Космогония. Часть 4. Наследивший Герой

Мне как и Сергею тоже стало интересно найти следы нашего героя в Древних Мифах.
Но очень непросто искать крупицы неискаженного в древнейшей истории проигравших богов-титанов, ведь истории пишутся победителями.
Именно они доходят до нас в мифах и поэмах. В истории Древней Греции Олимпийцы привозносятся на вершину, а Титаны становятся чудовищами и низвергаются в бездну.
Сейчас нам пытаются рассказать, или помочь вспомнить — настоящую Историю.
Вернуть корни.
Чтобы будущее, вспомнив прошлое — стало крепче, как сжатый…

Единственный, пока найденный мной единомышленник ХГМ, который тоже пытается восстановить справедливость о Древнейших Богах, это Яков Голосовкер и его мифы.
Атмосфера Голосовкера описывает титанов не как чудовищ, а как благородных существ, попавших в трагическую ситуацию.
Вот кусочек предисловия к его книге «Сказания о Титанах», которое лучше всего передает намерение автора:
«…Наступило господство Олимпийского пантеона. Перед нами открываются
грозные страницы предания об участи побежденных титанов. В далекой мгле
предания среди смутной для нас массы титанов выступают могучие образы и
звучат безобразные величественные имена. Они боги в борьбе с богами. О них
помнят, но дела их забыты. Их бессмертие становится столь же смутным, как
смутны самые массы титанов. В их именах еще скрытно бушуют стихии. У иных из
них страшные облики — необъемные, неизъяснимые. В них моря, пучины, бури и
вихри, грозовые тучи, светила. В их ряды ворвались ужасающие хтонические,
подземные, существа, все чудовищное недр земли, пропастей и дебрей.

Длительное поэтическое существование их смутных образов и имен, исчезновение древнейших сказаний о титанах как о богах, и возникновение новых поэтических сказаний, связанных уже с господством Олимпийского пантеона, спутало и сместило ранние и более поздние образы титанов и смысл всего титанического мира, изменившегося до неузнаваемости.
Титаны перестали быть бессмертными. Хотя строгие очертания богов Олимпа, запечатленные поэзией и ваянием, возвращают впоследствии иным из титанов утраченный ими прекрасный человеческий облик, столь же божественный,
как и образ самих богов Олимпа, но лишенный определенного характера,
титанизма, — однако древний мифологический эпос все-таки шел своим путем: от
титанов-богов к титанам-чудовищам.
Мир под властью олимпийцев надо было очистить от чудовищ. И тогда боги
порождают смертных героев-полубогов, чтобы уничтожить эти исчадия Земли, эти
Пелории-чудовища, остатки былого титанического мира.
И только теперь, в сказке, мы восстанавливаем из осколков предания былое титаническое существование Уранидов, воссоздавая их первоначальный прекрасный, человеческий, прометеев образ в отблеске представлений о золотом веке на земле, и возвращаем им право на благородное наименование титаны.
..
Иногда от этих сказаний веет сказочными трагедиями, как от большинства
мифов, но их трагизм не удручает читателя, а пленяет и радует, подобно
трагизму грозовой тучи, разрешающемуся дождем и радостным вздохом природы и
людей. Самое темное в этом сказочном титаническом мире должно быть
проникнуто полным светом жизни, самое уродливое должно восхищать своей
возвышенностью.
Сказочнику-реставратору вряд ли остается другой путь для возрождения
давно утраченных старинных поведений.»

Итак что мы знаем?

Любовь к детективам подсказывает мне, что в любой хорошей истории всегда есть подсказки, чтобы читатель смог догадаться. Наверняка их дали и нам.
Джетта рассказывала, что наш герой видел её на скале, в момент отчаяния, и именно он отнес её к Зевсу, — «отпусти или доедай».

Кто мог видеть Ехидну на скале в тот момент?
Я рассуждал так.
Это мог быть Ветер. Эол. Стрибог. Ну потому что ветер он везде. И о нем есть упоминание в последних комментариях ХГМ и в мифе Голосовкера тоже — именно им начинается история о предательстве Ехидны:
«Разве прикажешь глазам? Не послушают глаза. Даже у Ветра сжималось от ее красоты сердце. А что ему. Ветру, красота! Не стоять же ему ночь, прижавшись ветреным сердцем к перекрестку ущелий! Ведь он — Ветер. Он — мимо… Он — так… И вот все же!»
Ветер — Стихия. А многие Боги становились Стихиями.
И тут же у ХГМ — «Богом не может стать пришелец. Даже если его считают таковым.»
Но считать ли нам нашего героя пришельцем? — вот вопрос. И второе, возможно здесь не стоит путать Бога и многочисленный пантеон богов — представителей стихий и энергий.

Второй, о ком я подумал Аргус Панопт.

Голосовкер:
«…И упал взор Геры на всевидящего Аргуса Панопта, на его звездные глаза.
…
Чудо-глазами было усыпано тело Аргуса. И тысячи тысяч земных глаз смотрели с земли на небо, на его глаза и дивились чудной тайне их мерцания. Титаны протягивали руки к этим огненным цветам, чтобы сорвать их с неба и приколоть к груди гор, — до того забыли они, что Аргус тоже титан.»
Далее из мифа мы узнаём о том, что Гера из ревности поручила ему погубить Ехидну и скрыть в ночном мраке. Из описания понятно, что Аргус олицетворял собой ночное Звёздное Небо..
Но что произошло между ними? Что-то недоказанное чувствуется в мифе Голосовкера — в этой печальной истории любви обольстителя Аргуса, действующего по чужой злой воле, и красавицы Ехидны, которая отвергает его, то ли чувствуя обман, то ли понимая о том, что они слишком разные — Он сын Неба. Она дочь Земли.. И хотя сам Аргус уже влюблен в нее по-настоящему.. Его глаза больше не сияют.. История заканчивается печально.
Так же как печально Джетта, вспоминает о нем: « я его хорошо знаю. Увы — я его хорошо знаю».
Сожалеет о содеянном и Зевс, после того, как наш герой приносит ему несчастную Ехидну..
И… судя по всему — отпускает её.

«Неужели так жестоки боги!
Но порой казалось могучей Змеедеве, что как малые дети перед нею боги. Вот бы обняла она самого Кронида, как ребенка, баюкала бы на руках владыку мира. Что он, Зевс, перед нею! Малютка, дитя. Угасли бы его молнии в ее животворящем молоке матери.
Обманул ее Аргус Панопт. И посылала Ехидна проклятие звездам, ненавидя их и томясь по ним.»
____
Может ли наш герой быть Аргусом?

ХГМ:
«И когда-то (Макошь) сказал мне, что я был большой, очень большой. И я пришел с войны израненный. И я был готов отдать жизнь Смерти, но Смерть меня не брала. За красивые глазки.. Я постоянно слышу это — за красивые глазки…».

И Аргус — тоже великан со множеством красивых глаз..

Очень хочется это соединить, но не хочется ошибиться на таких совпадениях. Да, детали важны, но важно не заиграться в детективы чужих историй, а по-настоящему понять, найти эти истории в себе.
«Все проживают жизни богов».

Так кто же он, наш герой, что был рядом с Джеттой тогда и рядом сейчас..?

Я не знаю.

Но Сверхчеловек приходя в Иные Миры, становится их частью и живет обычную жизнь этого мира.
И кем бы не считали его остальные, сегодня он свободен быть простым человеком.

Ну, а чтобы найти следы в прошлом, быть может нужно искать простого героя. Простого титана?
Пожалуй нужно последовать совету и «расспросить» Тифона..