Рассказы,повести,миниатюры

– Когда я пришёл, меня сразу посадили в кресло. Она лежала в углу на диване и специально для меня разыгрывала спектакль, а ученица помогала. Она сидела позади меня, и как бы такое ощущение перекрёстного огня. Вот эта женщина говорит: «Вот посмотри, Аня, посмотри, здесь какая дыра! Опять они ко мне лезут!» Она начала махать руками, и как обычно откидывать огонь. Это было, конечно, наивно на это смотреть, учитывая, что я всё-таки не слепой и видел, что это просто игра. Но эта игра продлилась не менее получаса. И видя, что я уже начинаю остывать и не обращаю внимания, она наконец-то спросила: «А Гера что не пришёл? Вы же вместе обещались». — «Да, обещались, но я зашёл к нему домой, но его не было. Ну, я и решил один зайти». — «Хорошо». И опять минут 10 игра с огнём. Но тут уже и сама, видно, стала уставать, или прошло уже столько много времени и всё это бесполезно, она опять: «Почему не пришёл Гера?» Мне пришлось снова всё повторить и объяснить. После этого как прорвало: «Я вот на вашем собрании сжигала и видела, как всё это сгорело. Так что у тебя с этим проблем не должно быть. Потому что в этом ничего хорошего нет». <…> — «…уже делали, уже пробовали». — «Как? Ну хорошо, Аня, давай мы с ним поработаем. Расслабься…» – и длинный монолог, который я не старался запомнить. Этот монолог у нас звучал для того, чтобы я просто расслабился, ну что-то типа гипноза. И видя, что я вроде бы расслабился, расклеился, закрыл глаза, она тут же подмигнула ученице, – я же не мог видеть закрытыми глазами, – и начала: «Аня, что ты видишь? Ты видишь?» — «Нет, не вижу». — «Ну хорошо, Гена, попробуй войти в состояние, в котором они приходят и говорят с тобой, а мы посмотрим кто это. И вот ты увидишь, что это всё-таки от Дьявола!» Гена попробовал, расслабился, и тут же сказал: «Да, я вижу деда». — «Какого деда?» — «Ну он всё время, с детства со мной всегда… приходят мужчина и женщина, и вот дедушка». — «Что за дедушка? Опиши его подробней!» Я стал его описывать, но тут ученица вставила какую-то реплику и я отвлёкся. Она: «Ну хорошо, – отвечая на реплику ученицы, – что ты видела, Аня?» — «Ну, у них нет планеты… Это труба… Они сами, как планеты. Они живут в какой-то трубе, и вот она крутится, типа вот…» – и попыталась вспомнить это слово. Я тут же представил пенал, в котором носят чертежи, но как назло забыл, как называется это слово, поэтому не мог подсказать, но улыбка где-то проскользнула. Она же стала говорить: «Хорошо, давай не будем сжигать. Давай, ты с этой стороны, а я с этой стороны!» У меня было ощущение, что я нахожусь на поле битвы, со всех сторон меня расстреливают. Это было смешно и я, конечно, старался удержаться, чтобы не рассмеяться. Но тут вмешался дедушка. И вот мне пришлось как бы повторять его слова вслух: «Что делаете вы? Вы хотите сжечь? А что вы сжигаете? Каким огнём вы сжигаете?» Женщина растерялась, но ненадолго, тут же: «Да, я тебя сожгу, потому что я вижу на тебе копыта!» – Дедушка ответил: «Я вижу на себе туфли, и вряд ли было бы удобно с копытами носить их». – Она: «Да? Сними! Сними! Гена, ты увидишь, там копыта!» Он действительно снял туфли – копыт не было, обычные ноги. «Ну ничего, ничего… значит, у него есть хвост!» Ну что ж, извините за пикантную подробность, но ему пришлось снять штаны и показать, что хвоста у него нет. Так, слово за слово, раздели его всего. (Срыв.)

(Васильева) – Ты рассказывал, что ходил к женщине, которая к вам приезжала.

(Губин) – Амела.

(Васильева) – Амела её зовут?

(Губин) – Угу. Ну её так звали.

(Васильева) – Ты не помнишь вот сейчас её?

(СвСоз) – Ну, я помню… но конкретно что?

(Васильева) – Когда ты пришёл без своего обычного друга к ней, они стали тебя там сжигать, и ты увидел деда…

– А да, я помню.

(Губин) – Дедушку раздели, как говорится.

(СвСоз) – Я помню. Он положил рядом с собой одежду и стал говорить: «Смотрите, я перед вами обнажённый. Что вы хотите с меня ещё снять?» – Она: «Нет, у тебя личинка и я её сейчас сдеру!» Ну и где-то она увидела, что там чёрт. Потом что-то ещё произошло. Я помню, она… огонь, потом он ей дарил этот огонь. А потом какой-то камень она нашла у него, и он… (Срыв.)

2020.10.14 — ИНЫЕ

У меня Дедушка, который во снах, такой в белых одеждах, весь белый. Я вообще не очень даже понимаю, если задуматься, как я различаю его. Если он на белом всё время в белом. С ним видимся всегда в белом пространстве, в общем всё белое. Честно скажу, всё белое, и он в белом. Как я его различаю, я не знаю. Но я его вижу там в белом, и я его очень хорошо запомнил, очень сильно запомнил, потому что это был цвет другой. Иной цвет – это когда мы ходили с Герой, ходили к бабке. Там бабка была, приходила на собрания белимовские. И вот она <…> и сожгу огнём праведным. Вот какие её слова. А она рядом жила. Буквально не больше 50ти метров от нас жила, от меня. И мы к ней ходили, с Герой пришли. У неё помощница была, и мы сели, значит. А вот я только не знаю, что были в это время контакты, или кончились, или были – врать не буду. Я не могу сориентироваться с контактами. Я вообще не очень-то понимаю, почему я её-то помню. Потому что если она связана с контактами, она <…>, поэтому я её помню. Потому что все, кто на контактах – я никого их не помню, Гера только <…>. И мы когда пришли, и к ней. А у неё помощница, девчонка молодая. И бабка, типа: «Давай здесь, садись сюда». А она <…>. И вот она сидит там на диване, а я перед ней на стуле. А девушка, ассистентка её сзади меня. Гера по левую сторону от меня сидел. И вот она начала, типа «огонь-огонь», начала руками шевелить, то да сё. И вот я на неё смотрю и то ли она на меня подействовала, то ли что, но во всяком случае никаких счётов не было. Во всяком случае, я их не помню. И вдруг появляется Дедушка. Точнее я появляюсь в этом белом огромном пространстве, и Дедушка тут. И где-то вдалеке бабке эта. Причём я её воспринимаю именно как бабку. Я даже не оговорился сейчас – именно как бабку, со всеми вытекающими отсюда. Отрицательно как бы. И вот она стоит, а в руках держит свечку. А свечка всё время пытается потухнуть. Она её спичками чиркает и всё время поджигает, поджигает, поджигает. «Я тебя спалю, я тебя спалю» – на Деда. А он начинает смеяться и говорить, что «Ты даже огонь не можешь удержать, не можешь удержать, чтобы он не погас, и ты хочешь меня сжечь. Меня сжечь в мире огненном».

2020.10.14 — ИНЫЕ

– Я когда беру, Миш, допустим. Как объяснить. Вот она стоит с этой свечой, и вот она к нему как бы приближается. А мне почему-то стало страшно за бабку. И я начинаю кричать: «Назови своё имя, назови!» И она называет имя, и вдруг я понимаю, что на меня Дедушка посмотрел, как бы обиделся что ли на меня. Что, мол, ты-то чего испугался. Ну, прям обиделся на меня, что я… Не из-за того, что я бабке помогаю, а из-за того, что я ему не поверил, что он может что-то плохое сделать. Ну а потом получилось так, что разговор за разговором, и он… А она такая, не из трусливых попалась.

2020.10.14 — ИНЫЕ

– И знаешь, бабка поверила ему. Т.е. получилось такое вот, как объяснить. Вот она подошла к нему. Она рьяная такая, кидается на него: «сожгу-сожгу». Только что не матерится. А он ей так спокойно стоит. А у него ещё одежды все такие белые, борода. Я честно говорю, я очень часто задаю вопрос. Как вообще различить белое на белом? Как различают? Ну она как-то сумела различить. Вот. И вдруг понимаешь, Дедушка говорит: «Познакомься». Я: «Да я знаю её». «Нет, познакомься. Это Омела». А я сразу не соображу, думаю: «Что за Омела?». Омела, ну и что, что Омела, что такое. И вдруг понимаешь, я чётко прям вдруг как бы увидел картину. Я девчонка, у меня губы какие-то развороченные, и я немая девчонка. И понимаешь, я где-то в каком-то болоте. И она… Я, понимаешь, тону в этом болоте, и она меня оттуда вытаскивает. Она вытаскивает, даёт мне палку. Старая такая, совершенно непохожая на эту Омелу, да. <…> И она такая, знаешь. Как <…>, вот это что-то похожее такое есть, знаешь такое. Манера движения, говорить. Естественно конечно не такая страшная. И она кидает мне палку. И вытаскивает меня, помогает вытащить из болота. И накалывается на какую-то колючку. Вот. И она меня вытаскивает оттуда, и я чётко вдруг, я начинаю вспоминать множество-множество событий, связанных с этим временем. И я чётко понимаю, что это 1012 год, где вот у меня будет сын, который меня сожгёт, понимаешь. Я почему-то всё это вижу. И я почему-то вижу это девчонкой этой же. Она такая испуганная, ошарашенная. А бабка бьёт меня по щекам, типа, что с тобой, что с тобой. А я вдруг вижу это всё. Но я почему-то вижу это через как… Теперь-то я понимаю, что через телевизор как бы. А там-то не понимал, что такое телевизор. Не понимал, полу чается. И вот эту всю вижу картину, и потом вдруг я слышу голос, получается, свой голос, который сейчас, да. И он рассказывает эту историю рассказывает. И я вижу со стороны. Лежит этот… Ну в данном случае я как девушка рассуждаю. Лежит какой-то мужлан, около него сидят подобные такие же, вот. И у них какая-то коробка жужжащая, они почему-то над этой коробкой ковыряются такой, что-то «тише-тише там, а то собьётся, здесь не нажимай». Я не понимаю в этих вопросах, нажимай, не нажимай что-то. Но я понимаю, что они беспокоятся об этой коробке. А вот этот, лежит кто там, машет руками, и… Рассказывает про меня историю. Что будет со мной в будущем. Они не слышат, они в это время занимаются коробкой. И я тогда такая разгневанная такая на них: «Я чуть не утопла, а вы тут уроды». И я на них кидаюсь. Ну я кидаюсь, я же не настоящая в данном, ненастоящая. А этот, который про меня рассказывает, он меня увидел, остановился такой, и как бы подзывает меня. Подзывает меня и говорит: «Не надо, не надо. Они сами <…>, всё нормально, всё хорошо. Только ты пости, что я всё рассказал, я же не знал, что ты будешь слушать. Давай я тебе скажу какие-то там заветные слова скажу, и ты об этом забудешь». Я такая: «Не надо, не надо, я хочу это всё помнить». И он такой: «Ну тогда ты знаешь, что будет дальше». И всё. И я как бы опять на этом болоте, бабушка меня бьёт по щекам, я очухалась. И я понимаю, что она умирает. Уже начала умирать, только что, потому что она напоролась на эту колючку и получила, ну как у вас говорят – заражение, да.

(Моисеенко) – Угу.

(Харитонов) – Вот. И я – причина, причина вот этих вот событий. А получилось так, что у меня очень много зла на эту бабушку, но она же всё-таки как бы… Понимаете, у меня, я как бы родилась совершенно одинокая, потому что я девочка. А девочка никогда никому не была нужна. Потому что что такое девочка? Она пожила, её отдали, и всё, и ещё забрали эту вещь. <…> И меня променяли. Променяли бабушке Омеле. И она меня воспитывала. Воспитывала, учила травам. А её вся деревня боится, вся деревня её ненавидит. А сами веруют понемножку, от соседей прячутся, чтобы помочь, чтобы при родах помочь, чтоб там ничего не случилось, <…>, то деревце где-то загнило, то где-то у кого-то ранка покорябалась. Вот они тайком бегают к ней, и скрывают <…>. И получилась я. А потом я полюбила. Он красивый. Он меня тоже любил. Но если я стану женщиной <…> колдовства, чародейства. И бабушка <…>.

(Харитонов) – Вот, понимаешь, получается, Миш, что вот эти вилы… Как бы тебе объяснить, вот они стоят, и я подхожу к ней, и у меня такая шальная мысль: «Это же всё-таки не грабли – можно наступить, ничего страшного». И как бы специально пытаюсь наступить на эти вилы. <…>

2020.10.14 — ИНЫЕ

– Знаешь, Миш, получилось так, что я как бы решил показать свою силу, не знаю, что мне в голову стукнуло, я до сих пор не могу понять. И я почему-то стал вдруг как, или включился что ль на девушку. Она стояла сзади меня, и я в принципе видел только при входе, когда заходили, и всё. Увидел, и всё, она сзади меня всё время стояла. И я стал описывать её, как бы, описывать. И увлёкся, грубо говоря. Я описал даже родинки в тех местах, которые никто никогда не видел. Даже это я описал. Ну естественно как бы вот… Особенно испугалась девушка. Потому что… И я почему-то на фоне этого испуга… Может вот это оправдание моё будет. На фоне этого испуга я вдруг понял, что как бы девушка, она просто не верит этой бабке. Не верит этой бабке, а просто как бы… Ну пристроилась к ней, и всё. Понимаешь, вот. А здесь получается, когда я это всё рассказал, но у неё появилось, что да, это может существовать <…>. Что человек может знать то, что не может знать, вообще говоря. Потому что я совсем её не знаю, девушку, и у неё оторопь такая. Бабка-то поняла, видно у неё не в первый раз это, может быть, или она обладала этими вещами, вот. И получилось так, что… А получилось это когда? Когда Дедушка был мой <…>, и ушёл. Ну и я как бы сам всё это дело сделал. А в итоге потом получилось, как бы к лучшему потом получилось, но рисковал я здорово. А получилось так, что потом где-то через недельку мы когда пришли… Уже по-моему с Сергеем пришли, не с Герой. Гера по-моему однажды был, вот. Сергей <…>. И вот пришли, и бабка по секрету, не знаю, что произошло, но говорит. <…> «Танечка, как ты изменилась». Она стала такая послушная, ей стало всё интересно. «А то я скажу вот это, вот это, зажги свечки, она <…>. А сейчас она: «А для чего, а как, а когда?». Ей стало всё интересно, она всё хочет». Т.е. как бы вот.

(Моисеенко) – А ты меня слышишь, Ген?

(Харитонов) – Как бы не верила… Слышу.

2023.01.24-591 АНУР — ИНЫЕ

Там получилось так, что родилась девочка. Где-то… это… в общем, где-то в горных месностях родилась девочка с заячьей губой. Вот. Мало того, что она девочка – а девочка не приветствовалась, потому что от неё толку не было никакого, она не помогала выживать – вот, и так ещё и уродец. И бабка Омела – местная колдунья – купила эту девочку себе. Получилось как, что она пришла делать какой-то обряд, ну, скажем так, крещение, допустим, да. Вот. Там был интересный обычай. По центру их селения была большая площадь. Она, кстати, по краям была и базарной площадью, то есть там торговые лавки стояли. А посередине стоял некий огромный камень. Огромный камень. Вот. На этот камень ложили тряпичу, тряпичку – которое первое покрывало ребёнка. Ну, когда принимали роды, то вот это первое покрывало в крови ребёнка, в крови матери… Это вот… вот эта вот тряпочка ложилась, точнее, вешалась там. Там был шест, и на него вешалась вот эта тряпочка. Она должна была провисеть год. Вот она висит – значит, ребёнок, всё, здоровый, всё хорошее будет. Если сорвало ветром – беда, у ребёнка болезнь и так далее. Вот такая была, вот такое вот было у них там. Вот и… Получилось так, что Омела пришла, чтобы, вот, совершить вот это обряд, чтобы повесить тряпочку, и вот она что-то увидела в этом ребёнке, и она решила выкупить этого ребёнка. Выкупить ребёнка – а это значит, что тряпочка повешена не будет. Потому что это ведьма, она не имела права ни детей своих там, ни сама – ниче… ну, короче, получается, что запрет такой. Тряпочка не была вывешена. Вот.

И… ну там история такая, что там три горы. Вот. А три горы окружали деревню. Одна… И был между ними проход к морю. И вот девчонка, будучи уже взрослой… Ещё там обычай был интересный: солнце, когда вставало солнце – то такой свет-тень, такая полоса продвигалась. И вот, те хотели, кто хотели выйти замуж и быть богатыми, они были как можно больше… надо было вот в этот момент переско… это… перепрыгать на светлое на тёмное, на светлое, на тёмное – как можно больше. И это было всего только один раз в году, такое вот можно было сделать. И девчонка, вот, тоже пришла туда, тоже прыгать. Но её побили, не пустили прыгать. Вот такие там были тогда жестокие такие правила, значит.

Ну ладно, смысл в чём. Что ещё там в горах, там у них обычай был дарить дары… Гора Лысая там была, значит, которая… она такая была страшная тем – на ней, кстати, и колдунья жила – что она… с неё потопы вот эти все шли там, ливни, там грязевые, которые забивали деревню, да. И вот чтобы, по весне, чтобы вот она сильно не буянила – ей дарили. А приносили в дар бычка, там ещё что-нибудь принесут такое, да. Вот. Была ещё одна гора. Была ещё гора лесная – Богатая. Звали её Богатая. Ей дары не приносили. Вот я хочу это подчеркнуть. Ей дары не приносили, потому что она всегда давала урожай. Огромнейший урожай: и грибов, и там, это… ну… Она, действительно, гора богатая, гора лесная. На ней деревья росли… ну, короче говоря, приносила. И к ней дары практически никто не приносил. Зачем – она и так всё даёт. Вот, что удивительно. Видите, как было. Я это очень сильно заметил это. Это, кстати, всё пересказывалось в сеансах. Это всё, что сейчас рассказываю про Анура – это всё было сказано… Именно слово в… Я не видел это, как говорится, во снах или ещё… Это было прям пересказано на кассетах. Всё это должно быть. И что, значит, ещё…

И там принесло потопом мальчишку, маленького младенца – кто-то бросил его. А там пелены, вот, там какие-то были, там. Ну видно, что от какого-то богатого, потому что пелены были такие богатые. Вот. Ну вот получилось… ну ладно. Сейчас. Она связана с тем, что… получилось, что между девчонкой, там, и парнем случилась любовь. Они тайно стали встречаться. А Омела была против этого, потому что если она не будет девственницей, то она потеряет силу колдовства. И она подложила яд мальчишке. Мальчишка умер, но девчонка успела забеременеть, как говорится. Вот. Когда Омела это уже поняла, уже было поздно. И получается, как бы она вознелюбила, скажем так, её. Но случилась беда. Девчонка стала… увязла в болоте, стала тонуть. И Омела её спасла. Спасла, но получила большую рану – напоролась на какой-то сук – получила заражение и умерла. Такое событие. Ещё упустил момент, что… Ну, в общем, ладно.

Девчонка родила мальчишку. Вот его назвали Ануром. Девчонка родила мальчишку. И вот этот мальчишка, уже будучи взрослым… А Омела… ой… девчонка всё-таки… ну, стала некой колдуньей. К ней тайком приходили лечить её. Ну, в общем, тайком всё делали друг от друга. Вот. Боялись, но она лечила, очень здорово лечила. А здесь появился… новое… пришёл пастырь, скажем так. Или как называют, которые веру разносят?.. Не помню, не буду врать. Вот, он пришёл, и вот как новая вера, а это всё бесовские силы – вот это всё, девчонка – всё бесовские силы. А девчонка уже довольно… ну, её трудно сказать, девчонка. Она уже… Ну ладно.

Эта история говорит о том, что просто получилось так, что, благодаря вот этому… вот, ну этому новому, пришедшему там верой, да. Он народ… Благодаря ему, народ решил убить Омелу всё-таки. Ой, Омелу – девчонку эту. Вот. А… «И пусть это сделает сын. Пусть это сделает сын. Или он тоже будет убит».

И вот сын… А получилось, что у них, как казнь была: брали, строили плот, сделали на нём шест, привязывали шест, обкладывали всё сеном, там травой, и поджигали, и отпускали. Отпускали по реке – ни в коем случае не в море: море считалось святым – а по реке, которая текла с этой горы Лысой, горы проклятой, значит. И считалось, что это река ведёт, там, в Тартары, как куда-то в плохое. И вот по этой реке пускали. Вот. И мальчишка поджёг. Поджёг всё-таки этот костёр. Ну и толпа его взяла и тоже кинула на плот. Всё. Вот это вот второй Анур. Да.

Ещё один Анур… Тут… Нет, это всё-таки, это тоже во снах он. Вот. Анур… этот Анур, получается, я так понял, что это какие-то… довольно-то очень жаркая страна. Очень это… песок, песок абсолютно везде песок. И он тоже изгой, его откуда-то изгоняют. И вот он идёт по песку, идёт по песку, то есть по пустыне этой идёт и попадает в некое какое-то облако. Какое-то облако окутывает его, и он уже просыпается… очнулся уже… очнулся уже из-за того, что он услышал голоса: «Кто здесь? Кто здесь?» И получилось некое такое воссоединение, и он себя называет… или даже его назвали. Я вот не помню, но там получилось как скорее всего, всё-таки, его назвали, потому что он не мог бы знать этих имён, потому что это было не его время. Совершенно не его время. И, короче говоря – Сергей Иванов. А про него уже многое знаете. Вот как-то получилось так. Вот.