Мабу) – А где же я сейчас, по-твоему?

(Васильева) – Сейчас ты тоже во сне? Ну, значит, я тебе ещё не
приснилась, когда ты у меня «нукак» просил.

(Губин) – Будешь, значит, просить.

(Мабу) – Не помню.

(Васильева) – Нет, просто ещё не было этого сна.

(Мабу) – Теперь опять врёте.

(Васильева) – Опять врём?

(Лена) – Мы не врём, Мабу.

(Мабу) – Вы не боги, чтобы знать, что будет. Только боги знают!

(Васильева) – Ну ты нам сам говорил.

(Мабу) – Чего я говорил? Вот теперь точно врёте.

(Васильева) – Нет, мы не врём, Мабу.

(Мабу) – Я не говорил вам ничего!

(Лена) – Ну ладно, ладно.

(Губин) – Это нам приснилось, наверно.

(Мабу) – А вы когда спите, вы меня видите?

(Васильева) – Что? «Когда Петя»?

(Мабу) – Когда спите, вы меня видите?

(Васильева) – «Когда пита»?.. А-а, когда спим, мы тебя видим во сне?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ой, я ни разу не видела.

(Губин) – И я ни разу. У нас, наверно, сны в другую… туда не прилетают.

(Мабу) – А как же я с вами тогда разговариваю?

(Лена) – Ну мы тебя слышим.

(Губин) – Мы сейчас не спим, а ты спишь. А потом мы ложимся спать – ты
не спишь, но ты нас, наверно, не можешь видеть.

(Васильева) – Мы никак не попадаем, наверное.

(Мабу) – Ну как же мы тогда можем сниться друг другу, если вы не спите?

(Губин) – Но ты нам и не снишься. Мы же не говорим, что мы тебя видим.

(Васильева) – Мы тебя чувствуем и слышим.

(Мабу) – Ну вы же меня сейчас слышите?

(Васильева) – Слышим.

(Губин) – Но мы тебя не видим.

(Васильева) – А ты нас видишь?

(Мабу) – Вижу. Но теперь не буду видеть, не хочу!

(Губин) – А мы хотим, но не можем.

(Васильева) – Мы бы тебя хотели очень…

(Мабу) – Странные вы какие-то. Я всегда заглядываю, даже куда нельзя.

(Васильева) – Вот видишь, ты заглядываешь, а мы не умеем этого делать.

(Губин) – Научи нас, как это делать.

(Мабу) – Ничего хорошего. Иногда монахи бьют за это, а иногда смеются.

(Васильева) – Ну вот видишь, мы вроде похожи чем-то, и в то же время не
похожи. Вот ты умеешь так делать, а мы не умеем.

(Мабу) – Я не знаю, но только бывает очень больно, иногда.

(Васильева) – Когда?

(Мабу) – Но всё равно интересно смотреть.

(Васильева) – А, когда куда-то ты заглядываешь, и тебе больно бывает,
да?

(Мабу) – Я хочу много знать!

(Васильева) – А-а, ну это хорошее стремление. И мы тоже хотим много
знать.

(Мабу) – Да? А что же тогда за это бьют?

(Васильева) – Кто? Монахи?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Ну бывает рано ещё знать.

(Васильева) – А ты у них спроси, зачем они тебя бьют, когда ты куда-
то?..

(Мабу) – Я спрашивал.

(Васильева) – А они что тебе сказали?

(Мабу) – Смеются.

(Васильева) – Смеются и всё, да?

(Губин) – Хорошо, что смеются, – значит, не со зла бьют.

(Мабу) – Чего «со зла»?

(Губин) – Не со зла бьют. Чтобы тебя не допустить…

(Мабу) – Нет, они палкой бьют!

(Васильева) – И что говорят? Они тебе объяснили, зачем тебя побили? По
какому поводу?

(Мабу) – Ну за то, что подсматривал, за то, что обманул, за то, что что-
нибудь взял… А мне интересно.

(Васильева) – Ну а если ты обманул… они же тебе говорят, чтобы ты не
обманывал, а ты обманываешь. Выходит так?

(Мабу) – А как ещё надо делать, если не дают? Я их и обманул.

(Губин) – А если тебе нельзя, если эта вещь кому-нибудь нужна? Кто-то на
неё рассчитывает, а ты её забрал. А тот придёт, а её нет, и всё, у него
ничего не получится.

(Мабу) – Ну как придёт, то я ему дам.

(Губин) – А он не знает, что это ты взял.

(Мабу) – Ага, хитрый какой! Если он будет знать, он меня побьёт!

(Губин) – Ну вот, видишь! Как он возьмёт у тебя, если он не знает кто?

(Мабу) – Ну я не жадный же, отдам!

(Губин) – А если ему именно сейчас надо, а ты когда отдашь – будет уже
поздно. Ты не думал об этом? Вот поэтому тебя, наверное, и бьют, что если
хочешь взять, надо спросить, можно взять или нет.

(Мабу) – Как тебя бьют?

(Губин) – А я не беру чужого, не спросив.

(Мабу) – Ну ты же сказал, что тебя бьют.

(Губин) – Меня жена бьёт. (шутка)

(Лена) – Если бьют, значит, берёшь. (Сквозь смех.)

(Мабу) – А как это, «со зла» бьют? Не палкой?

(Губин) – Нет, не палкой, табуреткой.

(Мабу) – А что больней, «со зла» или палкой?

(Губин) – Больнее, когда «со зла».

(Васильева) – Мабу, ты знаешь, что такое зло?

(Мабу) – Что это такое?

(Губин) – Зло – это когда ты хочешь специально сделать больно.

(Мабу) – Почему больно?

(Губин) – Ну, как сказать, специально… оно и так и так специально
получается.

(Лена) – Ну ты же на нас говорил, что мы злые. Вот, зло – то же самое.

(Васильева) – А почему мы злые?

(Губин) – Потому что обманываем, он сказал.

(Мабу) – Ну а почему тогда получается так, что ты говоришь, чтобы не
обманывать, а сам обманываешь?

(Губин) – Это ты насчёт жён?

(Мабу) – Да.

(Губин) – Ну как тебе сказать… мы хотели сказать этим, что мы два разных
пола. Вот у тебя есть жена, да? (пауза) А у соседа жена, как называется?

(Мабу) – Это что, другой пол у неё?

(Губин) – Нет, ну вот ты мужчина, а она женщина, жена. Вот у тебя есть
жена – она же не такая, как ты, правильно?

(Мабу) – Почему не такая?

(Губин) – Ну у неё что-нибудь, да не то. У тебя чего-нибудь есть, а у
неё чего-нибудь нет, и наоборот.

(Мабу) – Чего у неё нет?

(Губин) – Ну она ниже ростом, допустим, или выше ростом.

(Васильева) – Она немножко другая. У ней есть грудь?

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну чем она сына кормит?

(Васильева) – Она кормит чем-то сына, когда он маленький? Сын был
маленький?

(Мабу) – Глупые, его так же как и меня кормят.

(Губин) – А ты можешь кормить?

(Мабу) – Интересные какие вы!

(Васильева) – Так же как и тебя кормят? Он родился, маленький такой, и
уже сам ест?

(Мабу) – Я не знаю, что он делал, но когда их приносят, они сами едят.

(Васильева) – А значит, они уже подросли. А когда они совсем-совсем
маленькие, то их мамы кормят. Т.е. твоя жена – его мама, мама твоего
ребёнка, а ты – папа. Понял? Это так называется.

(Мабу) – Нет, не понял.

(Лена) – У тебя были мама с папой?

(Васильева) – Вот смотри: ты – муж, а жена у тебя… жена, да?

(Губин) – Женщина.

(Васильева) – Ты – муж, а она – жена. А для ребёнка ты кто? Как он тебя
называет? Твой ребёнок, как тебя называет?

(Мабу) – Папа.

(Васильева) – Вот видишь! А её, жену твою, как он называет?

(Губин) – Мама, наверно, да?

(Мабу) – А какую жену он будет мамой называть?

(Васильева) – Любую.

(Губин) – Или он всех по-разному называет?

(Мабу) – Нет, все «мама».

(Васильева) – Вот видишь, все мамы! А всё равно какая-то из них, какая-
то твоя жена ему больше мама, чем другие. Это та жена, которая ходила к
монахам за мальчиком. Ты помнишь, какая жена за твоим мальчиком ходила?

Она же одна ходила?

(Мабу) – Нет, я её водил.

(Васильева) – Ты её водил? Ну а ты же её знаешь, да?

(Мабу) – Кого?

(Васильева) – А потом она же принесла мальчика, да?

(Мабу) – Монахи принесли! Потом жена вернулась…

(Васильева) – Так.

(Мабу) – А потом принесли…

(Васильева) – Мальчика.

(Мабу) – Ну не знаю, как вы это называете, сына!

(Губин) – Ну он такой же как ты или такой как твоя жена?

(Мабу) – Глупый! Он же маленький!

(Васильева) – У тебя есть сын, а ещё дочь. Ты же говорил, что у тебя ещё
дочь была. Помнишь, ты говорил?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Дочь.

(Мабу) – Опять вы врёте всё.

(Васильева) – А у соседа твоего? Дети есть у соседей?

(Мабу) – Есть.

(Васильева) – А какие они, только мальчики или ещё и девочки есть?

(Мабу) – Ну не знаю я, что такое мальчики и что такое девочки!

(Губин) – Ну вот ты – мальчик, а твоя жена – девочка. Если вы станете
такими же как и ваш сын, маленькими, то тебя будут звать мальчиком, а её
девочкой. Понял?

(Мабу) – Не понял.

(Васильева) – Когда дети маленькие, их зовут «мальчик» или «девочка».

Девочка, когда вырастет, станет женой, а мальчик, когда вырастет, станет
мужем.

(Губин) – Мужем, как ты. Ты понял?

(Мабу) – Теперь понял. А что вы столько много говорили? Сразу не могли
сказать?

(Васильева) – Ну мы сразу не додумались…

(Губин) – Как тебе сказать, чтобы ты понял. (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.01.09-1.html#p374
1997.03.14-1 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Васильева) – Ой, Мабу, здравствуй! Давно мы с тобой…

(Белимов) – Как ты попал сюда?

(Мабу) – Вы меня звали, я и пришёл.

(Васильева) – Да, правда, я про тебя думала. Как у тебя дела?

Рассказывай.

(Мабу) – Никакие.

(Васильева) – Никаких дел нет?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – Урожай собрали?

(Мабу) – Да вот собираемся только. У меня жёны есть, пусть и работают.

(Васильева) – А ты отдыхаешь?

(Мабу) – Нет, тоже работаю.

(Васильева) – Чем занимаешься?

(Мабу) – Рисую.

(Васильева) – Кого ты теперь рисуешь?

(Мабу) – Себя.

(Васильева) – Себя? А как ты себя видишь?

(Мабу) – Ну я друзей-то вижу!

(Васильева) – И вы все очень похожи?

(Мабу) – Наверно.

(Васильева) – А жёны? Как ты жён различаешь? Они у тебя все похожи?

(Мабу) – Как понять «похожи»?

(Васильева) – Одинаковые.

(Мабу) – Почему это они одинаковые? Одна – дура, другая – старая, третья
– капризная…

(Васильева) – О-о!

(Мабу) – Четвёртая – ничего. А может быть, я ещё не знаю: она у меня ещё
молодая. (Обрыв.)

(Васильева) – …чем ты смотришь? Чем ты видишь?

(Мабу) – А, теперь понял.

(Васильева) – Ну? Одинаковые у них глазки?

(Мабу) – Почему это они должны быть разные?

(Васильева) – У одной, может быть, больше, у другой – меньше, круглые…

(Белимов) – Цвет глаз другой.

(Мабу) – Больше-меньше?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – У одной – дурные, у другой – умные, а у третьей вообще молчат,
ничего не говорят.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – А у четвёртой, молодая которая, любят.

(Васильева) – Любят тебя или всех?

(Мабу) – Меня!

(Васильева) – А у тебя какие глазки тогда?

(Мабу) – Ну откуда я знаю, какие у меня глазки?

(Васильева) – Ну ты говоришь, у одной ничего не говорят, а у другой
любят. А у тебя, как ты думаешь?

(Мабу) – Но я же их не вижу.

(Васильева) – Ты не видишь, но зато чувствуешь.

(Мабу) – Кого это я чувствую? Глазки?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Чего это я их буду чувствовать?

(Васильева) – Ну у тебя какое настроение, плохое или хорошее?

(Мабу) – Странная… настроение и глазки… Если у моей жены будет вредное
настроение, что же, у неё и глазки будут вредные?

(Васильева) – Да, глаза выражают всё настроение.

(Мабу) – Ничего они не выражают.

(Васильева) – Ну ты же сам сказал, что у неё вредные глаза – значит,
выражают настроение.

(Мабу) – Они вредные оттого, что они всё хотят посмотреть, увидеть – вот
от чего они вредные.

(Васильева) – А-а, любопытные, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Любопытные, по-другому называется.

(Мабу) – Наверное.

(Васильева) – Понятно. Ну а что ты рисуешь? Скажи, тебе монахи ничего не
дали, никакого камня, в котором ты себя видишь?

(Мабу) – Нет, почему же, давали.

(Васильева) – Давали? Ты смотрелся?

(Мабу) – Смотрелся.

(Васильева) – Ну вот.

(Мабу) – Но я не догадался глазки посмотреть.

(Васильева) – А куда же ты смотрел?

(Мабу) – На себя смотрел.

(Васильева) – На всего?

(Мабу) – Наверное. Ну а что я рисую? Себя рисую.

(Белимов) – Ну ты себе понравился?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Не понравился?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – Глазки не получаются.

(Васильева) – Глазки не получаются?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ещё что?

(Мабу) – Голова не получается.

(Васильева) – А ещё что не получается?

(Мабу) – Слишком маленькая – не красиво. Слишком большая – тоже не
красиво.

(Белимов) – А у тебя большая борода?

(Мабу) – Чего?

(Белимов) – Борода большая у тебя, растительность на щёках?

(Васильева) – (шёпотом) У них же нету.

(Белимов) – Нету?

(Васильева) – А ты что тогда сейчас рисуешь, если тебе?.. или ты
рисуешь, а тебе не нравится.

(Мабу) – Что такое борода?

(Васильева) – Ой, это трава.

(Белимов) – Трава такая на щёках, на лице. Но у тебя, видимо, её нет.

(Мабу) – Уродина.

(Васильева) – Ой, у нас такие есть, у которых есть борода на лице.

(Мабу) – Чего? Трава?

(Васильева) – Да, есть такие.

(Мабу) – Хе, это можно урожай собирать?

(Васильева) – Да, можно и урожай собирать.

(Мабу) – Не видал.

(Васильева) – А у нас такие есть. Бывают.

(Мабу) – Не красиво.

(Васильева) – Ну кому нравится, а кому не нравится – по-разному.

(Мабу) – И неудобно.

(Васильева) – Вот что неудобно, так это точно.

(Мабу) – Я беру камушек, а у меня… это… хитренький, вот.

(Васильева) – Хитренький?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Если я беру его одной стороной – он рисует, а беру другой – он
не рисует.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Вот это у тебя камень!

(Белимов) – Кто это тебе такой камень дал? Монахи, что ли?

(Мабу) – Монахи. Вот если мне что-нибудь не понравилось, например,
голова мне не нравится, как нарисовал, то я беру его другой стороной, и
он не рисует голову.

(Васильева) – А что нарисовал, оно стирает?

(Мабу) – Я же говорю, глупые, не рисует!

(Васильева) – Ну а сколько ты голов нарисовал тогда?

(Мабу) – Бестолковые какие!

(Васильева) – Бестолковые?

(Мабу) – Нарисовал я голову – не понравилось…

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Беру камушек другой стороной – он у меня тогда не рисует! И мне
тогда можно новую голову рисовать.

(Белимов) – Это мы называем «стирает», убирает рисунок.

(Васильева) – Это у нас стёрка называется.

(Белимов) – Это здорово тебя научили монахи!

(Васильева) – А камень, которым ты рисуешь, у тебя твёрдый? Большой он?

(Мабу) – Большой.

(Белимов) – В руке помещается у тебя?

(Васильева) – Удобно его держать?

(Мабу) – Удобно.

(Белимов) – Он мягкий, немножко пружинит или нет?

(Мабу) – Чего делает?

(Белимов) – Ну мягонький такой, упругий.

(Мабу) – Не знаю что это такое.

(Белимов) – Не знаешь?

(Мабу) – Камень, как камень.

(Белимов) – Ну ясно.

(Васильева) – А какого цвета?

(Мабу) – Цвета?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Каменного.

(Белимов) – Чёрный? Серый такой, да?

(Васильева) – Камень какого цвета?

(Мабу) – Как ночь.

(Белимов) – Угу, понятно.

(Васильева) – А! это, наверно, сажа!

(Белимов) – Да нет, грифель!

(Васильева) – А на каком камне ты рисуешь? Монахи тебе дали или где-то
на скале рисуешь?

(Белимов) – На чём рисуешь?

(Мабу) – На стенах.

(Васильева) – У монахов, да? Или нет?

(Мабу) – Нет.

(Белимов) – У себя в пещере?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А где?

(Мабу) – Где я рисую, там никто не живёт. Потому что, если там
нарисовано, то там нельзя жить, потому что там картинки живут.

(Васильева) – А, там одни картинки живут! И много там картинок?

(Мабу) – Уже много.

(Васильева) – Твоих?

(Мабу) – Моих.

(Васильева) – А кто другой рисовал? Ты видел?

(Мабу) – Нет, это моя пещера.

(Белимов) – Никто другой не рисует, да? А вообще, у вас в племени кто-то
занимается этим или ты только один такой?

(Мабу) – Все рисуют.

(Васильева) – У всех свои пещеры есть, да?

(Мабу) – Я не знаю, у всех ли есть пещеры, но рисуют все.

(Белимов) – А с кем ты дружишь? Есть у тебя соплеменник, и как его
зовут? Вот тебя Мабу, а твоего друга как?

(Мабу) – Ой, я соседа назову сопле… Как? Соплеменник?

(Васильева) – Соплеменник.

(Белимов) – Соплеменник, да.

(Мабу) – Соплеменник.

(Васильева) – Это вы в одной деревне живёте?

(Мабу) – Хе! Я его назову сопле… забыл.

(Белимов) – Соплеменник. Но ты нам можешь его имя сказать? Ты с ним
дружишь? Часто встречаешься?

(Мабу) – Нет! Он же сосед!

(Белимов) – Ну ты часто встречаешься?

(Мабу) – Не очень.

(Белимов) – О чём вы говорите?

(Мабу) – О чём?

(Васильева) – Да.

(Белимов) – О жёнах?

(Мабу) – О жёнах? Нет! Что это я с ним о жёнах буду говорить?

(Белимов) – А о чём?

(Мабу) – Если я его спрошу о жёнах, он меня побьёт, а если он у меня
спросит, то я его побью.

(Белимов) – А о чём вы разговариваете? Об урожае, может быть, о монахах?

О чём чаще всего разговор идёт?

(Мабу) – О монахах говорим.

(Васильева) – А что вы о монахах говорите?

(Мабу) – Старейшину ругаем.

(Васильева) – Ага, вам нравится старейшину ругать. Ты всегда старейшину
ругаешь. Какой он у вас? Вредный, наверно.

(Мабу) – Противный.

(Белимов) – Но он сильно вас бьёт? Он драчун, оказывается? Он вас палкой
бьёт?

(Мабу) – Бьёт. Мы его тоже бьём.

(Васильева) – Мабу, а ты нас во сне видишь?

(Белимов) – Как ты сейчас?.. Ты спишь?

(Мабу) – Не знаю, ничего не делал.

(Васильева) – Ты просто разговариваешь с нами и всё.

(Мабу) – Я слышу, вы меня зовёте, я и пришёл.

(Васильева) – А ты нас видишь?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну видишь или нет? Или только слышишь?

(Мабу) – Я один раз вас видел, больше не хочу видеть. Уродины.

(Васильева) – Уродины, да? Ну ладно, ты нас зато слышишь, да?

(Мабу) – Слышу.

(Васильева) – Расскажи, как мы тебя звали? Что ты услышал? Расскажи нам!

(Мабу) – Я просто слышал, что зовут.

(Васильева) – «Мабу! Мабу!» – да? Или как?

(Мабу) – Наверно, так.

(Васильева) – Мы сказали: «Мабу! Мы с тобой хотим поговорить! Мы по тебе
соскучились!» – Да?

(Мабу) – Нет, по-моему, просто кричали и всё.

(Васильева) – Понятно. Ты сейчас рисуешь?

(Мабу) – Рисую.

(Васильева) – А ты нас можешь нарисовать такими, какими ты нас помнишь?

Ну мы уродины, но всё равно, ты же помнишь нас, какие мы?

(Мабу) – Не буду я вас рисовать! Будете потом у меня здесь в пещере
жить. Нужны вы мне здесь…

(Васильева) – А правда, действительно не надо.

(Мабу) – Мы всегда рисуем. Монахи говорят, надо рисовать то, что увидел
и хочешь, чтобы было. Вот если я хочу, чтобы у меня был удачный день, то
я рисую удачный день. А если я хочу, чтобы старейшину палкой побили, то я
рисую старейшину, как его бьют палкой, а его потом и вправду бьют. Когда
я разозлился на Ауму, то я нарисовал, как её палкой бьют. А потом её
стало жалко, и я взял и источил… ну как вы говорите… Ну не нарисовал.

(Васильева) – Стёр, да?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Убрал.

(Мабу) – Чего это я рисунок убрал? Я палку убрал!

(Васильева) – А, палку!

(Мабу) – Но я всё равно обиделся.

(Васильева) – А палка у вас из чего сделана?

(Мабу) – Чего палка? Она и есть палка.

(Васильева) – Палка и палка, да?

(Мабу) – Из чего она может быть сделана-то? Палка из палки сделана.

(Васильева) – Не из камня же сделана, да?

(Мабу) – Палка?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Ну я же не говорил тебе, что меня камнем бьют?

(Васильева) – Ну я и говорю, она же не из камня сделана, палка?

(Мабу) – Нет, не из камня.

(Васильева) – А она мягче, чем камень?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Ну вот когда её берёшь, то она мягче, чем камень, да?

(Мабу) – Не знаю я о чём ты говоришь.

(Белимов) – А где вы берёте эти палки? Ведь вы в горах живёте. Где
находите их?

(Мабу) – Старейшины дают. А старейшинам монахи дают.

(Васильева) – Ну ясно.

(Мабу) – А ещё нам говорят, что через две тьмы, мы пойдём к реке.

(Васильева) – Все?

(Мабу) – Все.

(Васильева) – И что вы будете там делать?

(Мабу) – Боюсь говорить.

(Белимов) – Жить будете там?

(Васильева) – А, плавать будете?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – А что?

(Мабу) – Не скажу.

(Васильева) – А ты знаешь, что такое плавать?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Ну а почему говоришь, что нет?

(Мабу) – Плавать?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – А что это такое?

(Васильева) – А это когда в реку… Ты же по земле ходишь?

(Мабу) – Хожу.

(Васильева) – А когда в воду заходишь, там уже другая… Не воздух, а
вода… много воды.

(Мабу) – В реку заходишь?

(Васильева) – Да.

(Мабу) – Дурочка! Тебя там съедят!

(Васильева) – Кто?

(Мабу) – Не знаю, в реке живут страшные…

(Васильева) – А, крокодилы, наверное.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Крокодилы.

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – Зубы у них такие большие.

(Мабу) – Никто их не видел.

(Васильева) – Но они живут, да?

(Мабу) – Ну, если ты зайдёшь в реку, и тебя съедят, то ты что, придёшь,
расскажешь, что ты видела?

(Васильева) – Да нет, конечно. Ты знаешь, а мы плаваем. У нас тоже есть
речка, и мы туда…

(Мабу) – Чего делаете?

(Васильева) – …когда жарко, мы идём на речку.

(Мабу) – Может, это вы там плаваете?

(Васильева) – Мы?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Нет!

(Белимов) – Нет, мы не кушаем…

(Мабу) – Чудовища такие страшные, значит, вы нас и кушаете?

(Васильева) – Нет, мы вас не кушаем, Мабу!

(Мабу) – А кто вас знает? Если я старейшине не верю, а он на меня
похожий, а как я вам буду верить? А вы сколько раз меня уже обманывали?

(Васильева) – Разве?

(Мабу) – Да, а я помню. Я всё помню.

(Васильева) – Нет, мы тебя не обманывали. Просто мы подумали, что ты не
поймёшь, что мы хотим сказать…

(Мабу) – Да?

(Васильева) – …и тогда говорим так.

(Белимов) – Как глупые люди говорим.

(Васильева) – Ну да.

(Мабу) – Ну тогда и говорите, как можете! Я и так знаю, что вы глупые.

(Белимов) – А вы с интересом ждёте того времени, когда вы будете идти к
реке, и жить у реки?

(Мабу) – Да не будем мы там жить!

(Васильева) – А что вы там будете делать?

(Мабу) – Там нельзя жить!.. Не знаю, что буду делать. Говорили, но я
забыл.

(Белимов) – А может быть, крещение там какое-нибудь?

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – Чего?

(Белимов) – Ну монахи, обычно, крестят в реке.

(Мабу) – А что это такое?

(Белимов) – Поливают водой, приобщают к молитвам. Вы же ещё не молитесь?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – Да? Так будет, да?

(Мабу) – Да. Это чтобы мы не болели.

(Белимов) – Чтобы не болели. Ну хорошо.

(Васильева) – Моют, умывают. Понятно. Мы тоже так делаем.

(Белимов) – А вы сейчас молитесь? Вы молитвы знаете? Вас учат монахи
молиться?

(Мабу) – Конечно!

(Белимов) – Да?

(Мабу) – Глупые какие! Вы более того, что вы глупые, так вы ещё и не
помните. Я же говорил вам!

(Васильева) – Ну какая у вас молитва? Ты можешь нам хоть одну молитву
сказать?

(Мабу) – Не могу!

(Васильева) – Нельзя, да?

(Мабу) – Это только я знаю.

(Васильева) – У каждого своя молитва?

(Мабу) – Да. Интересно, как это можно молиться, если ты будешь знать мою
молитву, а я буду знать твою молитву? А потом боги будут путаться, это ты
просил или я просил.

(Белимов) – А у нас общие молитвы.

(Мабу) – Так не бывает!

(Васильева) – Бывает.

(Мабу) – Не бывает!

(Васильева) – Ну у нас так. Мы идём…

(Мабу) – Не бывает так! Не спорь!

(Васильева) – Ну хорошо.

(Мабу) – Даже если ты будешь одинаковые слова говорить, – а это мне
монах говорил, он меня всегда учит правильно, – всё равно я ещё не знаю
как, но всё равно будет неодинаково.

(Васильева) – По-разному. Ну конечно, потому что у всех разные чувства,
у всех разные чаяния.

(Мабу) – А ещё учитель говорил, чтобы я был с вами осторожнее.

(Васильева) – Правильно.

(Мабу) – Да. Потому что вы…

(Васильева) – Кто мы? Плохие?

(Мабу) – Нет, не плохие. Он говорил, но я забыл.

(Васильева) – Глупые?

(Мабу) – Нет, это я и так знаю. Сейчас вспомню…

(Васильева) – А какие мы?

(Мабу) – Забыл, сейчас вспомню…

(Васильева) – Ну какие мы?

(Мабу) – Ну я вспоминаю! Бестолковые!

(Васильева) – Ну вспомни! Нам тоже хочется узнать, как ты про нас
думаешь.

(Белимов) – Может быть, мы станем лучше, похожими на тебя.

(Мабу) – Ну, может быть… нет, не буду плохое вспоминать. Вы слишком
противные.

(Васильева) – Мы противные?

(Мабу) – Не красивые. Ну я же не виноват, что вы не красивые.

(Васильева) – Ну и мы не виноваты, что…

(Мабу) – Поэтому и не хочу вас видеть, а слышать хочу. Я потом долго им
(монахам) не говорил, что я сам хочу. Думал, вот, мол, уродина, а я к
ним… А это, наверно, плохо, и, наверно, боги обидятся. А потом сказал.

(Васильева) – Мабу, мы тебе немножко хоть нравимся?

(Мабу) – Говорить нравится.

(Васильева) – С нами разговаривать нравится, да?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – И нам с тобой нравится. Мы тебя любим, Мабу! Ты знаешь,
что мы тебя любим?

(Мабу) – Это ты мне уже говорила.

(Белимов) – Но почему-то ты нас мало спрашиваешь. Мы бы тебе, может
быть, какие-то полезные вещи могли сказать, а ты бы у себя в племени их
внедрил. Мы, правда, рассказывали тебе, как делать глиняные… и горшочек
там…

(Мабу) – Я пробовал.

(Белимов) – Не получается пока, да? Но ты упорно пробуй, у тебя
получится! Ты сделаешь фактически посуду. Вы будете есть из крепких
глиняных плошек.

(Васильева) – Ты у монахов спроси…

(Мабу) – Я вспомнил, как вас называют! Чел… чело… Опять забыл.

(Васильева) – Что называется?

(Мабу) – Как вас он называл.

(Васильева) – Ты нас как называл?

(Мабу) – Учитель так вас называл.

(Васильева) – Учитель нас?.. Человек. Мы – люди, мы – человек.

(Мабу) – Да, вот!

(Васильева) – Да, а ты кто?

(Мабу) – Помнится, я там немножко с ними поругался, они мне ещё
говорили: «Во, очеловечился на нашу голову!»

(Белимов) – О-о! Интересно.

(Мабу) – Я помню.

(Белимов) – Ну они, монахи, о нас тоже плохо думают, да?

(Мабу) – Не знаю, я не спрашивал, плохо они думают или нет.

(Белимов) – А ты как-нибудь спроси.

(Мабу) – Им интересно, когда я рассказываю. Они очень много смеялись,
как и вы над булы… ну…

(Васильева) – Над «здоровенько булы»? (Персонаж, встреченный Мабу во сне
ранее.)

(Мабу) – Да. Потом они очень сильно интересовались, чего я там видел… ну
эти… большие, страшные… куда люди заходят…

(Васильева) – А, пещера на колёсах? Пещера, которая ходит?

(Мабу) – Да. Было им очень интересно. А они потом стали говорить, что
когда-то боги могли так же здесь. Но только я не понял, почему вдруг они
так передумали, здесь ведь и так хорошо. Может, им пещера не понравилась,
что они сбежали отсюда? Я спросил у монахов: «А что это они убежали
отсюда?» А они сперва рассердились, а потом долго смеялись. Я так и не
понял, они над богами смеялись или надо мной?

(Васильева) – Мабу, ты спроси у монахов, где у вас глина?

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Глина.

(Мабу) – Да отстаньте вы со своими горшочками! Они нам не нужны! У нас и
так камни хорошие.

(Васильева) – Ну ладно, да, мы пристали к тебе с горшочками.

(Белимов) – Но если бы ты сделал, то тебя бы все благодарили. Ты просто
не достиг хорошего результата.

(Мабу) – Чего не достиг?

(Белимов) – Результата, т.е. ты не сделал хороший горшочек. А потом, все
бы пользовались этим. Там можно долго хранить воду, молоко или что-то
такое…

(Васильева) – Молока у них нету.

(Мабу) – И вы называете это результат?

(Васильева) – Нет, результат – это когда ты что-то сделал, какое-то
дело…

(Белимов) – И все тебя благодарят.

(Васильева) – И вот когда ты закончил это дело, получил какой-то
результат…

(Мабу) – Чего я получил?

(Васильева) – Результат получил.

(Мабу) – Горшочек?

(Васильева) – Да, горшочек. Это, в общем… Понимаешь, есть слова, которые
выражают общее что-то…

(Мабу) – Не знаю.

(Белимов) – О чём ты хочешь нас спросить ещё?

(Мабу) – А что у вас спрашивать?

(Васильева) – Ну мы же всё время у тебя интересуемся, как ты живёшь.

(Мабу) – Я рассказываю, как живу.

(Васильева) – Ну, а почему ты у нас никогда?..

(Мабу) – А вы всё время: «Сколько у тебя жён? Сколько у тебя жён?»
Хитрые какие!

(Васильева) – А ты у нас никогда не спрашиваешь, как мы живём, не
интересуешься…

(Мабу) – Чего у вас спрашивать-то? Вы всё время врёте.

(Васильева) – Почему?

(Мабу) – То много жён у вас, то вдруг у вас всего только одна жена.

Потом вдруг ещё оказывается, что Петя вообще не женатый, и жёны от него
отказываются. Вас никто не разберёт. Заврались уже!

(Васильева) – Да нет, Мабу, ты нас не понял.

(Белимов) – Мы шутим ещё иногда.

(Васильева) – У Пети всего одна жена. А вот если когда…

(Мабу) – Ой, не надо! Вы меня опять будете путать.

(Васильева) – Ну ладно, мы не будем тебе объяснять. А вот смотри, ты
помнишь, нам говорил, что ты видел в небе, летают птицы и перья роняют?

(Мабу) – Помню.

(Васильева) – А ещё ты где-нибудь был? Что-нибудь видел ещё?

(Мабу) – Много где был.

(Васильева) – Ну ты нам расскажи про себя, как у вас?..

(Мабу) – Я видел, как Солнце опускают на Землю.

(Васильева) – И что?

(Мабу) – А потом ещё приходили на это место, искали Солнце. Там большая
яма есть, а Солнца нет.

(Васильева) – А кто? Ты приходил?

(Белимов) – А кто опускал Солнце на Землю?

(Мабу) – Само оно опускалось!

(Васильева) – А кто ходил, искал?

(Мабу) – Я искал.

(Васильева) – Ты искал?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А где ты ходил? В горах?

(Мабу) – Нет! Вот как я вас вижу, так и искал.

(Васильева) – А, так же, да? Понятно.

(Мабу) – Вот, я пришёл туда, я запомнил, я камушки положил, чтобы не
потерять. А потом пришёл, а там большая яма, а камушков нет. Наверно,
опять улетело. А ещё я видел интересные такие камушки: такой маленький-
маленький, а не поднимешь! Тяжёлый-тяжёлый!

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Да! А ещё я вот что видел: камни, которые превращаются в воду!

(Васильева) – А, лёд!

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Это лёд у нас называется.

(Мабу) – Я не знаю, как они называются…

(Белимов) – Они белые, прозрачные.

(Васильева) – Они такие красивые, да?

(Мабу) – Нет, чёрные.

(Васильева) – Чёрные?

(Мабу) – Чёрные и пачкаются.

(Белимов) – Пачкаются?

(Мабу) – Да. А когда я держу их в руках, а они – раз! – и вода
получилась, и руки чёрные.

(Белимов) – Ну нефть, наверно.

(Мабу) – Чего?

(Васильева) – Почему нефть, если камень?

(Белимов) – Ну, не знаю.

(Мабу) – А что такое «неть»?

(Васильева) – Нефть?

(Белимов) – Ну она пахучая такая…

(Васильева) – Нефть – это как вода, только чёрная.

(Мабу) – Нет, это камень чёрный!

(Васильева) – Это камень был? И ты его в руки взял, да?

(Мабу) – Да. А он превратился в воду. Потом я видел…

(Васильева) – А запах был?

(Мабу) – Чего был?

(Васильева) – Запах.

(Мабу) – Запах-запах… что такое запах? А!

(Васильева) – Нюхаешь когда.

(Мабу) – Нет, не был.

(Белимов) – Так, ещё что видел?

(Мабу) – Ещё я видел, как река горела.

(Васильева) – Река горела?!

(Мабу) – Да, как костёр. Большой огонь! Сама горела!

(Васильева) – Сама?

(Мабу) – Да.

(Васильева) – А люди были?

(Мабу) – Кто?

(Васильева) – Люди.

(Мабу) – А кто это?

(Васильева) – Ну вот как мы или как ты.

(Мабу) – Нет, никого не было.

(Васильева) – Никого?

(Мабу) – Глупые, я же это… когда ложился, говорю!

(Белимов) – Во сне, видимо. Тебе было страшно? Чёрный дым шёл, да?

(Мабу) – Дым?

(Белимов) – Да.

(Мабу) – Не помню. Не знаю.

(Белимов) – Ты испугался этой горящей реки?

(Мабу) – Я убежал, так ничего и не разглядел. Потом я ещё… А ещё я
знаете что видел? Я видел, как пещеры падали.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Да, как горы падали, это я видел.

(Белимов) – Они тряслись, горы, да? Землетрясение было?

(Мабу) – Чего было?

(Васильева) – Ну они просто упали или ещё шум был?

(Белимов) – Шум был, грохот, да?

(Мабу) – Не знаю, я не слышал.

(Белимов) – А, это ты во сне видел, да?

(Мабу) – Они падали.

(Васильева) – Ну? А кто-нибудь там были, в пещерах?

(Мабу) – Были.

(Васильева) – Они убегали оттуда или там оставались?

(Мабу) – А куда им убегать? Везде всё падало!

(Васильева) – А-а!

(Мабу) – И они… ну не знаю… они вот, как кого монахи забирают, а этих
никто не забирал.

(Васильева) – А-а.

(Мабу) – (шёпотом) А ещё, только никому не говорите.

(Васильева) – Нет.

(Мабу) – (шёпотом) Я видел, как на <…> тоже падали!

(Васильева) – И монахи падали?

(Мабу) – Да.

(Белимов) – А ты удержался на ногах?

(Мабу) – Я там не был!

(Белимов) – А, ты во сне!

(Мабу) – Я только смотрел.

(Белимов) – Понятно. Ну это называется землетрясение, когда Земля
трясётся.

(Мабу) – Не знаю, как называется. Потом я ещё видел… Вот, вспомнил! Я же
говорю, что я где-то вас видел.

(Васильева) – Где?

(Мабу) – Далеко-о отсюда. Я у монахов потом спрашивал, они говорили, что
да, есть такие, и даже называли их как-то, но они сказали, что это только
в далёком-далёком… ну, в общем, вы будете так себя называть.

(Васильева) – Ага.

(Мабу) – Вот они тоже волосатые, с палками ходят. Только они палками так
больно бьют, что даже… ну я не знаю… это вот… ну ложатся спать и не
просыпаются.

(Белимов) – Умирают, погибают, да.

(Мабу) – И они всё время почему-то бегают, бегают…

(Васильева) – Бегают?

(Мабу) – Да. И они… они в речку залазают! (удивлённо)

(Васильева) – Ну?

(Мабу) – Что-то оттуда вытаскивают, а потом едят.

(Васильева) – А, рыбу!

(Белимов) – Рыбу ловят, и вы научитесь когда-нибудь. (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.03.14-1.html#p324
1997.03.18 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …много человечков. А меня что-то испугало, и я побежал. Знаете,
что я увидел?

(Васильева) – Ну, рассказывай.

(Мабу) – Человечки оджили…

(Васильева) – Человечки что делали?

(Мабу) – Оджили.

(Васильева) – Ходили?

(Мабу) – Ожили!

– А-а, ожили!

(Мабу) – Вот когда бежишь, а они тут же оживают. А вот когда стоишь, они
на меня смотрят всё время и смотрят. Куда бы я ни отвернулся, куда бы ни
отошёл, они всё равно на меня смотрят.

(Белимов) – А где ты видел таких человечков? Это зеркала?

(Мабу) – Какие зеркала?! Я нарисовал человечков, нарисовал им глазки, а
они на меня всё время смотрят!

(Белимов) – А, это такое свойство у портретов есть, когда они
действительно как бы поворачивают…

(Мабу) – Оно мне не нравится, это свойство.

(Белимов) – Это интересное свойство, оно не очень легко объясняется.

(Мабу) – Чего это интересное?! Я решил спрятать камешек…

(Васильева) – Куда?

(Мабу) – Думаю: возьму и принесу к себе в пещеру, и там буду рисовать.

(Васильева) – Кого?

(Мабу) – Человечков!

(Васильева) – А как ты их рисуешь?

(Мабу) – Кружочек, в кружочке глазки, потом животик…

(Васильева) – А потом?

(Мабу) – Это же так просто! А потом ручки…

(Васильева) – А потом?

(Мабу) – Ножки.

(Васильева) – А пальчики?

(Мабу) – Чего «пальчики»?

(Белимов) – На ручках и ножках рисуешь пальчики?

(Мабу) – Нет, не рисую.

(Васильева) – А сколько ты этих человечков рисуешь?

(Мабу) – У меня не получается, я пробовал пальчики рисовать, но, много
кружочков и они не помещаются. У меня получается… ну, я им потом глазки
дорисовываю.

(Белимов) – А, понятно.

(Васильева) – Мабу, а… (Обрыв.)

(Белимов) – …Мабу, а почему для тебя так важны боги? Они чем-то помогают
тебе?

(Мабу) – У-у, бестолковые! А вам что, не помогают, что ли?

(Белимов) – Ну мы как-то уже повзрослели немножко, вроде нам уже можно и
без Бога.

(Мабу) – Ну как это повзрослели? Я что, маленький, что ли?

(Белимов) – А как они тебе всё-таки помогают, Мабу? Как ты их ощущаешь?

Если ты не послушаешь их, они тебя накажут?

(Мабу) – Очень просто: если я обманул старейшину – старейшина ничего не
ощутит, и я тоже ничего не ощущу. Я хорошо умею обманывать.

(Белимов) – А если Бога?

(Мабу) – А если я обману Бога, то мне обязательно всё вернётся. Вот я
возьму, украду у монахов камешек, а у меня его сосед потом украдёт.

(Обрыв.)

(Мабу) – …Монахи жалеют, и я жалею. Но я не буду его красть, не для того
чтобы мне богов не обидеть, а просто мне не хочется, чтобы он соседу
достался.

(Белимов) – Мабу, а может быть, всё-таки Бога нет, и он тебе не мешает?

Ты не пробовал так обмануть Бога?

(Мабу) – Пробовал.

(Белимов) – Получилось?

(Мабу) – Нет, не получилось. Он потом ко мне приходит и ругается.

(Белимов) – Да?

(Мабу) – Да.

(Лена) – А как? Где он ругается?

(Васильева) – Что он тебе говорит?

(Белимов) – Как он тебя наказывает?

(Мабу) – Он говорит, что так делать нельзя. Один раз он меня взял… я не
знаю, как это называется, он называл, я забыл… ну, куда меня потом монахи
отведут. И там ходил и смотрел, что бывает за то, когда обманывают.

(Васильева) – И что бывает? Страшно?

(Мабу) – Ну, там тоже их обманывают.

(Васильева) – Да?

(Мабу) – Да. А им обидно, они плачут и мучаются. А ещё, если ты бьёшь
сильно жён и не жалеешь их, – а что их жалеть, я даже не знаю, – то
потом, когда приходишь туда, то тебя бьют.

(Лена) – Конечно.

(Мабу) – Да. И тебе больно, а тебе говорят: «Помни!» И ты вспоминаешь,
как ты бьёшь жену, как она плачет… ещё больнее.

(Лена) – Вот так вот! Вот видишь?

(Белимов) – И с тех пор ты думаешь, что Бога лучше не обманывать, и нам,
наверно, тоже посоветуешь так делать, да?

(Васильева) – Ну я так поняла, что…

(Мабу) – Ну как это обманывать? Ну он же потом тебя обманет!

(Белимов) – Он накажет. Не обманет, а накажет.

(Васильева) – Ну, в общем, когда тебя уведут монахи туда, куда все
должны уходить, – и там ты будешь жить. И если ты здесь совершал плохое,
то там будут с тобой точно так же поступать.

(Мабу) – Только там не честно получается: что я здесь хорошее сделал –
там хорошего так не делают.

(Белимов) – Только плохое, да?

(Мабу) – Если я дал соседу пшена горсточку, а я думаю: «Это значит, мне
там будет больше!» А там вообще его нет!

(Лена) – Ну правильно.

(Мабу) – Не честно так!

(Лена) – Ну почему?

(Мабу) – Я думаю, что это честно. Если я сделал плохое – ладно, делайте
и мне потом плохое. А сделал я хорошее, – и мне хорошее делайте! А одно
плохое, это уже неинтересно. Я не буду туда ходить! Сбегу!

(Лена) – Мабу, хорошее надо бескорыстно делать.

(Мабу) – Без чего делать?

(Лена) – Бескорыстно – это не помнить о том, что делал кому-то. Просто
делать от сердца.

(Мабу) – И как это я помнить не буду? Хитрые какие! Она у меня что,
лишняя, что ли? (Обрыв.)

(Мабу) – …скоро будет праздник.

(Лена) – Ну, скажи!

(Мабу) – Что я там буду делать?!

(Белимов) – Ну, давай!

(Мабу) – Только вы никому не рассказывайте!

(Васильева) – Нет, не расскажем.

(Мабу) – Я должен нарисовать три человечка. Эти человечки должны
смотреть друг на друга. Я только не знаю, как это сделать, чтобы они друг
на друга смотрели. Они же на одной стенке будут.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Вот. Ну я долго-долго думал, потом пошёл к соседу и говорю:
«Слушай, давай ты будешь смотреть на меня! А я посмотрю». Он на меня
смотрел-смотрел – я ничего не понял. Тогда я пошёл, взял одну жену и
говорю: «Слушай, сосед! Смотри на мою жену, а ты, жена, смотри на соседа.

А я посмотрю, может, догадаюсь…» Не догадался, но зато оба палками
получили: слишком хорошо смотрели друга на друга.

(Васильева) – Ну ты же сам им сказал, ты же сам разрешил.

(Белимов) – И как ты всё-таки решил эту задачу?

(Мабу) – Решил. Я нарисовал просто как обычного человечка. Потом
нарисовал стрелку. Вот куда стрелка показывает, значит, он туда смотрит.

А они, паразиты, на меня всё время смотрят! А потом пришёл монах и
говорит: «Вот смотри, я буду смотреть на твою…»

(Белимов) – Жену?

(Мабу) – Нет.

(Васильева) – На нарисованное?

(Мабу) – Да, на человечка. «Вот посмотри, чем отличается, когда я смотрю
на человечка или смотрю на тебя?» Я смотрел-смотрел и говорю: «Не знаю!

Монах – он и есть монах!» — «Нет, внимательно посмотри на голову!» Я
смотрел-смотрел, а он потом говорит: «Глупый, но ты же не можешь увидеть
у меня два глаза!» Я говорю: «Почему не могу? Повернись, я посмотрю!»

(Белимов) – Ага, правильно.

(Мабу) – А он говорит: «Глупый! Ну вот представь себе…» Ну не знаю, он
позвал второго монаха, потом позвал третьего монаха, и говорит: «Вот
смотри, мы будем смотреть друг на друга» — «Ну хорошо». Они стали
смотреть друг на друга. А я смотрел-смотрел, потом говорю: «Не получается
так!» — «Ну почему?» — «А потому что, когда вы на одной стенке, то только
двое друг на друга смотрят, а третий вообще никуда не смотрит!» — «Ну
почему никуда не смотрит? Я смотрю на другого». А я говорю: «А ты его
глаз не видишь!» А они почему-то засмеялись и сказали: «Молодец! Ну
ладно. Ты всё-таки всё равно подумай, как сделать, чтобы друг на друга
смотрели!»

(Васильева) – Ну и ты нарисовал всё-таки?

(Лена) – Догадался?

(Мабу) – Да. Я хитро сделал: я нарисовал одного монаха, но у него две
головы.

—

(Мабу) – Получается два монаха. А я потом взял, нарисовал ещё одного
монаха, нарисовал ему голову, а потом думаю: ну где-то запасная голова
пригодится – мало ли чего там! И нарисовал его тоже с двумя головами.

(Лена) – Ну ты даёшь!

(Мабу) – А монахи пришли и говорят: «Слушай, ты где-нибудь таких видел?»

—

(Мабу) – Я говорю: «Нет, не видел» — «А как же тогда ты это рисовал,
если ты этого не видел?» А я говорю: «Ну просто я взял одного монаха,
потом подумал, что нужно лишь только глазки. Я нарисовал отдельно глазки,
но не получились – просто кружочки. Я думаю: тогда надо рисовать, чтобы
всем всё было понятно, что это голова. Вот так получилось у меня две
головы». Они говорят: «А! А мы думали, что ты фантазируешь!» — «Не умею я
фантазировать!» А они говорят: «Нет, ты неправильно всё сделал! Сотри
головки и рисуй это нормально!» Я стёр головку, а пока головку стирал, то
и половину монаха стёр. Ну, думаю, ладно, вот я от вредности, пусть вы
будете с одной рукой, с одной ногой, и вообще вас половина не будет. Я их
так и оставил в половинке. А монахи приходят и говорят: «Слушай, а чего
это ты нас так нарисовал, как будто нас боги наказали?» Я говорю: «Ну
ведь…» А они: «Мы тебя будем палками бить!» Я говорю: «Нет! Я не двух
монахов рисовал, а одного монаха рисовал!» Они: «Это как так одного
нарисовал?» А я говорю: «Вот смотрите, вот одна половинка, а вот вторая
половинка, только они разбежалися!»

—

(Мабу) – А они говорят: «Философ, однако! Давай, соединяй, потому что мы
не разбегалися!» Ну ладно, нарисовал я им три монаха: два на полу стоят,
а другой… ну не знаю как… на стене висит. Вот они теперь друг на друга
смотрят. А потом мне сказали, что я должен нарисовать солнышко.

(Лена) – Нарисовал?

(Мабу) – А я думаю, как я это солнышко рисовать буду? На него смотреть
больно, а ещё и рисовать надо. Думал-думал, пошёл, посмотрел – нарисовал.

А они приходят и говорят: «Слушай, почему у тебя солнышко на камень
похожее?» А я говорю: «А какое оно? Оно и есть, как камень!» — «Нет, оно
не на камень похожее, оно похожее на…» Забыл… ну солнышко, которое ночью
бывает.

(Васильева) – На Луну.

(Мабу) – Нет, по-другому называется.

(Васильева) – Звезда? На звёздочки?

(Мабу) – Нет, не знаю, по-другому называется. Я им говорю: «Я же не
знаю!» — «Ну хорошо! Только смотри, никому не рассказывай!» Они пришли ко
мне, когда было темно, вышли… А там! Всё небо дырявое!

(Васильева) – Дырявое?

(Мабу) – Дырявое.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – Знаете, почему дырявое? Потому что, когда вот к монахам
приходишь, у них… ну это… ну не знаю… камень мягкий… а он дырявый,
получается. Через него много-много «огнёв» видно.

(Лена) – Телескоп, что ли?

(Васильева) – Нет, мягкий камень.

(Мабу) – И вот когда ты к ним заходишь, тот мягкий камень отодвигаешь,
заходишь… Получается, что небо всё такое дырявое. А я говорю: «А почему
солнышко спрятали за этим мягким камнем?» — «Ну, так надо!» — «А кто это
делают? Боги?» Они говорят: «Да, это делают боги!» (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.03.18.html#p228
1997.03.21 СВОБ.СОЗНАНИЕ, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – …эту глину.

(Васильева) – Ха.

(Мабу) – Лепил, лепил…

(Белимов) – Ну, не получилось?

(Мабу) – Получилось.

(Васильева) – Ну и что?

(Белимов) – Обжёг? Ты сделал твёрдой, да?

(Васильева) – Получилось? Что получилось у тебя?

(Мабу) – Я получился.

(Васильева) – Да?!

(Белимов) – А, ты лепил себя!

(Мабу) – Не себя лепил я! Я горшочек лепил!

(Белимов) – Горшочек.

(Васильева) – Ну.

(Мабу) – А получился я.

(Васильева) – А ты монахам показывал?

(Мабу) – Показывал.

(Васильева) – И что они сказали?

(Мабу) – Не знаю. Что-то умное говорили.

(Васильева) – А почему ты посчитал, что это ты получился?

(Мабу) – А я глазки сделал.

(Васильева) – А горшочек, почему не получился?

(Мабу) – Не знаю. Не получился.

(Белимов) – Ну, наверно, ты отвлёкся всё-таки, и решил изобразить себя.

А горшочек ты сделай! Ты очень нас порадуешь, если ты сможешь сделать.

(Мабу) – А зачем он? Неудобно! Вот когда я себя сделал, то аккуратненько
так беру, смотрю. А если сделаю горшочки, то воды налью, они тут же и
развалятся.

(Белимов) – Не развалятся, если обжечь на огне.

(Васильева) – На солнце поставь…

(Белимов) – …или на солнце, он не развалится. И тебя признают, как очень
способного человека, который смог подарить эти горшочки.

(Мабу) – Себя.

(Белимов) – Да нет, про себя посмеются, может быть, что ты так
изобразил. А горшочек будет пользоваться… и говорить…

(Мабу) – Что же это посмеются?! Что же это, горшочек красивее, чем я,
что ли?

(Белимов) – Горшочек полезнее просто.

(Мабу) – А я не полезный?

—

(Васильева) – Да нет…

(Белимов) – Ты полезный живой. А в виде изображения скульптуры…

(Васильева) – Мабу, Мабу!

(Белимов) – Мабу, ты ушёл?

(Васильева) – Обиделся. (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.03.21.html#p522
1997.05.30 МАБУ (ОТРЫВОК) — ИНЫЕ

(Васильева) – Мабу, ты говорил, что я некрасивая. Это из-за травы, да?

(Мабу) – Нет, я не говорил, что ты некрасивая.

(Васильева) – Говорил, Мабу, я помню.

(Мабу) – Ничего ты не помнишь. Монахи некрасивые, снаружи. А если на них
не смотреть, но знать всё про них – красивые.

(Васильева) – Кто? Онаки?

(Мабу) – Монахи.

(Васильева) – Мабу, а что ты про них знаешь? У монахов есть жёны?

(Мабу) – Нету. Я спрашивал, а они сказали, что жёны ушли к богам. Их
было много-много – жён, монахов. Давно было, меня не было. Даже
старейшины не было. Давно.

(Белимов) – А куда жёны ушли? Умерли, что ли?

(Мабу) – Кто умерли?

(Корр.) – Когда человек умирает, про него говорят, ушёл в небеса,
вернулся домой, ушёл к богу.

(Мабу) – Много-много монахов. Нет, они потом стали монахами, когда жёны
ушли.

(Геннадий Белимов шепчет корреспондентке Светлане, что Мабу бесполезный
персонаж, с ним только время теряешь и от него надо как-то избавиться.

Женщина с ним не соглашается)

(Корр.) – Мабу, монахи снаружи некрасивые, а если не смотреть на них –
красивые?

(Мабу) – Да!

(Корр.) – У тебя много жён. Вот самая первая жена уже старая,
некрасивая, да?

(Мабу) – Не да! Для других старая, некрасивая, а мне, мне красивая.

(Белимов) – Привык уже, куда тут денешься.

(Васильева) – Бедный Мабу, вы что ему такое говорите.

(Белимов) – Нет денег, у вас – зерна. Костёр развести нечем, жёны голые
ходят, дети без игрушек.

(Мабу) – Без зерна? Так не бывает.

(Белимов) – У нас бывает.

(Корр.) – У тебя все жёны красивые. Некрасивых жён не бывает. Если
любишь.

(Мабу) – А ты не красивая?

(Корр.) – Я? Почему я не красивая?

(Мабу) – Ты ничья жена. И ты ничья.

(Васильева) – Да, Мабу, некрасивые, наверное. Никто замуж не берет.

(Мабу) – Глупости какие. Красивыми только жёнами бывают? Нет, красивые
всегда красивые. Только прячутся, бояться красоту свою показать. Вот и
ходят страшными.

(Корр.) – Ты, знаешь, Мабу, в нашем мире всё сложно. Одной красоты…

(Мабу) – Вот возьму в жёны, перестанешь бояться, – станешь красавицей.

(Корр.) – Меня замуж? Мы же не знаем друг друга, и сразу замуж.

(Мабу) – Нет, тебя не возьму – её возьму.

(Корр.) – Я же говорила, некрасивая я.

(Мабу) – У тебя есть муж. Скоро будет. Он будет у тебя красивый.

(Корр.) – Ты видишь будущее?

(Мабу) – Чего будущее? По тебе видно: муж, дочка, сыночек.

(Корр.) – Мабу, ты или провидец или бессовестный болтун.

(Мабу) – Я бессовестный провидец. (смеётся)

(Белимов) – Ты что, знаешь, сколько у тебя будет жён, детей?

(Мабу) – Нет, про себя не знаю. Вы другие, вас сразу видно. Про меня? Я
закрываю глаза, рисую. Глаза открою, смотрю, что нарисовал, – гадаю. Сны
вижу. Вас вижу. Монахов вижу.

(Васильева) – Стану я красивой? Замуж возьмёт кто?

(Мабу) – Ты себя не любишь, кто такую полюбит?

(Васильева) – Ты обещал, Мабу. Ты помнишь? Обещал.

(Мабу) – Перестанешь прятаться – возьму.

______________________________
https://inye.netlify.app/1997.05.30.html#p0
1993-1998-3 — ИНЫЕ

(Мабу) – Я видел сегодня твёрдую воду.

(Васильева) – Мабу! Ты?

(Мабу) – Не кричи. Я смотрю на неё. Она красивая, а ты кричишь.

(Васильева) – Не буду. У тебя сейчас сколько жён?

(Мабу) – Две. Другая пошла за новым ребёнком.

(Васильева) – Тогда у тебя три жены.

(Мабу) – Две!

(Васильева) – Ну ладно. Мабу, расскажи о твёрдой воде, она у нас
называется стеклом.

(Мабу) – Нет, стекло, ты говорила, прозрачное и ты ставила в него цветы.

(Васильева) – Мабу, я тебе не говорила.

(Мабу постоянно путает времена и порой считает будущие разговоры
прошлыми. Разговор о вазе с цветами произойдёт через полтора месяца.)

(Мабу) – Да-а, ты мне показывала цветы, я их даже нюхал, а потом показал
жёнам. Им не понравился толстый жёлтый: он плохо пахнет.

(Васильева) – Они у тебя в цветах не разбираются. Может, ты им не так
рассказал?

(Мабу обладает способностью чувствовать в нашем мире и передавать свои
чувства, или он привёл жён в наш мир?)

(Мабу) – Я им ничего не рассказывал, я дал им посмотреть.

(Васильева) – Мабу, ну расскажи о твоей воде.

(Мабу) – Это долго, они сейчас придут и меня прогонят.

(Васильева) – Кто прогонят, твои учителя?

(Мабу) – Нет, твои. Она красивая. Кричать нельзя, злиться нельзя. Она
пачкается.

(Васильева) – Кто пачкается, вода?

(Мабу) – Да, когда кричишь, она неровная, ломается. Злиться нельзя, она
тёмная как… как темно.

(Васильева) – Мабу, ты где её видел, в пещере?

(Мабу) – Нет. Я пошёл к монахам, они сказали, что я должен показать
воду. Я её не нашёл. Она живая, убежала.

(Васильева) – Жалко, ты её напугал?

(Мабу) – Нет, я не кричал. Она пришла, сама. Потом.

(Васильева) – Она пришла к тебе? Мабу, скажи, монахи что, не знают про
неё?

(Мабу) – Нет, я их не видел.

(Белимов) – Мабу, монахи наказывают тебя, когда ты их обманываешь?

(Мабу) – Что такое «обманываешь»?

(Белимов) – Говоришь неправду.

(Мабу) – Что такое неправда?

(Белимов шёпотом просит Ольгу прекратить разговор с Мабу.)

(Мабу) – Вы кричите, вода тёмная.

______________________________
https://inye.netlify.app/1993-1998-3.html#p0
2014.05.17-1 ЗЕРКАЛО, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Я?

(Кузнецов) – Маду?

(Мабу) – Мабу!

(Кузнецов) – Извини, Мабу. Скажи, а…

(Мабу) – Четыре.

(Кузнецов) – Чего четыре?

(Мабу) – Жены. Всё равно спросишь, я сразу ответил.

(Кузнецов) – А это что-то значит?

(Мабу) – Ничего не значит. Одна жена, три – разговор не меняется.

(Кузнецов) – Зря ты так, Мабу. Ты же не говоришь, сколько тебе лет, вот
и придумали по жёнам считать.

(Мабу) – Ты кто?

(Кузнецов) – Я? Я в первый раз, давай знакомиться. Имена можно
произносить?

(Мабу) – Я по именам только Петю знаю, остальных всех помню.

(Кузнецов) – Петя такой особенный?

(Мабу) – Ага, у него лица нету, не запоминаю.

(Кузнецов) – Лица нету? Это как?

(Мабу) – Никто не прятался, я всех запомнил. А Петя спрятался, имя себе
придумал.

(Кузнецов) – А я прячусь? Ты честно говори, я не обижусь.

(Мабу) – Правда-правда? Тогда скажу: ты мокрый.

(Кузнецов) – Какой?

(Мабу) – Мокрый.

(Кузнецов) – Это хорошо или плохо?

(Мабу) – Не знаю.

(Кузнецов) – У меня работа связана с водой. Может, поэтому я мокрый.

(Мабу) – Ты так сильно любишь свою работу?

(Кузнецов) – Я не знаю. Наверное.

(Мабу) – Значит, любишь. Работа тебя любит.

(Кузнецов) – Мабу, как ты так, или знаешь…

(Мабу) – Если ты работу любишь, а она не любит тебя, ты просто грязный.

Если работа тебя любит, а ты нет, тоже грязный. По-другому грязный.

(Кузнецов) – А я? Грязный?

(Мабу) – Не, ты мокрый: тебя работа покрасила.

(Кузнецов) – А ты, Мабу, какой?

(Мабу) – Глупенький, у меня нет работы.

(Кузнецов) – Как нет, ты художник. Твоя работа – рисование.

(Мабу) – Я не работаю – я рисую. Это по-другому.

(Кузнецов) – Мабу, ты себя рисовал?

(Мабу) – Рисовал. Я ручку на стенке обрисовал.

(Кузнецов) – Красиво?

(Мабу) – Совсем некрасиво… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/2014.05.17-1.html#p169
2017.10.29 (НЕПОЛНАЯ ВЕРСИЯ) МАБУ, МАШИНА — ИНЫЕ

(Бесфамильный) – …кушаете мясо, травы, ягоды, грибы… Что у вас там
растёт?

(Мабу) – Зерно. (пауза) Мы едим зерно.

(Бесфамильный) – А вы зерно обрабатываете? Или в сыром виде едите?

(Мабу) – Жёны.

(Дебальский) – Жёны обрабатывают?

(Мабу) – А что, я должен?

(Бесфамильный) – Как себя чувствуют жёны? Сколько их у тебя сейчас?

(Мабу) – Один… два… три… Уже забыл… и ещё один.

(Бесфамильный) – Ну а какую ты любишь жену больше: первую, вторую,
третью, или ту, которую ты забыл?

(Мабу) – Нет, которую забыл. А те старые.

(Бесфамильный) – А что значит старые? Они старше тебя? Ты умеешь
считать? Сколько им лет, твоим жёнам?

(Мабу) – Нет, эти просто старые, а эти новенькие.

(Бесфамильный) – А ты их часто меняешь, жён?

(Мабу) – Хотелось бы.

(Бесфамильный) – Понятно. А ты любишь играть?

(Мабу) – Чего?

(Бесфамильный) – В игры играть… ну, бросать камешки, баловаться,
брызгать водой, жён дёргать за косички, если они у них есть.

(Мабу) – Косички – это трава?

(Бесфамильный) – Косички – это волосы заплетённые…

(Моисеенко) – Трава на голове… скрученная…

(Мабу) – Нет, у нас нет «трав». «Трав» – это не красиво.

(Бесфамильный) – Мабу, далеко от тебя монахи находятся?

(Мабу) – Нет, рядом.

(Бесфамильный) – А что они сейчас делают?

(Мабу) – С вами болтают.

(Бесфамильный) – Угу, понятно. Они тебя наказывают, иногда?

(Мабу) – Нет.

(Бесфамильный) – Ты их наказываешь? Кто у вас главный?

(Мабу) – Какой ты непонятный. Как я могу их наказывать?

(Бесфамильный) – Хм, да, действительно.

– Они будут разговаривать с вами, когда будут все краски: это оранжевый и
часто забываемый, или бирюзовый… (вклинивается Мабу) Чего? Чего?..

(Мабу) – Монахи разговаривают с вами ещё… ну, не знаю как, но другим
языком.

(Бесфамильный) – Это ты переводишь.

(Мабу) – Нет, я разговариваю с тобой, а монахи разговаривают с тобой, но
по-другому. Я их не слышу. Я знаю, что они с тобой говорят, но я не
слышу.

(Бесфамильный) – Угу.

(Дебальский) – Т.е. в данный момент ты говоришь с нами, но ты слышишь,
как монахи пытаются поговорить с нами через тебя.

(Мабу) – Они не пытаются – они говорят.

(Бесфамильный) – Они говорят, а что они говорят нам?

(Мабу) – Ну я же не слышу. Что вы такие бестолковые? (Обрыв.)

(Дебальский) – …чтобы попытались они поговорить с нами, – ты слушал это?

(Мабу) – Я вижу это.

(Дебальский) – Ты видишь это. Сколько их?

(Мабу) – Один… два… ещё один…

(Дебальский) – Их трое?

(Мабу) – Один… два… три.

(Бесфамильный) – У них есть бороды?

(Мабу) – Чего?

(Бесфамильный) – Борода у них растёт? На лице волосы.

(Мабу) – Трава?

(Бесфамильный) – Да.

(Мабу) – Ну они были бы не красивые, и тогда их никто не слушался бы.

(пауза) Их не видно. Они в-в… в-в… они в одевах.

(Дебальский) – Они в воде?

(Мабу) – В… в-в… в дева… в одевах.

(Бесфамильный) – В девах?

(Мабу) – Одевах.

(Дебальский) – Одеждах?

(Мабу) – Да.

(Бесфамильный) – А, в одеждах, понятно. А как они молятся?

(Мабу) – Чего?

(Бесфамильный) – Они молятся, монахи? Что они делают? Они богу… У них
есть бог свой?

(Мабу) – Есть.

(Бесфамильный) – А что это за бог?

(Мабу) – Я не знаю.

(Дебальский) – А ты можешь у них спросить?

(Мабу) – Я спрашивал.

(Дебальский) – И что они говорят?

(Мабу) – Они сказали, что это до меня ещё рано… и они мне, потом, далеко
пока.

(Дебальский) – А есть ли у них какие-то предметы в руках?

(Мабу) – Чего?

(Дебальский) – Предметы.

(Бесфамильный) – Что они в руках держат, монахи?

(Дебальский) – Кольца на руках, бусы… Что-то какие-то интересные
предметы у них есть, кроме одежды?

(Мабу) – Есть, но я не знаю что это такое.

(Дебальский) – А как они выглядят? Они из чего? Светятся, отражают
солнечный свет… Много их?

(Мабу) – (шёпотом) Я один раз видел, как у монаха… это… одежда
поднялась.

(Бесфамильный) – Угу.

(Мабу) – И я видел… зелёный… зелёный нога.

(Дебальский) – Зелёную ногу?

(Мабу) – Да.

(Дебальский) – Она была в одежде? Или она просто была зелёная?

(Мабу) – Ну не знаю. Я же видел издалека и чуть-чуть.

(Дебальский) – Одна только зелёная нога была, или обе?

(Мабу) – Одну видел.

(Бесфамильный) – А на этой ноге была чешуя?

(Мабу) – Чего?

(Дебальский) – Как у рыбы.

(Бесфамильный) – Как у рыбы, или кожа какая-нибудь…

(Мабу) – А что такое рыба?

(Бесфамильный) – Ну это то, что живёт в воде. Такое существо, которое в
воде… Ты знаешь, что такое вода?

(Мабу) – Какой глупый. Кто в воде живёт?

(Бесфамильный) – Угу, значит, не рыба.

(Дебальский) – У вас никто не живёт в воде?

(Мабу) – Нет, я не видел. Мне кажется, так не бывает. Один раз, когда
нас повели набрать воду – один упал… и потом он… и потом мы его не
видели.

(Моисеенко) – А у вас кто-нибудь умеет плавать?

(Мабу) – Чего?

(Моисеенко) – Под водой, умеет плавать кто-нибудь из вас?

(Мабу) – Под водой плавать? Вы чего?

(Дебальский) – А какая у вас вода? Прозрачная?

(Мабу) – Да.

(Дебальский) – Там видно что-нибудь? Камушки в воде видно какие-нибудь?

Дно.

(Мабу) – Видно.

(Дебальский) – Травку видно там внутри.

(Мабу) – Чего?

(Дебальский) – Травка в воде есть?

(Мабу) – Я же говорил, что в воде никто не живёт.

(Моисеенко) – Мабу, скажи, пожалуйста, у тебя камни растут, где ты
живёшь? Становятся сначала маленькими, а потом больше.

(Мабу) – Как зерно?

(Моисеенко) – Да.

(Мабу) – Да.

(Моисеенко) – А насколько большие становятся камни?

(Мабу) – Очень большие. Меня… один… два… три… ещё один… и ещё два…
Много.

(Моисеенко) – Скажи, а у тебя бывает, что вода становится твёрдой, – ей
становится холодно, вода замерзает и становится твёрдой?

(Мабу) – Я видел твёрдую воду у монахов, но она… я видел себя в воде…

(Дебальский) – Отражение видел своё, да?

(Бесфамильный) – Это зеркало.

(Мабу) – Наверное. (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/2017.10.29.html#p0
2017.12.03 ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ ЮГА, МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – А я дырочку нашёл.

(Сидоров) – Ах, Мабу?!

(Мабу) – А я пролез.

(Сидоров) – Что, хранители тебя не удержали?

(Мабу) – Не-е-ет!

(Сидоров) – А ты с ними тоже общаешься отдельно, или нет?

(Мабу) – Нет, они злые.

(Сидоров) – Злые?

(Мабу) – Да.

(Сидоров) – А с кем ты дружишь ещё там?

(Мабу) – С Петей.

(Губин) – Привет, Мабу! Давно не виделись.

(Мабу) – Чего?!

(Женщина) – (всем) А Петя это кто?

(Губин) – Это я. (к Мабу) Как у тебя там жёны-то?.. пушки заряжёны.

(Мабу) – А почему ты вчера на меня ругался?

(Губин) – Ты чего-то путаешь.

(Сидоров) – Так у него время по-другому идёт. Потому что вчера – это 20
лет назад.

(Губин) – Ну я понимаю. Ну, вот я сразу и вспоминаю: ругался ли я на
тебя?

(Сидоров) – А как ты понял, что он ругался на тебя?

(Губин) – Как я на тебя ругался?

(Мабу) – Обзывался.

(Губин) – А, ну да. Ну я же попросил прощения у тебя.

(Мабу) – Не просил.

(Губин) – Не просил? Ну сейчас можно попросить?

(Мабу) – Нет.

(Губин) – Не простишь?

(Мабу) – Нет, я… я не обиделся.

(Губин) – Ну и правильно, молодец. Я тоже не обижаюсь.

(Сидоров) – А сколько у тебя сейчас жён?

(Мабу) – Хитренькие какие. Вы по жёнам определяете, чего и кто я? А я не
скажу.

(Губин) – А я знаю – пять жён.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Пять жён у тебя.

(Мабу) – Пять, это сколько?

(Губин) – Пять, это сколько у тебя на руке пальцев, и минус один.

(Сидоров) – Да у него пальцы-то другие, вообще-то.

(Губин) – Я говорю: сколько, и минус один.

(Мабу) – Чего?

(Губин) – Ну если одного пальца у тебя не будет – вот столько у тебя жён
на одной руке.

(Мабу) – У нас есть, у одного нет одного пальца. Он когда упал, и было
очень больно, и он теперь… его не пускают.

(Губин) – Куда?

(Мабу) – А где надо, чтобы все пальцы были.

(Губин) – А-а.

(Мабу) – Чего ты мне такое пожелал? Пусть у меня все пальцы будут.

(Губин) – Ну я и говорю: если бы у тебя не было одного пальца…

(Мабу) – Не надо мне «если»!

(Губин) – Ну хорошо.

(Мабу) – Я хочу, чтобы у меня все пальцы были.

(Губин) – А лишний тебе можно пожелать? Ты не против?

(Мабу) – И что я буду им делать?

(Губин) – Ну у тебя на один лишний… больше зерна можешь в охапку
схватить.

(Мабу) – Я ими не хапаю.

(Сидоров) – Давай, тему сменим. (шёпотом)

(Губин) – Слушай, Мабу, а монахи там, рядом с тобой или нет?.. (пауза)
Всё, похоже, ушёл.

______________________________
https://inye.netlify.app/2017.12.03.html#p735
2018.02.20 (ТЛФ) МАБУ, ФИОЛЕТОВЫЙ ЦВЕТ, СВОБ.СОЗНАНИЕ, ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ
ЮГА — ИНЫЕ

(Мабу) – Вы меня просили, как я догадался рисовать?

– 8…

(Мабу) – А я им руки показал…

– 9…

(Саляева) – Здравствуй!

(Моисеенко) – Это кот?

(Саляева) – Это Мабу? Мабу, это ты? Ты меня слышишь?

(Мабу) – Слышу.

(Саляева) – А ты меня в первый раз слышишь?

(Мабу) – Нет.

(Саляева) – Ты меня уже слышал?

(Мабу) – Слышал.

(Саляева) – А как меня зовут, я тебе говорила? (пауза) Мабу, я тебе
говорила, как меня зовут? (пауза) Ты здесь? (пауза)

– 1… 2… 3…

(Мабу) – Чего ты мне мешаешь рисовать?

– 4… 5…

(Мабу) – Я тебя рисую.

– 6… 7… 8… 9…

(Мабу) – Вы где?

(Саляева) – Нет, мы здесь. Мы здесь. Ты нас слышишь? (пауза) Ты слышишь
нас, Мабу? (пауза) Ты меня рисуешь?

(Мабу) – Рисую.

(Саляева) – Да? А как я выгляжу?

(Мабу) – Некрасиво.

(Саляева) – Не красивая? (со смехом) Ну, ты красиво рисуешь, всё равно.

(Мабу) – Травы много.

(Моисеенко) – Травы много. Я понял травы много, наверно.

(Саляева) – Но ты всё равно меня красиво нарисуешь, правда?

(Мабу) – Нет.

(Саляева) – Нет?

(Мабу) – Это я буду обманывать? Вот некрасивая, и некрасиво нарисую.

(Саляева) – А я тебе говорила, как меня зовут? (пауза) Ты помнишь?

(ХрВрм) – Попросите Мабу произнести 23-22-21.

(Саляева) – Хорошо.

(Моисеенко) – Мабу, произнеси, пожалуйста, 23-22-21.

(Мабу) – Я много так не запомню.

(Саляева) – Давай вместе.

(Моисеенко) – Давай вместе.

– 23…

(Мабу) – Д… двадцать три.

– 22…

(Мабу) – Э-э… двадцать два.

– 21…

(Мабу) – Двадцать один.

(Саляева) – Молодец. (пауза) Мы хотели бы попросить у тебя прощения,
Мабу. Потому что многие к тебе, наверно, неправильно относились: что-то,
может быть, говорили тебе, какие-то слова, которые тебе не понравились.

(Моисеенко) – Да, прости нас, пожалуйста, Мабу. Мы хотели, чтоб ты
поменял маску, и надел маску умного, а не ребёнка, как мы считали тебя.

Можешь так сделать?

(Мабу) – А я никогда не одевал маску. Вы меня принимаете так.

(Саляева) – Ну мы в любом случае к тебе хорошо относимся. Как бы любя,
какой бы ты не был… ну, каким бы мы тебя не представляли, маленьким или
взрослым. Как бы всё равно мы любя к тебе относимся.

(Моисеенко) – Мабу, скажи, а ты осознаёшь единство?

(Мабу) – А есть множество единств. Единство чего?

(Моисеенко) – Ну, э…

(Мабу) – Есть единство ощущения племени, есть единство ощущения богами,
есть ощущение единства самого себя.

(Саляева) – Вот, например, мы разговариваем с богами… Ты подслушиваешь
иногда, правильно? Вот. С ними ты тоже разговариваешь?

(Мабу) – Я не могу подслушивать. Я просто разговариваю.

(Саляева) – Разговариваешь с ними, да? А ты понимаешь, например, что они
и ты это единое целое? Они – это, получается, ты же, но, ушедшие вперёд,
намного дальше. Они, получается, познали единство и стали как бы богами.

Вот. И если ты… с ними, получается, как бы… ну, примешь их… если ты
разрешишь им действовать через тебя, и, получается, ты будешь действовать
через них, потому что вы единое целое. И тогда, получается, ты познаешь
единство с Богом. Они все вместе – те, которые познали единство, они и
есть тот Бог, которого, например…

(Мабу) – Если мы будем… Мы с тобой будем разговаривать в будущем ещё два
раза, но я могу спутать и посчитать, что мы говорили.

(Саляева) – А мне, значит, вот недавно совсем, ну как бы мне показали
то, что как будто бы я телепатически проводила… ну, как бы присутствовала
на сеансах. И один сеанс, получается… на одном сеансе я присутствовала
именно с тобой. То ли общалась, то ли ещё что-то. И почему-то моя дочь
должна помнить этот сеанс, и не знаю почему.

(Мабу) – Она сейчас не спит.

(Саляева) – Да. Проснулась. (с усмешкой) Ну ничего страшного, в туалет
пошла.

(Моисеенко) – Мабу, скажи, а понимаешь ли ты, что мы из другого мира? И
как ты чувствуешь этот наш мир? Расскажи.

(Мабу) – В начале, когда вы считали меня дурачком, я видел вас тенями.

(Саляева) – Как?

(Моисеенко) – Тенями. Тенью.

(Саляева) – А сейчас как нас видишь?

(Мабу) – Белым. Чаще серым. Белое и серое. И пятнами. И лишь только с
одной из вас, я мог приходить и видеть её полностью.

(Саляева) – Угу.

(Мабу) – Но пришло время, и мне пришлось проводить её в мир другой.

(Саляева) – Ну она всего лишь перешла в другой мир, вот и всё. И ты с
ней до сих пор можешь общаться. Ты это знаешь? (пауза) Ты можешь задать
ей любой вопрос, и она тебе ответит. И ты по голосу узнаешь, что это она
отвечает тебе. Попробуй так сделать.

(Мабу) – По голосу не узнаешь.

(Саляева) – А попробуй сейчас, вот, например, мысленно задать вопрос той
женщине, о которой ты говоришь, – мысленно любой вопрос, – и послушай, и
ты услышишь ответ. (пауза) Получается?

(Моисеенко) – Подожди, он узнаёт.

(Мабу) – Нет. Я жду, когда вы поймёте, что вы не зря давали счёт, и я
достаточно умён.

(Моисеенко) – Я понял. Мабу, скажи, пожалуйста, ты можешь ответить на
мои некоторые вопросы? (пауза) Можешь, например, ответить на вопрос: для
чего у нас, у людей, заблокированы многие функции восприятия? Можешь
привести примеры, когда обладая ими, что, например, происходило бы.

Почему было принято решение блокировки? И кто нам приходится те, кто
ограничивает подобные возможности у нас?

(Мабу) – Через 11 лет придут берки и уничтожат нас. Зачем мне нужны эти
знания? Хорошо, что когда дадите обратный счёт для меня, я повторю его с
вами, – я об этом забуду. Мне эти знания не нужны. Потому что они будут
тяготить меня, и я буду ждать смерти.

(Моисеенко) – Угу, очень хорошо, спасибо.

(Саляева) – Упс. Ты всё очень правильно говоришь. И извини, что, может
быть, неправильно как-то вопросы задаём. Просто очень сильно волнуемся и
переживаем. Например, вот я, потому что как бы физически я первый раз
общаюсь с тобой, и очень как бы волнительно. Вот. Вот ты, например, вот
это тело часто меняешь? Выходишь из тела.

(Мабу) – В первый раз? А для меня мы уже говорили три раза. И я должен
сейчас не спутать времена. А это происходило очень часто. Хорошо, что вы
были невнимательны и не обращали на это внимание.

(Саляева) – Мы и сейчас многое не понимаем, к сожалению.

(Моисеенко) – Мабу, можно тебя спросить?..

(Мабу) – Нет, не к сожалению.

(Саляева) – Ну вот, например, мы, получается… чувство – это самое
главное. Вот то, что мы должны понять, – чувство мы должны получить.

Потому что, выходя из тела, например, мы будем помнить и знать то,
которое мы получили, вот знания, через чувства. Чувство – это самое
главное, получается. Ты это знаешь же?

(Мабу) – Нет, нет.

(Саляева) – Не знаешь?

(Мабу) – Я знаю, что чувства не являются главным.

(Саляева) – А что ещё является главным?

(Мабу) – Ну вы считаете это главным, и поэтому подчиняетесь чувствам. И
разум ваш порою слаб.

(Саляева) – Ну надо, конечно же, чувства держать всё-таки, как
получается, в узде, чтобы совсем уж не расчувствоваться. Ты меня слышишь?

(Мабу) – И на будущую Землю, пошлейший избранник.

(Саляева) – Угу.

(Моисеенко) – Это о ком?

(Мабу) – <…> эфирный, и ви… (Срыв.)

(Моисеенко) – Это о ком? Можно узнать, о ком ты говоришь? (пауза) Ты
слышишь? (пауза) Мы разговариваем с Мабу или с кем-то другим?

(Саляева) – Мне кажется, связь теряется, не слышно его голоса.

(Моисеенко) – Нет.

(Саляева) – Он вроде говорит.

(Моисеенко) – Он говорил. (длинная пауза) Родной, можешь сказать что-
нибудь? (пауза) Есть вопрос, можно задать?

(Саляева) – Ты сейчас очень сильно переживаешь насчёт будущего.

(Моисеенко) – Мы его не закрыли. Мы открыли и не закрыли его ещё. Можно
когда закончим разговор, закрыть счёт, который мы считали в обратном
порядке. (пауза) Ты поняла?

(Саляева) – Закрой. Нет, не поняла, закрой.

(Моисеенко) – Но мы ещё разговариваем с ним. Он открытый ещё, Мабу.

Мабу, можно тебя спросить? (пауза) Давай, я его спрошу. Скажи,
пожалуйста, коллективное пение высокодуховных песен перед началом
диалогов, может ли поднять уровень или добавить красок, необходимых для
более качественного диалога? (пауза) Ты слышишь нас?

(Саляева) – Он говорит! Видишь, мы его не слышим. Рот-то открывается!

(Моисеенко) – Ага, сейчас я сброшу. (Обрыв.)

(Моисеенко) – Мабу, извини, временно остановился диалог. Ты слышишь
сейчас нас?

(Мабу) – Я всегда вас слышу.

(Моисеенко) – Я ещё разговариваю с Мабу? (пауза) Извини, родной, просто
сейчас пропала связь, и я хотел бы переспросить вопрос, потому что он не
услышан был. Коллективное пение высокодуховных песен перед началом
сеанса, может ли поднять уровень или добавить красок, необходимых для
более качественного диалога?

(Мабу) – Ну, я отвечал, и я попробую ответить ещё раз: да.

(Моисеенко) – А каких оттенков лучше добиваться? В каких красках? Цвет.

(Мабу) – Ну вы всё равно же в них не разбираетесь. Просто
настраиваетесь, как можете, и всё.

(Моисеенко) – Скажи, пожалуйста, а ты можешь назвать наибольшее
качество, достигнутое в результате общения с персонажами сеансов?

Примерное сочетание мышления, чувствования, которое необходимо добиться.

(Мабу) – Доверие.

(Моисеенко) – Угу.

(Мабу) – Больше ничего нет.

(Моисеенко) – Скажи, пожалуйста, а вот неосознавание единства, является
ли изюминкой этой планеты и моего существования?

(Мабу) – Почему изюминкой?

(Моисеенко) – Ну, как я понимаю, что вне этого земного воплощения, я бы
осознавал единство… это то существование моё, которое сейчас. Оно как бы
ограничивает это познание этого единства. И мне кажется это изюминка
какая-то.

(Мабу) – Вы меня спрашивали, как много я гуляю по мирам.

(Моисеенко) – Да.

(Мабу) – А я видел множество миров, где нет единства. А видел миры,
страшные миры, где все прекрасно осознавали единство, но мир от этого не
был счастлив.

______________________________
https://inye.netlify.app/2018.02.20.html#p295
2018.03.25 ПЕРВЫЕ, МАБУ, ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ ЮГА — ИНЫЕ

(Мабу) – Мы остались втроём. Мы увели племя вглубь земли. Остался я и
ещё один с сыном. Мы не будем сражаться с берками, мы уведём их.

______________________________
https://inye.netlify.app/2018.03.25.html#p553
2020.10.06 (ТЛФ) МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – А у меня раньше угольки отбирали. А я хитрый, я ещё горяченькие
собирал.

(Моисеенко) – О, привет, Мабу! Давно тебя не слышал. Как ты жив, здоров?

(Мабу) – Я жив. Я здоров.

(Моисеенко) – Как у тебя дела? Рассказывай, что новенького?

(Мабу) – А новенький, это откуда?

(Моисеенко) – А, откуда? А ты сейчас в каком времени живёшь, ты знаешь?

(Мабу) – Хе, сколько у меня жён. Ты это хочешь спросить?

(Моисеенко) – В каком врем… А, сколько у тебя жён? Да. (длинная пауза)
Слушай, а мы же вроде бы с тобой… у тебя прощения просили. Мы же тебя за
маленького считали. Разве не так? Глупеньким. Вроде ты с нами стал
общаться по серьёзному.

(Мабу) – Это ещё не скоро будет.

(Моисеенко) – Не скоро?

(Мабу) – Не, не скоро.

(Моисеенко) – Подожди, мы с тобой общались несколько лет назад и
попросили у тебя прощения: что мы считали тебя за глупого и маленького
несмышлёныша, – так сказать, за всех спрашивающих попросили, – и ты
поменялся, и стал нам умными речами отвечать. Ты помнишь это?

(Мабу) – Нет, это будет!

(Моисеенко) – Будет?

(Мабу) – Будет.

(Моисеенко) – А когда будет?

(Мабу) – Запутался?

(Моисеенко) – Ну я запутался, наверно. Или тут что-то запуталось.

(Мабу) – И всё-таки спросишь, сколько у меня жён? Или не будешь
спрашивать?

(Моисеенко) – Ну хорошо, ну скажи, сколько у тебя жён?

(Мабу) – А-а, хитренький какой! А не скажу.

(Моисеенко) – Слушай, а ты расскажи, что ты там давал попить, чтобы зубы
не болели, Переводчику?

(Мабу) – Кому?

(Моисеенко) – Ты давал попить Переводчику во сне, чтобы у него зубы не
болели – человеку, которому зубы не болели. Что ты давал попить? Что за
лекарство?

(Мабу) – Я многим воду даю попить. У меня есть жёны, у меня есть дети. Я
их кормлю, пою. А когда монахи ругаются, я их защищаю.

(Моисеенко) – Слушай, а как ты можешь перемещаться в другие миры и
подсматривать, как живут другие? Ты вообще это понимаешь?

(Мабу) – Я не подсматриваю. Я честно прихожу и честно смотрю. А если мне
понравилось, я ещё привожу жён, чтобы они тоже видели.

(Моисеенко) – Я слышал, что это вообще удивительный факт. Как ты вообще
жён можешь затаскивать и смотреть то, что видишь ты? Вот я не пойму, как
ты это можешь?

(Мабу) – Берёшь за руку и ведёшь.

(Моисеенко) – Хм. А ты вот видишь, например, меня сейчас каким-нибудь
образом?

(Мабу) – Нет. Если только нарисовать.

(Моисеенко) – Ну нарисуй меня. Что? Какой образ получается?

(Мабу) – Волосатый.

(Моисеенко) – Волосатый? А где у меня волосы? На всём теле, или в
определённых частях больше, а в определённых меньше?

(Мабу) – Чего?

______________________________
https://inye.netlify.app/2020.10.06.html#p139
2020.10.08 (ТЛФ) МАБУ — ИНЫЕ

– Ты про жён не будешь спрашивать?

(Моисеенко) – О! Привет, Мабу! Ну ты рассказывай, ты что там подглядывал
опять, что ли, о чём мы говорим, а?

(Мабу) – Что делал?

(Моисеенко) – Подглядывал, что ли? Подслушивал?

(Мабу) – Я никогда не подглядываю.

(Моисеенко) – Ну расскажи, что у тебя там интересненького?

(Мабу) – Ты про монахов спрашивал.

(Моисеенко) – Про монахов я спрашивал, да. Мне показалось, что… Это не
ты зачитывал книжку? Что-то ты там пытался сказать… Ты никакие книжки не
читал там?

(Мабу) – Я книжки не читаю, – я книги читаю. Это большая разница.

(Моисеенко) – А-а. Так, расскажи, ты мне так и не дорассказал. Как ты
можешь приводить жён и показывать те миры, которые наблюдаешь ты? И как
жёны могут их видеть?

(Мабу) – Это долго рассказывать. Короче, когда меня старейшина побил, а
я залез к нему на трон, я просто хотел посидеть. А он меня побил, сильно
побил, и я болел. А когда я болел, я… Как вы говорите, терял сознание,
да?

(Моисеенко) – Да.

(Мабу) – А я не терял сознание, а я убегал. Потому что мне было больно,
очень больно, и я убегал в другие места, от себя убегал. И вот так я
научился ходить, бегать. А монахи меня лечили. А старейшину наказали
сильно, как он меня. Но он не умел убегать, и болел. А я научился
убегать, чтобы мне не было больно. И меня монахи стали учить. Вот.

(Моисеенко) – Угу.

(Мабу) – А монахов было мно-ого. И вот монахи… Вот у него есть имя, а
другой монах, у него это же имя, только наоборот. Ну как сказать…

Ну вот, допустим, ДООРЕ – он отвечал за зазеркалье. А за ложность
суждений… Вот. А ДООРЕ (ЕРООД) – это рождённый, рождённый в этом уже
мире, и уже видящий мир правильный, и он учил, как правильно увидеть. А
ДООРЕ учил, как определять ложные миры зазеркалья, и чтобы не ходить по
ложному кругу. Вот.

А вот ДОРООБА – дорога манящая. Он усаживал нас, и рассказывал о дорогах,
о звёздных дорогах, о местных дорогах. Он рассказывал, как они манят, и
рассказывал, как они губят. А вот ДОРООБА (АБООРОД) – мудрый значит, если
по вашему переводить, он рассказывал об этих же дорогах, но рассказывал,
как проходить их правильно. Потому называли его мудрым, почему дороги все
надо было переходить мудро, и всё замечать, всё-всё-всё замечать, а не
просто мимо пробегать.

СООБЭ – он отвечал за ложное Солнце. Ну почему ложное? Оно же светило.

Вот. А почему-то называется ложное Солнце, ложный свет. Вот. Ненастоящее.

Вот. Тоже зазеркалье.

А вот СООБЭ (ЭБООС) рассказывал о своей родине, родине монахов, о тепле.

Потому что у нас он считал, холодно.

(Моисеенко) – Слушай, а как родина монахов устроена, он рассказал?

Можешь рассказать?

(Мабу) – Рассказывал. Но ты хочешь про монахов сейчас узнать или что?

(Моисеенко) – Мне просто интересно, откуда монахи взялись.

(Мабу) – Давай я тебе расскажу про монахов, потому что у монахов есть
много всё, и тут поймёшь. Хорошо?

(Моисеенко) – Ага.

(Мабу) – СООНА – спутник укрытие, щит. Здесь я бы тебе сказал, что когда
родилась наша Земля, у неё было много-много врагов. Шла война. И тогда
они создали, окружили нашу Землю щитом. Вот. Спутник. Они называли его
спутник, ну, если по-вашему переводить. По-нашему – СООНА. А монах,
отвечающий за защиту – это СООНА (АНООС). Вот ты вслушайся в имена,
потому что это… ну <…> Он отвечал за оружие. Он отвечал за врагов. Потому
что враги… Ну это они говорили, – я не видел врагов.

ТАНННА – с ним встречаются идущие к смерти. ТАНННА – это, если перевести
на ваш, то получается, дарующий смерть. Он последний владыка твоей
судьбы. Я его не видел, я только слышал о нём, и не хочу видеть. А вот
АНННАТ – врачеватель. Он меня лечил, когда меня сильно побили. Вот.

А вот враги – это ТАНАИ. ТАНАИ – это враги богов. О них рассказывали, что
они восстали против богов и были большие звёздные войны, и гибли целые…
звёзды гибли. А ИАНАТ-ы – это жрецы Богов. Ты возьми ТАНАИ, прочитай
наоборот – будет ИАНАТ-ы.

ТЭНЭ – пустой, но не мёртвый. Не знаю, я не встречал. Вот ни мёртвый, ни
живой. А вот ЭНЭТ – это человек вернувшийся. Он умирал, он был на том
свете, но он вернулся. Потому что он туда пришёл приглашённым.

МУРРА. Ну это слово такое, мы все его всегда употребляем часто: это
люблю, терплю, ищу. Люблю – потому что люблю. Терплю – потому что <…>, а
всё равно люблю. А ищу – потому что их (жён) просто так не дают. Идёшь в
пещеру, тебе даётся такой маленький горшочек, а из него вытекает. И вот
пока горшочек не пустой, ты ищешь. Если горшочек опустел, то ты уже не
можешь искать, твоё время кончилось поиска. А когда опустел, монахи очень
быстро это замечают. И ты их не обманешь. А я две жены сразу нашёл. Вот
как.

(Моисеенко) – Слушай, Мабу, а ты понял смысл жизни? В чём смысл жизни?

(Мабу) – Я её и не искал.

(Моисеенко) – В чём? Что, повтори ещё раз, что?

(Мабу) – Я её не искал.

(Моисеенко) – А не искал смысл жизни. А ты понимаешь, вообще, смысл
жизни? Есть у тебя какие-то представления, зачем ты живёшь?

(Мабу) – Ты будешь меня перебивать?

(Моисеенко) – Ой, молчу. Всё, давай, говори.

(Мабу) – АРРУМ – несущий любовь. <…> Потому что когда ты любишь, то ты
боишься, что расстанешься. А когда расстаётся, то тогда становится очень
больно. И тогда опять МУРРА.

ННОБА – первый монах, учитель. Когда монахи спустились к нам с небес, то
самым первым учителем был ННОБА. А АБОНН – он хранитель иных обителей. Он
охраняет колесницу, в которой они пришли. Он охраняет вещи, которые его
родине (относятся). Он охраняет память о Родине.

ТРОДДА – это когда тебе тяжело, больно. Не болеешь, нет. А вот когда тебе
тяжело и больно, и ты не понимаешь, что с тобой происходит, к тебе
приходит ТРОДДА. Он тебе помогает перенести эту боль. А его бог – это
АДДОРТ – Бог печали, расставаний. Бога не видел, не буду врать.

НАККА – подарок. Просто, просто подарок. И очень-очень часто мы дарим
друг другу подарки. Когда спросят: «А зачем?» – мы подарок отбираем
обратно. Это значит, зря подарили, раз так спрашиваешь. А вот АККАН – это
рабство. У вас слово такое есть «кабала». Ещё воровство, если когда ты
воруешь. Тебе никто не дарит, тебе обидно, а ты идёшь и воруешь. Говорят,
что за это очень сильно наказывают. Я не наказываю. Я стараюсь, чтобы… я
дарю.

ТАННЕ – безумный, разрушающий. Наступают моменты, когда ты становишься
безумным. И в этом случае разрушаешь. У меня так было, когда рисуешь, а
не получается. Или когда ты просишь кого-то: «Дорисуй себя сам!» Он
пообещал, а не дорисовывает. А я прихожу, и я же это вижу, и мне обидно,
что обещали, а не нарисовали. И тогда я безумствую, и стираю этот
рисунок. Но приходит ЕННАТ, и помогает мне всё восстановить обратно,
чтобы я снова нарисовал, восстановил. А у меня не получается точь-в-точь,
я начинаю рисовать по-другому, потому что, всё-таки, безумство оставляет
свой след. И хоть я и стараюсь рисовать хорошо, а всё равно остаётся.

ОРРЕ – зверь, заблудившийся зверь. Они часто к нам приходят. Они чаще
беззлобные, и они хотят есть. Но мы их всё равно их боимся, потому что
они большие и неправильные. А монахи их собирают, ухаживают за ними, и
что-то с ними делают: что – я пока ещё не знаю. Ну это монах ЕРРО – он
объединяющий. А ещё его называют размножителем, потому что он приносит
нам детей. Вот.

ОРКК – убийца, бездушный. Говорят, этот монах, он не настоящий, а
сделанный богами. И он не знает, что такое жалость. Он убивает,
уничтожает. Ну, хорошо, что не всех подряд, а кого скажут. А командует
им… а он подчиняется только ему и больше никому, – это ККРО. Этого монаха
я не люблю, потому что он прячет Солнце.

(Моисеенко) – А как это, Солнце можно спрятать?

(Мабу) – Прячет. Приходит день, и он уносит солнце.

(Моисеенко) – Как уносит?

(Мабу) – Ну, уносит. Ну как СООБЭ приносит солнце, а ККРО уносит.

(Моисеенко) – Угу.

(Мабу) – ЕНЕГ – это проводник. Меня иногда называют ЕНЕГ-ом, потому что…
они говорят, что я куда-то кого-то провожу. Мне кажется, они врут, потому
что я закрываю глазки, и никуда никого не веду. Но они называет меня
проводником. А когда я обращаюсь назад, возвращаюсь, то называют меня
ГЕНЕ. Потому что очень трудно вернуться, говорят. А мне не трудно.

ДЖЕННЕ – это ворчун. Он постоянно ворчит, он всё время всем недоволен. Но
зато он провидец. Может, поэтому он ворчун, потому что он видит какое-
нибудь плохое будущее, – я не знаю. Наверное. А вот ЕННЕЖД – он всегда с
ним спорит, такой не верующий провидцу. И всё время… они говорят: «Это
анализ». Нет, это просто вот он не верит и всё.

ГОННЕ – изгнанный бог. С ним всегда все говорят уважительно. Его даже
побаиваются все монахи. И говорят, что он… сбежал. Когда начались войны,
он сбежал, струсил. А когда его поймали, то изгнали. Глупо, да? Зачем
ловить, чтобы потом изгнать. А вот ЕННОГ – он ухаживает за колесницей. Я
видел его только издалека, меня туда не пускают. А монахи одевают
специальные праздные одежды, потому что без них, говорят, можно
погибнуть. Вот. Потому что если их не прощают, не пускают… Ну, я ещё не
знаю, потому что я видел только издалека, и мне одежду ещё не давали. Но
мне сказали, что у меня будет эта одежда, и я буду учиться управлять
колесницей. Но они называют её не колесница, а дорогой домой. Это я так
назвал её колесницей. Потому что я в одном… когда я болел, я видел
колесницу. Вот. А она похожая.

(Моисеенко) – Угу.

(Мабу) – ХЕРРЕ – предатель. Его называют, потому что он предатель,
потому что он над всеми надсмехается, он всех ругает. А монахи нас бьют…
Взяли бы и его побили бы, и он бы перестал ругаться. Но они его не бьют,
они не бьют себя. Если ты монах, тебя бить не будут. И когда я буду
полным монахом, меня тоже бить не будут. А вот ЕРРЕХ – не ведущий,
слепой. У нас есть слепой монах, говорят, он потерял своё… Как вы
говорите? Здоровье, да?

(Моисеенко) – Наверно, зрение.

(Мабу) – Я болел, когда он нарушил и не надел одежды колесницы, когда
пошёл к колеснице и не одел одежды, и вот его боги покарали. Вот. Мы с
ним очень часто сидим, я ему рассказываю, а ему интересно, что я рисую,
как я рисую. И он мой друг. И мы с ним сидим, я что-то рисую, а он
рассказывает, а я рисую его рассказы. И порою так красиво, так
замечательно! А он потом берёт и руками смотрит. Вот. И радуется. Вот. А
иногда ругается, что я не так понял, и не то нарисовал. Но он меня всё
реже и реже ругает.

(Моисеенко) – Т.е. он руками видит рисунки твои, правильно?

(Мабу) – Да. МОББУ – это меня назвали так. Говорят, был монах, его звали
МОББУ. А я его последователь, рисующий. Вот как.

А у меня есть брат и его зовут УББОМ – он безумный. Но почему-то, мне
кажется, что у него безумства ложные. Он что-то знает, но прячется. Даже
от меня прячется.

ТАРРО – Гадающий. Он всё время что-то думает, что-то решает,
предполагает. С ним все монахи спорят, с ним все монахи советуются. Вот.

А ещё его зовут вперёдсмотрящим. Говорят, что он не все как монахи, а он
другого племени, племени вперёдсмотрящих. Вот. Я не знаю этого племени. А
всё что он делает, что он создаёт, ОРРАТ рассказывает – глашатай. Ещё
собирает знания. Вот всё, что я рассказываю ему, он куда-то пишет, чего-
то там делает. ОРРАТ. Вот. И всё он потом рассказывает ТАРРО. А ТАРРО
опять гадает. А ТАРРО никогда не был, когда я сплю: ему запрещается.

Потому что говорят, тогда он будет неправильно гадать. Вот как.

Вот. А ещё у нас есть ТОРРОКО. Ну мы все ТОРРОК-и, – это все, кто поедает
зерно. Я ТОРРОКО. Монахи – нет, они не едят зерно. Вот. Т.е.

зернопоедающий.

(Моисеенко) – А что едят монахи, если не зерно, кстати?

(Мабу) – Я ж не монах, и я ещё не знаю.

(Моисеенко) – А, вот так. Ну давай дальше рассказывай.

(Мабу) – А ОКОРРОТ-ы – это те, кто сеет зерно. Вот, у меня жена АОБА,
вот она – ОКОРРОТ. Она сеет зерно. А ещё… (Обрыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/2020.10.08.html#p104
2021.03.13 — ИНЫЕ

(Мабу) – Мне монахи говорили, что человек – это шар, сфера, объёмное. И
состоит из многих-многих «плёночек», – не знаю это слово, ну пусть будет
плёночек. И вот чтобы стать монахом, мне надо было снять много-много
плёночек. А потом я узнал, что мы должны все погибнуть. Я пошёл, собрал
все плёночки, что отбросил от себя, одел их обратно, и у меня появился
страх за себя. Только за себя, больше ни за кого. Но когда я пришёл,
увидел свою семью, то я сказал, что нет, мне не нужны эти плёночки. У
меня есть сын, у меня есть брат, у меня есть жёны, у меня есть племя –
те, кто верит мне, те, кто доверяет и считают меня мудрым. А я всех
<(увёл глубоко)>. И со мной остался только брат и сын. И мы встретили их,
и мы бились с ними, и мы проиграли им.

(Сидоров) – А брат, это не тот, который сошёл с ума, который был раньше?

______________________________
https://inye.netlify.app/2021.03.13.html#p190
2021.03.13 — ИНЫЕ

(Мабу) – А что вы тут делаете?

(Сидоров) – Разговаривали с твоим братом.

(Мабу) – Нет, мой брат спит.

(Сидоров) – А-а.

(Яременко) – Кто такие монахи?

(Мабу) – Монахи?

(Яременко) – Да.

(Мабу) – Учителя.

(Яременко) – Это имеет отношение к духовной иерархии?

(Сидоров) – (шёпотом) Посмотри на него.

(Мабу) – Чего?

(Сидоров) – Мабу, давай твоего брата будить. Поможешь нам? Помоги его
собрать тоже. (длинная пауза)
______________________________
https://inye.netlify.app/2021.03.13.html#p828
2021.05.01 МАБУ, СОСТАВИТЕЛЬ КАРТОЧЕК, НОСИТЕЛЬ КРАСОК, Г.М. — ИНЫЕ

(Мабу) – А что вы меня всё время гоните?

(Сидоров) – Кто гонит?

(Миссаров) – Мабу, это ты?

(Мабу) – И что?

(Миссаров) – Здравствуй! Ты можешь нам помочь с вопросом о состоянии
здоровья Гены?

(Мабу) – Я собираю.

(Миссаров) – А скажи по времени. Сколько тебе надо дать время, чтоб ты
мог нормально собрать?

(Мабу) – Не знаю.

(Миссаров) – И какую помощь мы можем оказать тебе? (длинная пауза)

(Сидоров) – У тебя получается собирать? (длинная пауза)

(Мабу) – Они хитренькие. А вы невнимательные. Вы бы видели, что он
махалкой своей махает левой, и дальше не пустили всех – вот они ему и
помогают.

(Сидоров) – Было вторжение, и левой рукой…

(Мабу) – Ой, вторжение. Я сказал, что они помогают, а ты сразу
вторжение. Злой ты.

(Миссаров) – А каким способом они помогают, подскажи пожалуйста?

(Мабу) – А как вы помогаете друг другу?

(Миссаров) – Заботимся друг о друге. Стараемся проявить внимание.

Проявить там… Ну много способов разнообразных.

(Мабу) – А что тогда спрашиваешь?

(Миссаров) – Я понял тебя, Мабу.

(Сидоров) – Так у тебя получается собрать его?

(Мабу) – Нет. Не получается.

(Миссаров) – А в чём загвоздка сама?

(Мабу) – Ну не знаю. Я же не знаю, как он был собран. Нет, не так я
сказал. Я не знаю, как его разобрали. Если бы я знал, как его разобрали,
я бы знал, как его собрать.

(Сидоров) – А нужен тот человек, который его разобрал, чтобы помочь тебе
собрать?

(Мабу) – Ну вы начнёте ругаться, и ещё хуже сделаете.

(Сидоров) – Нет, ну может быть, он разберёт его…

(Мабу) – Не надо его разбирать, – лучше соберите!

(Миссаров) – Только собирать.

(Сидоров) – Так вот мы…

(Мабу) – Только не ругайтесь! Будете ругаться – не соберёте. А вы сразу
тут — «гав-гав-гав», «кус-кус-кус-кус».

(Сидоров) – Ну тот человек понадобится тебе, чтобы собрать? А то уже
времени много прошло, и плохое у него, у брата твоего, состояние. Надо
как бы помочь ему побыстрей.

(Мабу) – Он должен сам захотеть. А если вы будете заставлять, что он
будет делать?

(Сидоров) – Он должен сам собраться?

(Мабу) – Нет, он должен сам захотеть. А так насильно ничего не бывает
хорошего. Наверное.

(Сидоров) – А то, что ему хотят подсказать, что руками лечиться, – это
поможет собраться?

(Мабу) – Да-а. Я помогать буду.

(Сидоров) – А ему что-то нужно передать: когда, как это делать, как
часто.

(Мабу) – Да он же сейчас всё слышал. Дурачком прикинулся, а сам всё
слышал.

(Сидоров) – Нет, ну почему? Я же не знаю. Вот сказали, что руками должен
сам себе помогать. Может быть, это по утрам надо будет делать, или
вечером, либо перед сном.

(Мабу) – Ну, чем чаще, тем лучше. Нет, перед сном нельзя.

(Сидоров) – Почему?

(Мабу) – Энергии много будет. Плохо спать будет. Будет ворочаться.

(Сидоров) – А как руки, надо как-то подготовить, потереть, чтобы они
работать начали, или они всегда работают?

(Мабу) – Нет, они всегда работают – зачем тереть?

(Сидоров) – Т.е. они включили, и у него будут они работать.

(Мабу) – Ой, да вы попробуйте! Если будут у него руки тёплые – работают.

(Сидоров) – А они сказали, что мы тоже можем так делать, да?

(Мабу) – Нет, вы можете пользоваться его руками.

(Сидоров) – А, вон что. Т.е. его руки могут вылечить нас.

(Мабу) – Ой, это только временно. А потом отберут. А может, не отберут –
кто его знает. Я ведь не понимаю.

(Миссаров) – Но они сказали ещё и брат может. Т.е. Мабу, ты будешь ему
помогать.

(Сидоров) – Ну он же сказал, что будет с ним, помогать.

(Миссаров) – Угу, хорошо.

(Мабу) – Я их не понимаю. Они что-то по-своему там. Но их много.

(Миссаров) – Мы знаем, что их много.

(Сидоров) – А сколько их?

(Мабу) – Чего сколько?

(Сидоров) – Ну ты говоришь «много».

(Мабу) – Ой, много.

(Сидоров) – А ты их видел, как они выглядят?

(Мабу) – По-разному. Смотря чего вы хотите. Бывает, человеками приходят,
бывает… Да по-всякому бывает. Даже чудовищами могут прийти.

(Миссаров) – А вот подскажи, пожалуйста. Мабу. А есть такие, которые с
него энергию забирают?

(Мабу) – Конечно. И с вас забирают.

(Сидоров) – А ты их тоже видишь?

(Мабу) – Ну вы же живёте в обществе, в стае.

(Миссаров) – А это как-то влияет на его здоровье, забор этой энергии?

(Мабу) – И на вас влияет. На всех влияет. Вы же в стаде… ой-ой,
извиняюсь! Вы там в обществе живёте.

(Миссаров) – А они понимают, что они тем самым забирая энергию,
усугубляют…

(Мабу) – Не всегда. Нет. Ну некоторые любят так вот, зло подшутить. Они
же не думают, что они зло делают. Они думают, что это просто шутка такая
оригинальная, и всё.

(Миссаров) – Это касается в отношении и людей тоже, – правильно я
понимаю?

(Мабу) – А я про кого сейчас говорю?

(Миссаров) – Ну хорошо, я тебя понял.

(Сидоров) – А как защищаться от таких?

(Мабу) – Хе, а как вы будете защищаться? Вы живёте в обществе.

(Сидоров) – Реагировать можно по-разному. Как нужно реагировать?

(Мабу) – Не жадничать. Вот. Будете жадничать – будет ещё больше с вас.

Будьте попроще. Не совсем простой. А то начнёте раздавать налево-направо,
и самим ничего не останется.

(Сидоров) – Ты имеешь в виду не жадничать энергию?

(Мабу) – Не жадничать. Если вы будете жадничать, она в вас будет
застаиваться, будут создаваться… Ну неправильно будет создаваться. Я не
знаю, как это будет создаваться по-правильному.

(Миссаров) – Высокие вибрации.

(Мабу) – Чего?

(Миссаров) – Вибрации.

(Мабу) – Не-ет. Какие вибрации? Вы всегда вибрируете. Просто будут
создаваться… ну болезни будут создаваться. Вот где-то определённое, где-
то будете жадничать там, или будете скрывать, или будете… Ой, это сложно.

Раздаёте – плохо. Жадничаете – плохо. Тут не поймёшь как.

(Миссаров) – Это надо найти именно золотую середину. Правильно?

(Мабу) – Нет, вы не найдёте золотую середину. Она сама найдётся, если вы
будете правильно всё делать. А найти вы не сможете. Потому что, если вы
будете искать золотую середину, вы будете заниматься математикой, будете
вычислять, и вам некогда и жить-то будет.

(Миссаров) – А вот подскажи ещё, пожалуйста. Чем мы на данном этапе ещё
можем помочь Гене?

(Мабу) – Чего вы к нему пристали?

(Сидоров) – Ну он действительно плохо себя стал чувствовать.

(Миссаров) – Очень важно, да.

(Сидоров) – А вот у него раздваивается в глазах, – что можно с этим
сделать?

(Мабу) – Ой, а я не знаю, что у него раздваивается, он мне не говорил.

(Сидоров) – Ну он говорит, что не видит чётко всё. У него раздваивается.

Не может даже ступеньку увидеть.

(Мабу) – Сейчас погляжу. (длинная пауза)

– Почему вы всегда такие скрытные? Тот же переводчик. Надо обязательно
войти в какое-то определённое состояние, чтобы рассказать о себе. Почему
вы все такие скрытные? Почему вы не можете делиться…

(Сидоров) – Вы имеете в виду, что он скрывал болезнь от вас? (длинная
пауза)

(Мабу) – Ну, размахался.

(Миссаров) – Мабу, это ты?

(Мабу) – Я.

(Сидоров) – Посмотрел?

(Мабу) – Посмотрел.

(Сидоров) – И что там?

(Мабу) – М-м, двоится.

(Сидоров) – Двоится?

(Мабу) – Ага.

(Сидоров) – А что можно сделать? Ты можешь исправить?

(Мабу) – Ну я буду стараться.

(Сидоров) – Сразу не получается, да?

(Мабу) – Нет.

(Сидоров) – А ты, может, нам подскажешь, как тебе помочь, чтобы ты его
лечил, а мы тебе тоже как-то помогали?

(Мабу) – Он упрямый. На него дубинка нужна. Я ему принёс часы. Вот пока
я дубинку не показал ему, он не стал ими заниматься. Вот. Пусть
отвлекается. А то ему понравится болеть, и будет потом ходить болеть. Чем
больше нянчишься с болезнью, тем больше она болеет. Вот как-то так.

(Миссаров) – Ну ты его, пожалуйста, поддерживай сильнее, как бы рядом
будь. Мы тоже со своей стороны постараемся больше внимания…

(Сидоров) – Нам надо чаще встречаться с ним? Поможет это?

(Мабу) – Конечно. Вы же делитесь.

(Сидоров) – А может, там из еды что-то специально ему покушать?

(Мабу) – Это я ему скажу.

(Сидоров) – А нам не расскажешь?

(Мабу) – А у вас болит?

(Сидоров) – Нет, ну чтобы мы ему передали. Может быть, сейчас сразу
купим всё это. Что ему полезно будет? Не подскажешь нам?

(Мабу) – Фрукты, овощи – как обычно.

(Сидоров) – Угу. Чем больше…

(Мабу) – Мясо нельзя, соль нельзя, сахар нельзя. Хе, я б не стал так
жить.

(Сидоров) – Кофе тоже нельзя, может быть?

(Мабу) – А я не знаю, что это такое.

(Сидоров) – Напиток.

(Мабу) – Сейчас посмотрю. (длинная пауза)

– Вы ожидаете?

(Сидоров) – Мабу просто сказал, посмотрит, и мы думали подождать, пока
он посмотрит. Можем диалог продолжить, если у вас есть возможность такая.

– Давайте попробуем, продолжим.

(Сидоров) – Я правильно понял, что наша невнимательность давала сбой
вашим попечениям разным?

– Мы говорили о всех сеансах, – не конкретно только об этом.

(Сидоров) – Т.е. на мой вопрос, что мешает? Это сбой – это
невнимательность.

– Чаще всего да.

(Сидоров) – Ну это когда мысли уходят, да?

– Давайте скажем по-другому. Невнимательность в сеансах отражается сразу.

Невнимательность в вашей жизни отражается постепенно. Вы не всегда
внимательны к друзьям, близким, – и это приводит к некоторым разладам.

Так что невнимательность – это ваша болезнь.

(Сидоров) – Угу. А вот Мабу сейчас сказал, что руками перед сном лечить
нельзя, потому что большая энергия. Ещё какие-то есть инструкции, которые
нужно знать, чтобы лечение проходило хорошо?

(Мабу) – Ну теперь я тута. Я вернулся. Я смотрел. Нет, кофе нельзя.

(Сидоров) – Хорошо.

(Мабу) – Нет, можно, но чуть-чуть. Но лучше нельзя.

(Сидоров) – А оно вообще неполезное?

(Мабу) – Почему? Ему сейчас неполезное.

(Сидоров) – А вообще неплохое, да?

(Мабу) – Конечно.

(Сидоров) – Тебе понравилось? Ты пробовал?

(Мабу) – Я? Нет. У нас нет такого. У нас другое. У нас есть источник.

(Миссаров) – Святой?

(Мабу) – В пещере. Какой?

(Миссаров) – Ну который помогает? Исцеляющий или обычный?

(Мабу) – Нет, ты другое слово сказал.

(Миссаров) – Святой.

(Мабу) – Фу, какая гадость.

(Миссаров) – (смеются) Ну у нас просто образно люди так говорят, я
поэтому так.

(Мабу) – Ну пусть будет святой, раз вам так нравится. Нет, просто
источник, нормальный хороший источник. Вот. Мы из него пьём, когда не
болеем. А когда болеем, у нас есть другой источник. Мы к нему приходим,
но там монахи не дают его много пить, потому что это будет плохо. А мы
все хотим вылечиться сразу, и мы хотим побольше выпить, монахи нас гонят,
а мы на них злимся: фу какие вредные, не хотят, чтобы мы были здоровыми.

Вот. Только потом, когда выздоровеем, уже понимаем, что это хорошо, что
они нас прогнали. Но ложечки… Я правильно сказал, да? – ложечки осталися.

А нет, нашлися, – я вспомнил. Вот.

(Сидоров) – А что за вода такая? Это вода? Живая вода, мёртвая вода.

(Мабу) – Мы надеялись, что вы заметите, что общение с Мабу – активное
движение левой рукой. А вы помните, что левая рука?.. Приглашает. Когда
говорим с вами, мы прекращаем, закрываем иные двери. Ибо ваше количество
недостаточно. А если быть точнее, недостаточно энергии. Ибо мы помним,
когда один человек противоположного пола, – это было важно, – мог вести
полноценный сеанс. И однажды даже был сеанс о… (Срыв.)

(Сидоров) – И однажды даже был сеанс.

(СвСоз) – Ну это ладно. У меня в глазах раздваивается – понятно. Чтобы у
меня мысли раздваивались, – это для меня что-то новое, если честно.

(Сидоров) – Ну это потому что половина с нами, половина с ними. (обратил
внимание на руку переводчика) Опять левая рука.

(Миссаров) – Мабу, это ты, да?

(Мабу) – Хорошо, что про жён не спрашиваете.

(Миссаров) – Да нет, мы тебя всегда рады слушать. Всех рады слушать.

Очень приятно, конечно.

(Сидоров) – Так что там за вода, можешь рассказать? В чём её сила?

(Мабу) – Какая вода?

(Сидоров) – Ну ты говорил, что есть источник. И когда болеете, дают
монахи пить эту воду.

(Мабу) – Я говорил?

(Сидоров) – Да.

(Мабу) – Нет, это, наверно, скажу.

(Сидоров) – Ну ты можешь рассказать, что там за источник воды?

(Мабу) – А какой секрет? Есть вода. Ну она не вода, конечно. Ну пусть
будет вода. Вот. Мы с неё пьём. О, а я это уже говорил, да? Мы пьём… А,
говорил. Мы пьем, когда здоровые. А другой источник мы пьём, когда
болеем. Но его надо пить мало. Есть ещё источник… Вот. О нём только я
знаю. Я когда его пью, вот я с вами болтаю.

(Сидоров) – М-м, так это не вода?

(Мабу) – Нет. А может и вода, я не знаю.

(Миссаров) – Это как энергия?

(Мабу) – Чего?

(Миссаров) – Как энергия?

(Мабу) – А что это такое?

(Миссаров) – Энергия – это то, что ты принимаешь, как…

(Сидоров) – Нет, ну подожди. Ну если он пьёт – значит, она жидкая. А
какого цвета она?

(Мабу) – Обычная – белый. Лечебный – синий. А которую я пью – жёлтый.

(Сидоров) – Ну она на вкус на что похожа?

(Мабу) – А я что, на вкус пробовал?

(Сидоров) – А как же ты пьёшь, если ты не пробовал.

(Мабу) – Я просто пью и всё. Я не думал о вкусах.

(Сидоров) – Ну а вкусно?

(Мабу) – Ну наверно. Я не знаю. Я об этом не думал. Я же её пью, чтобы
жить. А когда лечусь, то чтобы выздороветь. А когда, чтобы с вами
поговорить – другая. А про вкус я не знаю. Я не думал об этом.

(Миссаров) – Мабу, а вот ещё упоминали, что ты нас как бы побаиваешься.

А в чём причина этого? Подскажи, пожалуйста.

(Мабу) – А что от вас ждать? Всё время надо что-то ждать от вас, какой-
нибудь подвохик.

(Сидоров) – Конкретно от нас или вообще с кем ты говоришь?

(Мабу) – Ну от всех.

(Сидоров) – А ты нас видишь вообще, наши мысли?

(Мабу) – Нет, я вижу вас огнём. Вот как, огнём.

(Сидоров) – Какого цвета?

(Мабу) – Чего цвета?

(Сидоров) – Цвет какой-то есть у огня?

(Мабу) – А что тебе это даст?

(Сидоров) – Ну говорят, что разный цвет – разная характеристика
человека.

(Мабу) – Э-э, чепуху говорят.

(Сидоров) – Да?

(Мабу) – Да.

(Миссаров) – Ну а этот цвет, ты говоришь огнём (видишь), огонь – как бы
добрые намерения, или… Есть какие-нибудь чувства к нему, к этому огню?

Что он излучает из себя?

(Мабу) – Огонь для чего вам нужен?

(Миссаров) – Для жизни.

(Мабу) – Для жизни?

(Миссаров) – Да. Чтобы помочь, чтобы именно как тепло, а не как для того
чтобы уничтожить, а именно как тепло нужен.

(Мабу) – Э, нет. Огонь, чтобы уничтожить, я тоже от вас видел.

(Миссаров) – А от кого именно, можешь подсказать?

(Мабу) – Ну, началось. Я же не про вас говорю, а про всех вас, – как я
вас вижу.

(Сидоров) – А ты нас помнишь, что мы уже говорили с тобой?

(Мабу) – Помню.

(Миссаров) – А меня.

(Мабу) – Помню. А ты меня не помнишь. Сколько раз мы с тобой говорили?

(Миссаров) – Три.

(Мабу) – Хе-хе-хе, хитренький какой. А как ты посчитал?

(Миссаров) – А я не посчитал, потому что ты просил у меня помощи.

(Мабу) – Э-э-э, нет, больше.

(Миссаров) – Ну как я понял, ты и раньше меня просил о помощи. Правильно
я понимаю тебя? (пауза) Извини, что я тебя раньше не услышал. Я это
понял, только недавно осознал.

______________________________
https://inye.netlify.app/2021.05.01.html#p376
2021.05.01 МАБУ, СОСТАВИТЕЛЬ КАРТОЧЕК, НОСИТЕЛЬ КРАСОК, Г.М. — ИНЫЕ

(Миссаров) – Мабу, ты с нами?

(Мабу) – А я их сделал.

(Сидоров) – Перехитрил?

(Мабу) – Ага. Нет, не перехитрил, это я просто так говорю, чтобы вы
повеселели, а то какие-то грустные сидите.

(Миссаров) – Да нет, мы вроде нормальные.

(Сидоров) – Скажи. Ты вот говоришь, лучше перед сном не лечить руками. А
когда, и сколько раз в день лучше лечить?

(Мабу) – Ой, да сколько хочешь! Только перед самим сном не делай, да и
всё. А то спать будешь плохо. Ты же не пьёшь кофе перед сном? Я теперь
знаю, что такое кофе.

(Миссаров) – Ты его попробовал?

(Мабу) – Не-ет.

(Миссаров) – А, ты знаешь, что это напиток.

(Мабу) – Да.

(Миссаров) – Очень хорошо. А вот смотри. Ты же обучался у монахов.

Может, монахи тебе даже способы подсказывали – восстановление здоровья,
энергии. Что бы ты мог посоветовать самому переводчику?

(Мабу) – Ну я же сказал, что я буду с ним ковыряться…

(Миссаров) – Хорошо.

(Мабу) – …значит, буду.

(Сидоров) – А у тебя какое сейчас время года? У тебя тепло?

(Мабу) – У меня нет времени года. У нас всегда тепло.

(Сидоров) – Это как так получается?

(Мабу) – Ну так получается.

(Сидоров) – У тебя снега не бывает?

(Мабу) – Нет, вы уже спрашивали. Давно спрашивали, и я вам отвечал,
снега не бывает. У нас всегда… Бывает время, когда вода становится
твёрдой. Но это не время года, – это состояние воды.

(Сидоров) – А ты можешь про воду рассказать? Что такое вода, по-твоему?

(Мабу) – Ну это я просто назвал водой. У нас всё это по-другому
называется. Ну у нас есть река. Вот вы доболталися, и я попробовал войти
в реку. Монахи меня наказали, а потом подошёл один монах, говорит: «А как
ты? А почему ты пошёл, зашёл в реку? Ведь никогда никто этого не делал».

А я говорю: «А меня научили!» А он говорит: «Там?» А говорю: «Там». —
«Да, – говорит, – хорошему там ничему не научат. Но всё-таки пойдём
посмотрим, как ты это делаешь». И мы пошли с ним на реку. Я зашёл. А он
взял меня и…

(Миссаров) – Палкой?

(Мабу) – Нет, он меня… Ну, в общем, короче, я… под воду меня всего
засунул, и кричит: «Дыши! Дыши!» Дурак, наверное – я так подумал. Как я
могу дышать там, если нельзя. Можно.

(Сидоров) – Можно?

(Мабу) – Можно.

(Сидоров) – У тебя получилось?

(Мабу) – Да. Это же не такая вода, как у вас. Я дышал там. Вот. Потом
думаю: раз дышать можно, надо ещё поесть. Ну и налопался. Вылез оттуда, а
потом меня монахи лечили: дышать можно, – есть нельзя. Потому что вода
иногда превращается в твёрдое. А она во мне превратится в твёрдое, и мне
будет плохо.

(Миссаров) – Это твёрдое – холодное, получается?

(Мабу) – Почему это холодное? Просто твёрдое.

(Сидоров) – Ну это другая вода вообще. А ты про нашу воду что-нибудь
знаешь?

(Мабу) – Чего?

(Сидоров) – Про нашу воду, которая у нас вода, знаешь что-нибудь? Чем
она полезна или вредна?

(Мабу) – Пойду посмотрю. (пауза) А я их не пустил! А я их не пустил! Я
столько не знаю, оказывается, о вас! Я посмотрел, что такое вода. Нет, у
нас другое. У вас нельзя дышать. Удивительно как! Она у вас… у неё много-
много для того чтоб вы дышали, а дышать вы ей не можете. Хе, интересно!

(Сидоров) – Ну что-то ты узнал о ней подробно?

(Мабу) – А чего надо было бы знать?

(Сидоров) – Ну, почему есть вода хорошая и есть плохая? Чем она
отличается?

(Мабу) – Ой. А у вас есть еда хорошая, и есть еда плохая?

(Миссаров) – Есть.

(Мабу) – Ну а вода, – не еда?

(Миссаров) – Вода? Ну, как сказать, это тоже еда. Она тоже поддерживает
организм, чтобы он жил, даёт жизнь. Мы же ею питаемся.

______________________________
https://inye.netlify.app/2021.05.01.html#p623
2021.05.01 МАБУ, СОСТАВИТЕЛЬ КАРТОЧЕК, НОСИТЕЛЬ КРАСОК, Г.М. — ИНЫЕ

(Мабу) – А вы знаете какие-нибудь скороговорки?

(Миссаров) – Да.

(Мабу) – Ну скажите.

(Миссаров) – Из-под топота копыт, пыль по полю летит.

(Мабу) – Вот поте… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/2021.05.01.html#p682
2021.10.02 — МАБУ — ИНЫЕ

(Сидоров) – Что там, Мабу вмешивается?

– Ругается.

(Сидоров) – Ругается? Обоснованно ругается или так, как всегда?

– Да, наверно, больше на ворчание похоже.

(Сидоров) – А чего же он так редко приходить стал в последнее время?

(Мабу) – Няньку, что ль, нашли.

(Сидоров) – (усмехнулся)

(Миссаров) – Привет, Мабу!

(Сидоров) – Привет, Мабу! Без тебя никаких диалогов, да?

(Мабу) – Нет.

(Миссаров) – Хотелось бы тебе вопрос задать, но более такого
интересующего характера, любознательность, знаешь. Вот как бы в последнее
время чем-то занимался, или куда-то пропадал?

(Мабу) – Ну куда я пропаду?

(Миссаров) – Ну переводчик говорил, что тебя не было несколько дней. Он
как бы даже переживает, когда ты пропадаешь.

(Мабу) – Меня не было одиннадцать дней, а паники… И почему это не было?

(Сидоров) – Меня не было? (пауза) Куда ты пропадал?

(Мабу) – Я никуда не пропадаю. Это вы пропадаете.

(Сидоров) – Ну мы просто не умеем с тобой поддерживать связь, к
сожалению. Я б с удовольствием с тобой разговаривал, отдельно даже. Ты,
кстати, со мной не разговаривал отдельно, случайно?

(Мабу) – Не помнишь.

(Сидоров) – Я.

(Мабу) – Да. Не помнишь?

(Сидоров) – Я пока не умею отличать пока почему-то.

(Мабу) – Ну ладно.

(Сидоров) – Я думаю, это интуиция, может быть. Ты не как интуиция
работаешь? (пауза)
______________________________
https://inye.netlify.app/2021.10.02.html#p118
2021.10.02 — МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Я выбираю новую стену, начинаю рисовать. Я ещё не знаю, что
нарисую, это неважно – главное начать, главное сделать первый штрих, а
потом придёт всё само. А бывает так, что я не знаю. Я сижу, сижу, и не
могу сделать этот первый шаг. Тогда я иду к реке, пытаюсь найти там. Чего
– вдохновение? Ну пусть будет вдохновение. Дурацкое слово. Ну если там не
найду, я иду тогда домой к своим: к жёнам, к детям. И вот дитё чем-то
занято, а я подбегаю такой: «Скажи самое первое слово, первое попавшее!»
Ну, мне этого хватает, я делаю первый штрих. (пауза) Я никогда не
заканчиваю рисунки, я всегда оставляю незаконченными. Потому что если
закончил рисунок, всё, я уже не вернусь туда, а я так не хочу. И всегда
оставляю что-то недорисованное. Всегда-всегда. И вы так делаете тоже,
только вы об этом не знаете, но вы так всегда делаете. Потому что если вы
всё дорисуете… (Срыв.)

______________________________
https://inye.netlify.app/2021.10.02.html#p158
2021.10.02 — МАБУ — ИНЫЕ

(Сидоров) – Ну а если постоянно друг друга мучить и уничтожать морально,
это же не лучше. У Мабу вообще там своя теория. Он палкой жён бьёт там.

Разборки у него лёгкие. Я ж так не буду делать. Недавно вспоминал, как
Мабу своих жён гонял палкой, если что там не так, говорит. У него другая
система совсем.

(Мабу) – Я гоняю за ленность, и чтобы они знали, что такое больно и не
делали больно другим.

(Сидоров) – Так ты… что-то против тебе если говорят, ты тоже говоришь,
палку сейчас возьму.

(Мабу) – Ну я же не беру. Я же не бью тебя палкой. (пауза) А побил бы.

(Сидоров) – Ты, кстати, видел, как я тебя рисовал? Рисунок на тебя
похож? Не видел?

(Мабу) – Сам ты такой.

(Сидоров) – (смеётся) Непохоже получилось?

(Миссаров) – Мабу, смотри. Я в своё время, тоже, когда в группе был
опрос «нарисуйте Мабу», я тоже рисовал тебя. Ну в то время я представлял
как бы ящероподобным, и поэтому говорил открыто, я нарисовал как бы
ящера. Просто, не знаю, вот сопоставь хотя бы, может, характерные
качества. Есть схожесть?

(Мабу) – Интересно. Я не говорил, что у меня хвост есть. Это я
испуганный ящер?

(Миссаров) – Нет, я, кстати, хвост не рисовал. Я вот сейчас помню.

(Мабу) – А ящеры с хвостами?

(Миссаров) – Почему, бывают ящеры без хвостов.

(Мабу) – Хе-хе! Которые испугались и отвалился?

(Миссаров) – Да. Вот я только хотел сказать… (смеётся) при разных
обстоятельствах. Ну есть как бы и беспалые ящеры. Вот тот же самый
«желторотик»… А, «желтопырик»…

(Сидоров) – Он не знает таких, ты что?

(Миссаров) – …он не имеет конечности. Это существо, которое обитает у
нас на Земле. Животное. Оно относится к отряду ящериц, но не имеет
конечности, и похоже больше на змею.

(Мабу) – Я вот приходил к нему. Вы переводом зовёте. Когда он был
маленьким, я учил его рисовать. Я думал, он хорошо рисовал, а его
родителям не нравилось. Он их послушался. Не меня, а их послушался. И
перестал рисовать хорошо. Теперь рисует всякие га-га-гадости.

(Сидоров) – А я раньше писал, ты не видел?

(Мабу) – А ты попробуй меня нарисовать.

(Сидоров) – Так я же рисовал тебя.

(Мабу) – Нет, ты по-настоящему попробуй.

(Сидоров) – А как по-настоящему?

(Мабу) – Ну это я не знаю. Ты должен знать, как у тебя по-настоящему.

(Сидоров) – Надо тебя увидеть внутри?

(Мабу) – Ну срисовывай.

(Миссаров) – Мабу, прошлый раз ты говорил, что мы с тобой неоднократно
встречались, и хотелось бы на эту тему немножко поподробней развить
разговор. Было, что… мне сказано, что три раза, а ты говорил, что больше,
или намного больше, – я не помню. Хотелось бы от тебя, ну, конкретно
узнать и услышать. Это было в этом воплощении или в каких-то прошлых моих
воплощениях?

(Мабу) – А мы сейчас не встретились?

(Миссаров) – Встретились. (длинная пауза)
______________________________
https://inye.netlify.app/2021.10.02.html#p221
2021.10.02 — МАБУ — ИНЫЕ

(Мабу) – Нет, я не вижу плохого или хорошее. Нет, я так не умею. Если бы
я так умел, то, может, я бы и вылечил уже.

(Сидоров) – А они сильные, кто подключался сейчас?

(Мабу) – Я вижу только энергии приходящие и и… Умное слово у вас. Ну
ладно, я скажу «уходящие». А, я вспомнил – исходящие.

(Сидоров) – Потоки какие-то.

(Миссаров) – Да, восходящие, нисходящие.

(Сидоров) – Это кто подсказал, чтоб цифры назвали, не знаешь?

(Мабу) – Восходящие и нисходящие – это одно и то же, только разный
уровень…

(Миссаров) – Восприятия?

(Мабу) – Нет. Разный обмен энергий. И всё. А направление даже одно и то
же. Вы же не видите, как вы меняетесь, как вы друг друга энергиями
колошматите. А ещё на меня сваливаете свои… дубинками этими обижаете.

(Сидоров) – А мы сейчас тоже меняемся энергиями?

(Мабу) – Вы всегда обмениваетесь энергиями, всегда.

(Сидоров) – А можешь рассказать, как это… Цвет ты видишь, или что ты
видишь?

(Мабу) – Ну можно увидеть цветами, – как хочешь.

(Сидоров) – Ну вот сейчас нас описали, что есть…

(Мабу) – Сама энергия не имеет цвета никакого. А вот как ты воспримешь
её, вот тогда ты и будешь всё разукрашивать. А это всего лишь только
контуры. Во, какое слово я знаю.

—

(Мабу) – А разукрашиваете вы. Вот вам идёт энергия, а вы такой: «Чистая
или не чистая? А, не чистая!» – и начинаете тёмными красками красить.

Дурачки. А тёмные краски не все плохие. И нету у них плохих красок, нет
такого, чтоб краска была плохая. Она бывает ненужная здесь, лишняя здесь,
некрасивая здесь. А краски все нужны. Вот. А вы тут выбираете.

(Сидоров) – Так как мы меняемся? Мы сейчас даже меняемся?

(Мабу) – Да вы всегда меняетесь! Вам сколько раз говорили, что всё
непостоянно, всё двигается. Ты спишь, уже меняешься всё равно. Это ты
спишь, а всё твоё тело не спит, работает, чтоб ты потом проснулся, и
опять красками тут разбрасывался.

(Сидоров) – А зарядка полезна, чтобы тело энергией как-то вела?

(Мабу) – Движение полезно.

(Сидоров) – Вообще, спортом полезно заниматься?

(Мабу) – Ну я сейчас скажу, что полезно, а вы будете потом тягать, пока
не помрёте.

(Сидоров) – (усмехнулись) А ты занимаешься спортом?

(Мабу) – Нет, у меня без этого дел хватает. Я и так двигаюсь. А спортом
занимается… Это вы занимаетесь спортом, потому что вам не надо бегать за
добычей, вам не надо от кого-то убегать. Живёте, как в зверинце.

(Сидоров) – Там свойство, которое давали переводчику, брату твоему,
лечить руками, – они ещё действуют или нет?

(Мабу) – Никто не отбирал.

(Сидоров) – А скажи, это всем дали, и нам дали, или только ему?

(Мабу) – Всем, кто был.

(Сидоров) – Угу. А ты можешь инструкцию дать, как пользоваться? Мы до
конца не знаем.

(Мабу) – Чего.

(Сидоров) – Ну, руками как…

(Мабу) – Как руки прикладывать не знаешь?

(Сидоров) – Ну надо что-то думать в этот момент.

(Мабу) – Ты сперва прикладывай руки, а потом уж думать будешь.

(Сидоров) – Т.е. можно внутри проговаривать, что нужно сделать.

(Мабу) – Ну зачем? Не обязательно. Ну просто возьми и потирай руками.

Тебе же дали энергию не словами.

(Сидоров) – Угу.

(Мабу) – А веришь ты или не веришь, это уже будет выбор слов, которые ты
произнесёшь. Они не сильно сейчас влияют на вас. Это когда вы начнёте,
попытаетесь увеличить свой дар, вот тогда будет уже важно, верите вы или
не верите. А сейчас просто берёшь ручки, и начинаешь натирать больные
места, и всё, до ощущения тепла. И можешь думать, о чём хочешь.

(Сидоров) – Это прям надо прикасаться, да, именно? Т.е. на расстоянии не
получится.

(Мабу) – Если не причинит вреда, можно прикасаться. На расстоянии –
почему, получится.

(Сидоров) – Тоже надо попробовать ощущать, да?

(Мабу) – И чем ближе люди друг к другу, тем будет более эффектно. Но это
никак не связано, верите вы или не верите. Здесь другие… Чего?

Технологии. Во.

(Сидоров) – Ну инструкции какие-то есть?

(Мабу) – Я только что рассказал как надо. Чего ещё надо?

(Сидоров) – А сколько раз мне делать это? Перед сном, ты говорил,
нельзя, да?

(Мабу) – Почему нельзя?

(Сидоров) – Ну ты говоришь, что перед сном если делать, то не уснёшь
потом.

(Мабу) – Ну если так ты будешь стараться, то, наверное, не уснёшь. Тогда
это хорошо, ты поймёшь, и в следующий вечер не будешь делать.

(Сидоров) – Эффект палки?

(Мабу) – Дубинки.

(Сидоров) – Скажи пожалуйста, вот хотели твоего брата, переводчика,
глаза ему лечить. Надо… Есть в этом смысл, или не стоит, чтобы он не
раздваивался? Операцию делать?

(Мабу) – Это вы сами решайте.

(Сидоров) – Ну ты не можешь помочь? Ты говорил, я увижу, что
раздваивается, и помогу. Не получается?

(Мабу) – Почему не получается?

(Сидоров) – Ну меньше стало у него раздваиваться?

(Мабу) – Если бы меня не было, он бы вообще тут ничего не видел бы.

(Сидоров) – А-а. Т.е. ты его всегда контролируешь, да?

(Мабу) – Нет, не всегда.

(Сидоров) – Ну ему сейчас лучше с…

(Мабу) – Он капризный.

(Сидоров) – …с того момента, как мы с тобой разговаривали здесь? Лучше
ему стало сейчас? (длинная пауза)
______________________________
https://inye.netlify.app/2021.10.02.html#p454
2021.10.02 — МАБУ — ИНЫЕ

– Что-то как-то первую тему поднимали, всё как бы об этом, только по-
другому, с разных точек зрения. Вот. А ещё, ну от меня, наверное,
отсебятина, что у нас есть ангелы-хранители, но ангел-хранитель и
учитель, это разные, совершенно разные… Вот. А ещё учитель, учитель-
наставник, это не что-то такое мистическое, – это как бы вот… нас как бы
вот… (Срыв.)

(Мабу) – И что замолчал? Говорил бы дальше. Вас минимум четверо, один из
вас наставник, другой противник, который рождает в вас сомнение, третий
всегда с вами соглашается – угодник, расслабляет вас. Он является корнем
вашей лени, любого вида лени, и противник, тоже противится во всём: он
создаёт вам сомнение, нежелание. Интересно, что он тоже помогает в
создании лени. И учитель. Наставник – слово-то какое придумали.

Наставляет. Чего он вам наставляет-то? Ну сказали бы учитель. Наставляет.

Он тоже может помогать вашей лени. А в чём разница помощи?

(Сидоров) – А четвёртый, кто?

(Мабу) – Четвёртый – это вы сами.

(Сидоров) – Угу.

(Мабу) – Ну поменяйте порядок счёта, а то начнёте опять четвёртого
искать.

(Сидоров) – (усмехнулись)

(Мабу) – Вот зачем человек… Вот честно скажите, зачем учить… Ну ладно,
понятно, который против вас – он, понятное дело, можно ещё понять, зачем
он вам лень создаёт. От вредности своей, да? А учитель, зачем это делает?

(Сидоров) – Ну, может быть, когда он хочет, что б ты остановился и
осмотрелся, а не увлекался какими-то вещами земными. Лень иногда, может
быть, полезна, либо вредна. Если ты останавливаешься в развитии и ничему
не стремишься, то ты остановился. Либо ты увлёкся чем-то и, как белка в
колесе, духовно теряешь время просто.

(Мабу) – Вот чьи слова вы сейчас повторяете? Кого из четверых? Учителя?

Противника?

(Сидоров) – Ну учителя и противника, я думаю, и того и другого. Но я как
бы с двух сторон это рассматриваю: с одной стороны учитель может
остановить, если ты не тем занимаешься и поленишься и подумаешь, а лентяй
даёт остановку, то, что ты не развиваешься, и это тоже плохо.

(Мабу) – А как часто бывает, что вам лень свои чувства проявить, ну
просто вот лень. Бывает такое или нет?

(Сидоров) – Бывает, конечно. Кто-то делает?

(Мабу) – Ну я не спрашивал, кто это делает, я говорю, просто бывает или
не бывает? Вот лень тебе и всё, лень проявить чувства. А потом
обижаешься, почему к тебе чувства не проявляют. А может, им тоже лень.

(Сидоров) – Это конкретно пример уже среди нас? (длинная пауза)
______________________________
https://inye.netlify.app/2021.10.02.html#p555