Сон смешного человека

Формально сходств между рассказом Достоевского и повествованием из Волжских бесед «Паллиативная помощь» не много, их всего три, но эти сходства являются ключевыми и очень важными в обоих рассказах.

В 1877 году Федор Михайлович Достоевский пишет и публикует свой предпоследний труд ( впереди ещё будут, Братья Карамазовы) «Сон смешного человека». По мнению критиков, учитывая, что писатель находился на пике своего творчества, написав до этого много поразивших общественность произведений, «Сон смешного человека», является лучшим из рассказов (именно рассказов) Федора Михайловича, который вобрал в себя всю мудрость и опыт предыдущих работ.

Первое и самое страшное сходство в этих рассказах — это самоубийство. Оба героя собираются покончить с жизнью, но причины конечно у них очень и очень разные: «смешной человек», решается на страшный грех из-за потери смысла жизни, он достаточно умен и восприимчив, он запутывается в своих чувствах и мыслях, его коллеги постоянно посмеиваются над ним и не воспринимают в серьёз. Далее им овладевает идея (знакомая нам в современном обществе, особенно после фильма «Матрица» и с появлением компьютерных игр) солипсизма, когда вся окружающая реальность, включая реальных людей, объекты и даже физические законы, может быть лишь проекцией ума.И он решает, если умрёт, то значит ничего не будет дальше, ведь его ума нет и значит проекции прекратятся и он освободится от своих умственных и социальных мучений.

В Паллиативной помощи главный герой Геннадий Харитонов, решается на отчаянный шаг по другой причине. Он потрясен несчастным случаем, в котором как он считает, по его вине гибнет один подросток, а второй попадает в больницу в тяжёлом состоянии. По-сути, огромное чувство вины угнетает, давит и толкает героя повествования бесед на отчаянный шаг…

Второе ключевое совпадение — это вместо гибели, перенос персонажей в другой мир для осмысления своих действий. Для более глубокого понимания жизни, им выпадает редкий шанс, посмотреть на мир по другому, сравнить миры в которых они жили с другими реальностями. Надо отметить и ещё одно интересное сходство, это некое таинственное существо, которое в рассказе Достоевского уносит героя на другую планету, а в Волжских беседах оно частично забирает у переводчика память об инвалидной коляске. «Что я делал на мосту? Что? Непонятные какие-то картины. Какое-то чудовище отбирает у меня трон, странный такой на огромных колёсах.»

Геннадий попадает в параллель, где все его друзья умерли и он совсем никому не нужен (кроме собаки, которая становится ему единственным спутником)
«Смешной человек» — попадает на другую планету точь-в-точь  похожую на Землю, но не оскверненную грехом, где нет зла, насилия и пороков. Над ним здесь никто не смеется, все его замечают, любят и ценят. В отличии от Геннадия, урок для «смешного» на первый взгляд не такой суровый, пока, он не понимает, что он принес на эту планету зло! Люди быстро поддаются влиянию зла, они начинают ссорится, воевать, развращаться и всё это благодаря «человеку с другой земли», который лишь научил их безобидному обману… некой, безобидной шутке… И на его глазах рушится целый мир.

Интересно отметить один пизод: когда герой Федора Михайловича, пытается остановить нравственное и физическое разрушение целого народа, он тщетно объясняет людям, что это его вина и просит, чтобы они его распяли… Конечно мы вспоминаем сразу здесь Христа, но он наоборот принес в наш мир идею добра и чистоты. И конечно не просил себя распять…

Геннадий Харитонов называет новый мир — адом, герой Достоевского — сначала раем, а затем — страшной правдой.

Третье совпадение, это изменение главных героев, после паллиативной помощи. Они оба изменились и теперь герой рассказа «Сон смешного человека», решает, что лучше сеять добро в несовершенном мире, чем нести хаос и разрушение в идеальном. А Геннадий Харитонов, возвращается к детям и продолжает быть их любимым учителем.

Читатель статьи может задать справедливый вопрос, но ведь рассказ Федора Михайловича — вымысел, фантазия, а случай с Геннадием Михайловичем, хоть и очень необычен, и из другой реальности, но всё-таки реален! Разве можно их сравнивать?

Думаю можно, поскольку из тех же Волжских бесед, нам стало известно, что случай паллиативной помощи хоть и очень редкий, но не являются единичным. Да и фантазия как нам стало известно, это обрывки того, что было или того, что будет или того, что где-то уже есть…
Был ли «Сон смешного человека» фантазией или Федор Михайлович описал нам свою настоящую паллиативную историю? Думаю нам этого и не нужно знать наверняка.

Читая рассказ Достоевского мне даже показалось, только показалось, что Федор Михайлович, хочет открыть нам свой секрет и рассказать, о том, что это произошло с ним по-настоящему. Вот этот фрагмент, решайте сами:

«Знаете ли, я скажу вам секрет: всё это, быть может, было вовсе не сон! Ибо тут случилось нечто такое, нечто до такого ужаса истинное, что это не могло бы пригрезиться во сне. Пусть сон мой породило сердце мое, но разве одно сердце мое в силах было породить ту ужасную правду, которая потом случилась со мной? Как бы мог я ее один выдумать или пригрезить сердцем? Неужели же мелкое сердце мое и капризный, ничтожный ум мой могли возвыситься до такого откровения правды! О, судите сами: я до сих пор скрывал, но теперь доскажу и эту правду. Дело в том, что я… развратил их всех!»

В завершении предоставляю вашему вниманию небольшой фрагмент из книги Н.Н. Наседкина «Самоубийство Достоевского».

«Самоубийство – хроническая мечта Достоевского.
Она преследовала его и доставляла ему неизъяснимое наслаждение всю его сознательную жизнь. И в этом нет ничего удивительного, ибо каждый мыслящий человек хотя бы раз в жизни думал о самоубийстве, а Достоевского с его болезненной гениальностью и гиперстрастной натурой жизнь буквально на каждом шагу заставляла бросаться в бездну отчаяния, толкала-подталкивала его к суициду. Но если у подавляющего большинства состоявшихся и потенциальных самоубийц весь предварительно-подготовительный этап на пути к самоубийству остаётся скрытым от посторонних, и их внезапный конец  выглядит в глазах оставшихся жить-существовать на этом свете именно внезапным, диким и не поддающимся уразумению, то у людей творческих, и в первую очередь у писателей, их подсознательное, а затем и сознательное стремление к добровольному и преждевременному уходу из жизни всегда проявляется в творчестве, прочитывается явно.»

…

«…я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле.
…А ту маленькую девочку я отыскал…»

Ф. М. Достоевский » Сон смешного человека».

https://inye.netlify.app/2020.12.30.html#p_25